Сломанные кости

      Пак стоит напротив зеркала в ванной, с ужасом смотря в свои глаза — красные, опухшие, он не спит уже пять ночей, и если так продолжится… взгляд падает вниз, на руки. Пак тут же жмурится, больно врезаясь лбом в подставку для ванных принадлежностей. Он не может поверить, что не смог контролировать себя этой ночью, поверить, что-таки рубанул лезвием по рукам. Едва смог обмотать пальцы бинтом, они кровят до сих пор, чёртова кровь не хочет останавливаться так просто. Ладони жжёт, но голова слишком тяжёлая, чтобы отцифровать эти ощущения.       — Чанёль, на кровати кровь. Что произошло? — Пак вздрагивает, слыша голос Бэкхёна. Пропитанный злобой, а не беспокойством (ему не кажется, нет, не кажется всё это). Его не должно быть здесь, нет. Однако Чанёль всё равно оборачивается и едва успевает схватиться за раковину ладонями, чувствуя, что ноги предательски слабеют, кажется, что кости ломаются, когда он падает на колени.       Мысли всё так же пугают, их безумно много, одна страшнее другой, он не понимает, за что ухватиться. А… что, если на самом деле он давно уже мёртв? Что, если несколько месяцев назад, когда его жизнь разделилась на «до» и «после» страшными потрясениями, он на самом деле умер? Что, если…       Умер тот человек, который имел шанс на нормальную жизнь, шанс на то, чтобы иметь счастье в своих руках, способность его удержать.       Возможно, на самом деле от него осталась лишь оболочка? Которая становится всё хуже и хуже: он по-иному смотрит на всё, глаза видят совсем не то, что должны, он безумно похудел и еле открывает глаза по утрам. Может, он не человек уже? Может, он…       — Т-ты… — способен ли он подобрать слова? Вряд ли. Бэкхён бледный, смертельно бледный. Его руки исполосованы, некоторые раны от лезвий ещё кровоточат, и Чанёль жмурится, наконец принимая мысль, что он просто видит то, чего нет. Бэкхёна здесь нет. Это скоро закончится. Скоро…       Когда Бэкхён резко сжимает ладонями его плечи, Пак не выдерживает и бьётся коленями об пол, зажимая рот руками. Кровь, пропитавшая бинты, мажет по коже лица. К горлу подкатывает тошнота, и Чанёль глотает слюни, умоляя себя не блевать. Сука. То, что он видит, слишком реально, и он не может отличить истину от игр больного сознания.       Таблетки.       Перед глазами появляются таблетки, которые лежат на кухне, на столе, те самые белые, что он забыл принять вечером. Если бы не забыл, то может быть, этого бы сейчас не происходило. Нужно дойти до кухни, и тогда…       — Куда собрался, Чанёль? — Бэкхён чувствует попытку парня встать и давит на его плечи с силой, заставляя тихо застонать. Нет, Паку не больно, просто это всё… это всё для него… — Думаешь, я тебя отпущу? — Чанёль ожидает чего угодно, но не то, что происходит дальше.       Одной рукой Бэкхён рвёт пуговицы на чужой рубашке и впивается ногтями в кожу груди. Чанёль шипит от боли и жмурится, надеясь, что темнота отгонит эти видения, но нет. Бён резко ведёт ладонью вниз, и Чанёль чувствует, как происходит то, чего по законам физики не могло быть — под давлением ногтей кожа на его груди рвётся, боже, кровь уже течёт вниз, парень кричит, он, оказывается, давно кричит, и…       — Чанёль?       Парень заходит в ванную и ужасается тому, что видит. Чанёль в крови, в его ладони какое-то тонкое лезвие, и сейчас он проводил им по собственной груди, надавливая с такой силой, что кровь уже выступила. На лице Пака сплошное красное пятно. Что тут произошло, Бэкхён уже знает. Но… чёрт, как же сложно всё это принять и…       Чернота под глазами становится более явной. Кажется, что из этого человека уходят не только силы, но и сама жизнь.       — Бэк?.. — слыша его голос, голос «другого» Бёна, Чанёля… срывает на крик. Он не знает, реальность всё это или нет, где чёртова грань между этими мирами. Его трясёт, и он рыдает, рыдает, рыдает…       Бён вызывает скорую. Только она сможет помочь. И стискивает в объятиях чужое тело, прижимая так сильно, чтобы тот не вырвался, сжимая так, что кажется, ломаются кости.       На самом деле, не кости. Ломается то, что под рёбрами.       Чанёля уже не спасти, но Бэкхён верит в обратное из последних сил. Может быть, не зря, может быть…