Сансара

      Чжао распахнул дверь, едва заслышав шаги в коридоре. Словно караулил.       — Ты сбежал.       — Решил прогуляться, — уклончиво ответил Шень.       Чжао с подозрением его осмотрел:       — Как ты себя чувствуешь?       — Все нормально.       — … Ага, — недоверчиво протянул тот, за рукав затягивая соседа к себе в квартиру — пока снова не смылся.       — Правда, все нормально, — Шень в квартиру затянулся, но дальше прихожей не сделал ни шага.       Чжао скептически поднял бровь.       — Голова болит, — устал спорить молодой человек.       Голова действительно болела. Кошмары давали как нервное, так и физическое напряжение, а еще эти из ниоткуда прорывающиеся воспоминания…       — Может, не пойдешь на работу? — предложил мужчина.       — И так уже много отгулов брал, — покачал головой Шень. — Ох, время. Я уже опаздываю.       Чжао как-то понимающе усмехнулся:       — Иди пока переоденься. Я тоже соберусь и тебя отвезу.       Кажется, без серьезного разговора тут дело не обойдется.       Чжао сидел за барной стойкой и пытался раскрутить чупа-чупс на манер юлы. Складки на обертке немного мешали, но в целом получалось вполне достойно.       Шень Вэй его избегал — это было заметно. Хотя со стороны казалось, что он просто занят своими прямыми обязанностями бармена — сегодня с самого открытия было удивительно много посетителей, — Чжао видел, что это не так.       Не совсем так.       Он почти жалел о том, что поддался этой ночью. Не остановил. Почти — потому, что поцелуй Шень Вэя — это не то, о чем можно жалеть. Это сладкое ощущения счастья, приправленного горчинкой странных кошмаров, от которых тот просыпался, задыхаясь.       Об этих кошмарах тоже стоило поговорить.       Но Шень Вэй его избегал. Опять.       — Если ты не хочешь об этом говорить — я не буду, — поймал за передник снова пробегающего мимо бармена, полюбовался алеющими ушами. — Если хочешь — я буду думать, что это был просто сон.       — … Да, — неловко пробормотал тот. — Извини.       Чжао улыбнулся, стараясь не показывать, насколько ему больно от этих слов.       — Эх, жалко, фотоаппарата хорошего нет… А то бы я уже собрал коллекцию твоих красных ушей.       — Ты занимаешься фотографией? — попытался перевести тему Шень Вэй.       — Ух ты, да они горячие, — Чжао беспардонно потянул чужое ухо, нарвался на почти панический взгляд и спешно капитулировал. — Ну да. Занимался. Давно, правда.       — Покажешь что-нибудь из работ?       — Я бы с удовольствием, Сяо Вэй, — пожал плечами посетитель, — но это было восемь воплощений назад.

***

      Конкурс фотографий завел меня на малую родину.       Село, в котором я родился и вырос, запомнилось мне пышной зеленью и яркими цветами, красиво обрамляющими все до единого тротуары. Я планировал потеснить на пару недель тетушку, обшарив село вдоль и поперек в поисках интересных кадров.       На третий день после приезда, под хмурым небом с накрапывающим дождиком, неожиданно для самого себя выбрел к старой школе.       Странно, мне она запомнилась совсем другой. У главного здания появилось несколько пристроек, разрослась спортивная площадка.       Корпус начальной школы в глубине территории остался без изменений. Я сделал на пробу пару кадров и вздохнул — не та погода. Стоит вернуться сюда в солнечный день, возможно, получатся хорошие фотографии.       После громкого звонка на улицу веселой оравой выскочила ребятня — как раз закончились уроки. Дети носились по лужам, брызгались и кидались мелкими мокрыми камешками. Я не удержался, поднял камеру, щелкнул пару раз…       — Молодой человек! — раздался за спиной сердитый оклик. — Что вы здесь делаете?       — М? — я обернулся, просматривая получившиеся кадры, и не сразу понял, кто передо мной. — Привет.       Кажется, моя широкая улыбка напрягла тебя еще больше.       — Ох, простите. Чжао Юнь Лань, фотограф, — я протянул руку. — Я тоже учился в этой школе, вот, захотелось сделать пару кадров на память.       — Нельзя делать фотографии детей без разрешения, — упрямо продолжал ты.       — Хорошо, не буду, — я демонстративно удалил последние файлы и показал тебе экран. — Вот, больше ничего нет.       — Спасибо.       — О, точно! Скоро же церемония выпуска, — я прикинул дни. — Могу побыть вашим фотографом.       — Мой класс не выпускается в этом году. Но я могу поговорить с учителем Тьен.       — Было бы неплохо.       В родном селе в итоге я провел гораздо больше времени, чем запланировал. Тетушка немного ворчала по поводу свалившегося на нее нахлебника — но беззлобно, скорее, по инерции.       Я старался наведываться к школе хотя бы пару раз в неделю. Ты часто был занят, но я был рад просто увидеть тебя. Иногда удавалось вытащить тебя на обед в семейный ресторанчик неподалеку.       В один из таких дней в ресторанчик забежал перепуганный ученик.       — Учитель, учитель!       — Да, Цзинь Хао?       — Учитель, там… Там школа горит!       Ты побледнел.       — Чжао, присмотри за ребенком.       — Ты куда собрался? — я едва успел перехватить тебя за локоть.       — Некоторые ребята на большой перемене остаются подремать в классе. Я должен проверить…       — Подожди, я с тобой. Тетушка Мяо, присмотрите за учеником, пожалуйста!       В тот день из задымленного класса удалось вывести всех ребят.       — Господин Чжао, — ко мне подбежала зареванная девочка. — Учитель не вернулся…       — Что?! Он же выходил вместе со мной!       — Я попросила… — девочка растирала слезы по чумазому лицу. — Там в портфеле мамина фотография…       Чертыхнувшись, я бросился обратно.       Глупости какие — лезть в огонь за какой-то фотографией!       … В тот день я узнал, что детей ты любил больше своей жизни.       А я больше жизни любил тебя.

***

      — Это не глупости, — Шень Вэй покачал головой. — Похоже, мама у девочки или уехала очень далеко, или даже умерла, и та фотография была для нее ценнее всего на свете.       — Хочешь сказать, ты бы тоже бросился в огонь из-за какой-то картинки?! — разъярился его собеседник. — Оно не стоит того!       — Стоит.       Снова дежавю.       Шень Вэй помассировал гудящие виски.       — Иногда даже самая простая вещь может стать настоящим амулетом. А с таким обычно не расстаются.       Бармен обратил внимание, что сжимает ворот рубашки. Снова.       — Я вот свой потерял, — горько усмехнулся он.       Несколько веков назад.       Желтый шарик агата в серебряной когтистой оправе.       С маленьким секретом внутри.