Сансара

      … И снова серый камень. Безжизненная пустошь, обломки колонн и разрушенных стен.       Стянувшие грудь тяжелые цепи выпивали силы, рождали странные галлюцинации. Холодный камень за спиной вытягивал остатки тепла.       В полузабытье он ждал.       Чего-то.       Кого-то.       — Чжао Юнь Лань…       Он с трудом вырвался из объятий липкого сна. За окном загорался рассвет, значит, с тех пор, как он вернулся со смены, прошло от силы часа три. На тумбочке возле кровати белел пушистой шкуркой медвежонок.       Шень Вэй дотянулся до него. По сравнению со сном игрушка была мягкой и уютной. Обводя пальцем буквы на табличке, он думал — какая же это глупость, дарить мужчине мягкую игрушку.       Глупость же.       Перебирая искусственный мех, Шень Вэй сам не заметил, как задремал.       Этой ночью серые пустоши больше не тревожили его сон.       Собираясь позвонить в дверь, Шень Вэй потянулся к ручке и понял, что не заперто. Ворча под нос на чью-то безалаберность, шагнул в квартиру.       Чжао обнаружился на диване. Закинув ноги на стол, обложился бумагами и лениво строчил что-то в ноутбуке.       — Терпеть не могу бумажную работу, — пожаловался он соседу.       — Дверные замки тоже?       — Что? А. Ну забыл.       — Ты обедал? — со вздохом поинтересовался Шень Вэй.       — Нет? — с широкой улыбкой пытаясь незаметно запихать под диван упаковку из-под быстрорастворимой лапши.       — Я все вижу.       — Выглядишь сонным, — присмотрелся повнимательнее Чжао. — Ты нормально спишь? Кошмары больше не мучают?       — … По-всякому бывает, — уклончиво ответил тот.       Не говорить же, что он более-менее нормально спал только благодаря этому медвежонку.       — В одной из жизней нас занесло в Канаду.       — Квебек? — поинтересовался Шень Вэй, заглядывая в холодильник.       — Как ты угадал? — удивился Чжао, скидывая ворох бумаг на диван и усаживаясь за стол рядом.       Тот только пожал плечами.       — Я работал в порту, и однажды вечером, праздно шатаясь по ближайшему парку, наткнулся на изумительную оранжерею. Не знаю, как не заметил ее раньше. При ней был цветочный магазин, где можно было купить практически любое из растений или даже попросить вырастить что-то на заказ. Он был владельцем. Позже, когда я познакомился с ним поближе — узнал, что он мучается от жуткой бессонницы. И однажды ему пришла в голову идея тратить это время с пользой, и попробовать выращивать растения. Все началось с маленького цветника у дома, постепенно разрастаясь и разрастаясь — пока не превратилось в целый сад в оранжерее. Можно сказать, что цветы были результатом его снов.       «А в моих снах только камень», — вздохнул про себя Шень Вэй, понимая, что из раза в раз, постепенно начинает сравнивать себя с теми, кто был в жизнях Чжао. С тем одним, кто всегда оказывался рядом.       Это напрягало.       — История с оранжереей закончилась так же быстро, как два твоих предыдущих рассказа?       — Нет, — Чжао тепло улыбнулся воспоминаниям. — Мы были знакомы больше двух лет. Это было седьмое воплощение. Я тогда решил, что надо попробовать провести отпущенное нам время с пользой. Это была очень хорошая жизнь.       — Но все равно все кончилось плохо?       — Всегда все кончается плохо. После одного из ураганов в порту было много проблем. Пострадали частные яхты на участке, за который я отвечал. Владелец одной оказался каким-то местным гангстером, и его дружки не придумали ничего лучше, чем отыграться не на мне лично, а на том, что мне дороже всего. Я уже понял эту закономерность про день смерти, и собирался провести его в дальней части порта, где практически не было людей. Но… Они разгромили и подожгли оранжерею. Я не мог… Я не мог не пойти туда. Нашел его в дальней части сада. Он обещал вырастить к моему дню рождения янтарные цветы. Пытался защитить их до последнего. Не знаю, что было потом. Кажется, обрушилась горящая крыша.       