Сансара

      — А униформа тебе идет, — Чжао подсел к барной стойке. — Но без очков ты выглядишь гораздо лучше.       Рэй поднял на посетителя глаза от полируемого бокала.       — А вам идет трезвый вид.       Чжао устроил локти на стойке, укладывая подбородок на кулаки, качнул головой влево.       — Там на верхней полке деревянная коробочка. Достань один.       Бармен чуть удивленно обнаружил справа от себя запрашиваемое и осторожно потянул крышку.       — Бар подает чупа-чупсы?       — Не совсем, — посетитель развернул протянутую сладость и засунул в рот. — Это для меня. Старина Гао не разрешает курить возле барной стойки, а я не могу бросить. Леденцы помогают занять рот.       Рэй продолжил полировать бокалы. Не сказать, что в этом была необходимость — скорее, привычное монотонное занятие успокаивало.       Молчание затягивалось.       Приглушенный свет в баре укутывал дальние столики уютной темнотой. В первые часы открытия посетителей всегда было мало, особенно в будние дни.       — Извини, — невнятно пробормотал мужчина.       — Прости, что? — Рэй отвлекся от медитации на бокалах.       — Извини за тот раз, — Чжао отлепился от стола и неловко отвернулся. — Просто… Это был очень неудачный день.       — Понимаю, но это еще не повод…       — Поэтому я и извиняюсь.       — Что-то случилось? — бармен немного смягчил тон.       — Случилось то, чего я всеми силами избегал. Как я не старался, на какие ухищрения ни шел — все бесполезно. Снова и снова.       Чжао посмотрел на замявшегося собеседника и усмехнулся.       — Если ты волнуешься о том, что бармен не должен вести беседы с посетителями — зря. Старина Гао наоборот считает, что такие разговоры помогают посетителям расслабиться и хоть ненадолго забыть о проблемах. Тогда посетитель захочет прийти снова и сделает старине Гао еще немного выручки…       Бармен слегка улыбнулся.       — Интересные принципы. Я привык к обратному.       — Странно слышать это от профессора, — Чжао поднял взгляд на напрягшегося молодого человека. — Извини. Профессиональная привычка. Достаточное количество информации можно найти и по одному лицу, имя знать совсем не обязательно.       Бармен поджал губы. На лице его читалось раздражённое напряжение.       — Я не буду ничего разглашать, — поторопился успокоить его посетитель. — Если ты хочешь скрыть имя — я не буду его использовать. Да и те статьи я листал по диагонали. Скандал с кем-то из студентов — родственником руководящего состава. Знаешь, я бы удивился, если бы было что-то другое. А это же типичная ситуация! Девочка влюбилась, получила от ворот поворот, присела на уши дядюшке-декану с душещипательной историей о соблазнении, и немного наивного профессора гуманитарных наук попросили покинуть не только университет, но и город.       — Парень.       Рэй плеснул в стакан воды и торопливо сделал глоток.       — Прости, что?       — Это был парень. Сын ректора. Заявил об изнасиловании.       — Оу. А оно было?       — Понятия не имею, — бармен нахмурился. — Но мне не просто велели убраться из города, но и оформили запрет на преподавание. Пришлось освежать навыки со студенческой подработки.       — Если бы ты не был на работе, я бы предложил тебе выпить.       — Я не пью.       — Бармен, который не знает, что подает? Дай мне эль.       — Я знаю, — Рэй безошибочно выдернул с полки пузатую кружку и подставил под кран. — Так что у тебя случилось? Встретил первую любовь, с которой тяжело расстался?       — Ты чертовски проницателен, — Чжао сделал большой глоток. — Первую. Последнюю. Единственную…       — Она тебе изменила?       — Да нет, — мужчина горько усмехнулся в кружку. — Я умер.       Рэй с отчетливым стуком отставил очередной вытираемый бокал.       — Это гораздо лучше, чем видеть, как умирает он.       — Тебе к психотерапевту не пора?       — О, я там был! — Чжао внезапно развеселился. — На десятый раз. Уютная больничка, приятный персонал. Три года провел прямо как на курорте! Хоть и нет курортов в Огайо.       Веселье прошло так же быстро, как и началось.       — Какого только черта он вернулся в горящий корпус…       — Хочешь сказать, что ты сгорел при пожаре, — осторожно поинтересовался Рэй, наощупь пытаясь набрать на сенсоре номер местной больницы.       — Сгорел. И он сгорел. Не трогай телефон, в этом городишке нет нормального психотерапевтического отделения.       — Хорошо. Вы оба сгорели, так? — дождавшись кивка, парень продолжил. — А потом ты встретил его пару дней назад?       — Ты веришь в реинкарнацию? — Чжао уткнулся в кружку, с неясным волнением ожидая ответа. — Хотя о чем это я, разве может профессор в это верить…       — Я преподавал исторические науки и знаком с этим вопросом, но насколько я помню, данная теория исключает возможность отчетливой памяти о прошлой жизни.       — Это в случае обычной реинкарнации. А в моем случае — это расплата. Маяться от странных снов и видений, знакомых голосов и фраз, постепенно обретая память о прошлом. Встречать его снова и снова. Любить его снова и снова. И каждый раз терять. И каждый раз, каждый чертов раз помнить об этом. Я устал. Я приехал сюда, не зная, где еще попробовать спрятаться. Но чертово мироздание…       Залпом допив напиток, Чжао грохнул кружку об стол.       — Налей чего покрепче.

