Сломанные кости

      Пак скидывает на пол столовые приборы, и Бэкхён в ужасе отшатывается, не успевая понять, что произошло. Только что они сидели за столом, Бён приготовил отличный ужин — булочки с корицей, чуть тёплый чай, приятный аромат должен был вызвать лишь улыбку, и он сделал это, однако, что-то пошло не так.       Что-то снова случилось.       Одолённый приступом поднялся слишком резко, и Бэкхён пожалел о том, что не убрал нож в ящик. Дрожащей рукой парень схватился за предмет и рывком приблизился к Бэкхёну, чтобы заглянуть в его испуганные глаза и найти в них собственные — дикие. Потенциальная жертва не дышит, видя, что младший снова не в себе, и старается не отводить взгляд, потому что это может натолкнуть Пака на плохие мысли. Какие — сам не знает, да и не сильно хочет.       Бэкхён отлично понимает, что никогда не узнает до самого конца, что в голове у этого парня. Как бы ни пытался, что-то мешает ему добраться до реальных причин того, что на самом деле убивает Чанёля. Он раб ситуации и собственных чувств, и Пак не может найти в себе сил, чтобы справиться, но знает, что не должен выставлять чувства напоказ. Поэтому всё держит внутри, под замком, изредка доставая из глубин чёртову нежность, из-за которой Бэкхён и верит, что его можно спасти. Всё ещё.       Это сводит с ума, и Бэк чувствует, как острие ножа касается нежной кожи его живота. Рваный выдох. Сердце отбивает настолько сильный удар, что Бэкхёна оглушает, и мир сужается до двух моментов — взгляда парня напротив и оружия, которое, если Пак не придёт в себя, сегодня убьёт его. Бён верит в лучшее.       Чанёль — нет.       Запах уютного вечера остаётся в комнате, и кажется, всё в порядке. За исключением того, что тонкая струя крови уже потекла к бёдрам, и Бэкхён глотает тихий стон, испытывая лёгкую боль и надеясь, что пак не пойдёт дальше.       — Приди в себя.       Чанёль не слышит. Бэкхён кладёт дрожащую ладонь на чужое плечо, чувствуя, насколько этот человек напряжён. Он понимает, что никогда не узнает его до самого конца, не узнает, почему тот хранит ножи под собственной подушкой, почему закрывается в ванной и бьёт кулаками стены без слов, зачем продолжает повторять, что всё хорошо, когда стоит в шаге от смерти и готов покончить с собой.       — Совсем потерял голову, Ёль. — Бэкхён перемещает руку к чужому лицу и касается скулы, по привычке нежно гладя, надеясь, что это поможет. — Всё хорошо, мы дома. Ты в порядке. Ты хотел поужинать, я так много сделал сегодня. Давай поедим? — он видит озарение в чужих глазах и чувствует, что Чанёль наконец-то начинает понимать. — Всё хорошо, Чан, всё закончилось… — губы младшего дрожат, и он падает на колени, откидываясь спиной назад и закрывая лицо ладонями, наконец осознавая, что только что произошло, осознавая, что сейчас мог убить того, кто…       — Бэкхён, я…       Крупная дрожь бьёт его тело. Он искренне не понимает, в какой момент снова потерял контроль над собой. Он вернулся домой полчаса назад, после прогулки по парку, и привёл мысли в порядок, вроде бы, всё должно было быть в порядке. Ведь только что Пак сел за стол и готов был похвалить хёна за отличный ужин, ведь он так вкусно готовит. Но…       Из памяти вырваны секунды, когда Чан потерял контроль над собой. Бэкхён видит чужую растерянность и полное непонимание происходящего. Он привык. Чанёля колотит, и всё, что Бэкхён может сделать, это помочь ему выпить стакан воды. Парень не заметил таблеток, растворившихся в жидкости слишком быстро.       Кадры меняются, и Чанёль уже не пытается понять, когда разместился на кровати, в какой момент оказался одет в милую пижаму, подаренной ему Бэкхёном на день рождения. Не пытается понять, когда тот подарил ему поцелуй в щёку со словами, что сможет вылечить своё сокровище.       Он окунается в беспокойный сон, в котором увидит счастливое будущее, до которого дотянуться нет сил.       Бэкхён садится на край кровати и касается ладонью чужой щеки, сдерживая слёзы, надеясь, что не сорвётся. Сейчас Чанёль так похож на ребёнка. На ангела. Которым всегда был, пока не начались эти жуткие приступы. Бэк не сможет уйти, нет. У этого парня никого не осталось. Только жалость ли это… Бэкхён сам не знает. Просто пока улыбается Пак, он тоже может делать это. Оставить его бороться в одиночку со всем этим… бесчеловечно. Бэкхён должен его защитить…       Во сне Чанёль мягко сжимает чужую ладонь. Сердце снова отбивает удар. И это даёт надежду, что однажды пак сможет вылечиться, что однажды сумасшествие уйдёт, и тогда они смогут жить счастливо, как и мечтали.       — Спи крепко, — Бэкхён припадает губами к чужой ладони и не сдерживает слёз, которые весь чёртов вечер хотели свободы. — Мы справимся с этим, солнце. Всё будет хорошо.       Пока вера в лучшее остаётся в их сердце, Чанёль становится на шаг ближе к тому, чтобы стать нормальным человеком. И может быть, когда-нибудь всё наладится, и эта мука отпустит их обоих, подарив шанс на счастливую жизнь…