Тишина давила.       Раскладывая по тарелкам обед, Шень Вэй нашел наиболее тактичный вопрос:       — Почему цветы — янтарные?       — М… Какой-то интересный сорт. Мне они понравились не за сами цветки, а за бутоны — маленький желтый шарик в когтистой оправе. Похоже на кулон… Что-то не так?       Желтый шарик агата в когтистой оправе из черненого серебра, плетеный кожаный шнурок.       Шень Вэй понял, что застыл с палочками в одной руке, сжимая ворот рубашки другой.       — Кулон…       — Ты что-то потерял?       — Да. Да, похоже на то, — Шень нахмурился, садясь за стол и раскладывая приборы. — Только почему-то очень плохо это помню.       — Иногда не помнить — это подарок судьбы. Я не хотел бы помнить ни одно из этих воплощений. Но больше всего я не хотел бы помнить то, в котором я оттолкнул его. Не знаю, каким ветром меня занесло в Италию, но мне там понравилось. Устроился доставщиком воды и пытался наслаждаться жизнью. Его студия была одной из точек доставки. Молодой музыкант, пианист. В своей пятой реинкарнации я решил, что причина, по которой он из раза в раз умирает у меня на руках — я сам. Я не должен приближаться к нему, не должен позволять приблизиться… Мы практически не общались, но однажды он спросил у меня совета. Он встретил девушку из своего детства, которая всегда писала ему поддерживающие письма. Ее поддержка много для него значила, но он не знал, стоит ли начинать отношения. Я… подтолкнул его к ней. Они начали встречаться — иногда я видел их в городе, очень красивая и гармоничная пара. А потом она вдруг исчезла. Уехала с его хорошим знакомым. Во время очередной доставки я нашел его в студии, где он должен был готовиться к конкурсу композиторов. На готовой работе лежала пустая упаковка из-под снотворного.       — Он…       — Он не выдержал ее предательства. Я виноват. Я подтолкнул его к ней.       «И сердце горело, и выли метели,       И реквием пела душа, и скорбели       По светлому другу, убитому тленом,       Ушедшему ввысь из-за боли»       — Кто-то из его друзей представил ту последнюю работу на конкурс именно с таким эпиграфом. Он ушел за полгода до моей смерти. Из-за того что я… Я своим поступком предал его. Оборвал его жизнь даже раньше, чем обычно…       — Чжао Юнь Лань, — Шень Вэй обошел стол, осторожно обнимая сидящего человека за плечи.       И Чжао повернулся, уткнулся лицом ему в живот, неловко стискивая в объятьях.       — Я виноват, Шень Вэй. Я во всем виноват…       — Тихо, тихо, — перебирая растрепанные волосы. — Не говори больше ничего.       Шень Вэй понимал, что Чжао своими рассказами бередит собственные раны, снова пропускает все происходящее через себя. И если делать это слишком часто…       — Это уже шестая история за три дня. Не надо больше.       — Прости, — глухо выдохнул Чжао.       — Не в этом дело. Я выслушаю их все, слышишь? Я знаю, что тебе нужно их рассказать. Просто… позже. Не возвращайся так часто в прошлое, хорошо? Побудь в настоящем хотя бы сегодня.       «Побудь со мной, а не с ним», — билась в голове отчаянная мысль.       — Давай… Давай погуляем.       — Угу.       — Я слышал, в городе есть хороший бассейн.       — Лучше просто парк.       — Хорошо, парк. Зайдем куда-нибудь перекусить…       — Ты лучше готовишь.       — Хорошо, я приготовлю. А потом…       — Останешься на ночь? — как-то жалобно попросил Чжао.       — Да. Останусь.