***

      Врачу на вид можно было дать чуть больше тридцати. Я смотрел и смотрел в эти знакомые тепло-карие глаза, и меня потихоньку разбирал нервный смех.       — Да какого ж черта…       Я устал. Я чертовски устал. Кажется, еще немного — и я окончательно сойду с ума. Это слишком тяжело. Память прошлых девяти воплощений давила своей безысходностью, и единственным желанием в пустой голове была простая мысль: «Скорее бы сдохнуть».       Я пытался. Раз за разом. Но опять нашлась какая-то добрая душа, вызвавшая «Скорую».       И вот теперь, сидя в кабинете, куда меня затолкали едва ли не силком, давил нервный смех. Вот уж не ожидал увидеть тебя здесь.       Ты оказался хорошим врачом. Проводил все возможные тесты, правильные душеспасительные беседы и, кажется, из раза в раз понемногу разочаровывался.       Я не хотел ничего менять. Не хотел жить. Не хотел даже пытаться быть «нормальным», и в красках рассказывал о прошлых жизнях. О прошлой смерти. О будущей смерти.       Просторная светлая палата с мягкими стенами стала вполне ожидаемым результатом. Ты старался не выписывать тяжелых препаратов, как я не старался выставить себя сумасшедшим. Видимо, где-то в глубине души сомневался в моей честности. Замечал нарочитость ответов.       Но психиатрия — самая расплывчатая в диагностике из отраслей медицины. Нельзя доказать нормальность человека, который нарочно выказывает все признаки сумасшествия. Даже если ты и подозревал что-то — руководство не поддерживало твоего мнения.       И правильно. Безумцы должны быть изолированы.       — Двадцать пятое марта.       Ты оторвался от проверки очередного моего теста.       — Это важная для тебя дата?       — Это дата моей смерти.       Видеть усталое недовольство на твоем красивом лице было почти привычно.       Я знаю, что не должен.       — Интересно, что будет на этот раз? Проблемы в проводке? Поджог? Шальной фейерверк?       Ты устало провел рукой по волосам, внося легкий хаос в аккуратную прическу.       Как же я хочу снова прикоснуться к твоим волосам…       — Зачем ты это делаешь?       Я только усмехнулся в ответ.       Зачем? Странный вопрос. Если я уйду отсюда — разве я смогу увидеть тебя еще раз?       Знать, что ты рядом, но держаться как можно дальше — просто невыносимо.       Я не могу без тебя.       — Я просто хочу, чтобы эта жизнь наконец закончилась. Не самая удачная версия, я бы сказал.       — Я зайду в четверг, — ты неаккуратно сунул исписанные листы в папку. — Проведем еще одно исследование.       — Не зайдешь, — я прищурился на яркие лампы в далеком потолке. — Это будет двадцать пятое. Ровно месяц до моего тридцать первого дня рождения. Я же говорил тебе — я еще ни разу не доживал до конца этого дня.       Мягко хлопнула закрытая дверь.       Не сердись, я же не специально.       Я бы хотел, чтобы все было не так. Я бы хотел быть рядом с тобой, открыто говорить о своих чувствах.       Но все это бесполезно.       Наоборот, лучше бы тебе держаться от меня как можно дальше…       … Гореть — всегда больно. Но мне было немного легче от того, что ты не пришел. Оставалась надежда. По крайней мере, в этот раз я не видел твоей смерти.

***

      — И что? Почему ты так уверен, что он тоже пострадал в том пожаре, если ты его не видел в тот день?       — Читал потом. Перерыл все… — Чжао осекся и скомкано закончил фразу, — в общем, он оказался в числе тех, кто до последнего пытался спасти пациентов.       Рэй оглядел полупустой зал. Ван взял остальных посетителей на себя, не отвлекая его от этого мужчины. Видимо, было здесь к нему какое-то особое отношение…       — Рассчитай, — Чжао протянул бармену карту для оплаты. — Пойду я лучше.       — Вызвать тебе такси? — предложил тот, оценив потрепанный и нетрезвый вид посетителя.       Чжао покачал головой.       — Здесь недалеко. А мне не помешает проветриться.