Сансара

      Открывая бар в середине субботы, Рэй почти не удивился, заметив тут же объявившегося Чжао. Взобравшись на высокий стул, тот долго не начинал разговор, угрюмо хрустя леденцами. Убирая четвертую обертку, парень думал, как бы потактичнее намекнуть ему на возможность остаться без зубов, но Чжао наконец «созрел»:       — Я ведь никакой ерунды тебе не наговорил в прошлый раз?       — Наговорил, — покривил душой бармен.       — Извини, — неловко взъерошил шевелюру ранний посетитель. — Устал сильно, не соображал, что несу.       — Бывает.       — А что сказал-то? — все-таки поинтересовался тот после длительной паузы.       — Что тебе нравится моя улыбка.       Чжао со стоном уронил голову на стойку, громким стуком заставив Рэя усомниться в том, что из этих двоих крепче.       — Так ты не шутил, когда говорил, что по пьяни пристаешь к барменам?       О, возможность вот так подкалывать кого-то приносила ни с чем не сравнимое удовольствие.       — Просто дай мне по морде в следующий раз, — вздохнул куда-то в стойку тот.       — Боишься, что понравится?       Ответом Рэю был такой тяжелый взгляд, что тот смутился, опуская глаза.       — Извини.       Стало тоскливо.

***

      Из дальнего угла раздался громкий хохот. Поморщившись, я отложил поднос и повернулся сделать замечание. Компания из четырех парней веселилась не пойми над чем, хлопая по спине закашлявшегося пятого.       Да и черт с ними, подумалось мне. Все равно эти студенты никого не слушают — не первый раз уже видел их тут.       Стоп.       Чудом удержав на подносе посуду, я обернулся.       Непривычно короткие, чуть взъерошенные волосы, извиняющаяся улыбка.       Он же не переносит алкоголь!       — Эй, что вы ему налили? — сам не понял, как так быстро оказался рядом.       Ты прокашлялся и удивленно поднял на меня взгляд. Совсем молодой, студент еще. Знакомые тепло-карие глаза смотрят заинтересованно и открыто.       — Не понял, — один из подвыпивших парней начал угрожающе вставать, — ты чего лезешь?       — Прошу прощения, — не люблю извиняться перед такими людьми, но пока я на работе — ничего не поделаешь. — Принял за своего знакомого, у которого аллергия на спиртное. Он так же начинает кашлять.       — Это сок, — ты со светлой улыбкой качнул головой в сторону своего бокала. — Но спасибо за заботу.       Пришлось кивнуть и отойти, продолжая искоса наблюдать за странной компанией.       Спустя полчаса ты куда-то отлучился и надолго пропал. Проходя мимо туалета, услышал надсадный кашель и торопливо распахнул дверь.       Ты стоял над раковиной, слегка пошатываясь. Бледное лицо и волосы были влажными, как будто ты засовывал голову под кран.       — Эй, — я осторожно коснулся твоего плеча, — ты в порядке?       — Я действительно плохо переношу алкоголь, — хриплым голосом ответил ты. — Как ты догадался, что они собирались подлить мне что-то в сок?       — Ты в их компанию совсем не вписываешься. Совсем другой. А эту четверку я часто вижу в нашем баре.       — Нам нужно было обсудить кое-что перед церемонией выпуска. Я думал, быстро закончим… Ох.       Ты снова согнулся над раковиной, но, судя по всему, желудок уже был пуст.       — Пойдем-ка отсюда, — я потянул тебя за локоть наружу.       Отметив, что развеселая компания в нашу сторону даже не смотрит, осторожно провел в сторону подсобки. Ты вяло переставлял ноги, даже не пытаясь сопротивляться. Усадив тебя на диванчик, потрогал стоящий рядом электрический чайник — еще теплый. Плеснул воды в самую большую кружку, добавил кое-что, и протянул:       — Пей.       Относительно чистое ведро нашлось в углу, под столом, и я предусмотрительно подтащил его поближе.       — А это еще зачем? — ты отставил честно опустошенную кружку. — Ох, понял…       Пока ты обнимал ведро, я рылся по шкафам, пытаясь найти аптечку. Выложил на столик пачку адсорбентов и бутылку минеральной воды.       — Выпей через десять минут. Мне нужно вернуться в зал, не уходи никуда, хорошо? Постараюсь принести твои вещи.       Ты кивнул, закрывая глаза и откидываясь на спинку дивана.       — Эй, слышь, ты куда нашего старосту дел?       Я закончил протирать соседний столик, приглядываясь к висящим на спинке стула куртке и сумке.       — Кого?       — Ну этого, которого ты за другана принял! Куда увел?       — Я никого никуда не уводил.       — А че на шмотки его смотришь?       — Я смотрю на вашу пустую посуду. Принести что-то еще?       — Старосту нам принеси! Он уже готовенький должен быть, — один, бритый налысо, явно был не против поговорить. — У нас на него планы, понимаешь? Так что мы тут его подождем, чай, без шмоток не денется никуда. А нам повтори все.       Посетителей бить нельзя, думал я, посыпая новую порцию закусок слабительным. Хорошо, что решил захватить.       — Извини, не получилось. Там было что-то ценное?       — Да нет, телефон и кошелек в кармане, — тебе явно было трудно разговаривать.       — Не полегчало? Может, в больницу?       — Терпимо. Извини, не покажешь черный ход? Не хочу мимо них идти, — ты кое-как встал.       — Пойдем, я вызвал такси. Лекарства дома есть?       Ты только кивнул. Я, подумав, стянул с вешалки куртку и осторожно накинул тебе на плечи. Ты даже не сопротивлялся, замерз, похоже.       — Вернешь потом, — я поправил воротник, — это моя любимая.       — А…       — Я всегда здесь, занесешь как-нибудь.       Пусть останется хоть маленький повод…       Ты не узнал меня. Несмотря на все, что мы пережили, несмотря на наше обещание… Ты ничего не помнишь. Это было заметно сразу — по беззаботной улыбке, открытому взгляду. Что ж… Это хорошо. В этой жизни на твоих плечах не лежит огромный груз. Ты можешь просто жить — не сражаясь, не защищая всеми силами, не жертвуя собой.       Я рад.