Сеньорита Ла-Пас

POV(Автор)

      Раздались два выстрела с промежутком в три минуты. Ла-Пас подняла голову на второй этаж. Выстрелы доносились из туалета.       — Что происходит? — спросила она у Берлина, который после второго выстрела начал подниматься по лестнице, где стояла Фейн.       — Не переживай. Я разберусь, — произнёс мягко мужчина. Ла-Пас не стала за ним идти, оставаясь на месте. Он явно что-то натворил, так показалось девушке, потому что по нему было видно. По его мимике и движениях. За пять месяцев совместного проживания, Ребекка хорошо изучила каждого члена группы, а Берлина больше всего.       Через несколько минут Берлин вернулся, ничего не объясняя, что сильно злило Фейн. Он поднял на ноги заложников и начал ходить вдоль рядов.       — Выстрелы, которые вы слышали, были вызваны ситуацией с полицией, — в это время он лазил по телефону. — Это случилось из-за того, что заложница не соблюдала правила и пыталась выйти на связь… — Берлин поднял телефон, показывая экран заложникам и включая музыку, — по телефону.       Он ходил так несколько секунд с включенной музыкой, раздражая всех.       — Мне любопытно, — наконец продолжил он, выключая звук, — если телефон сеньориты Гастамбиде у меня, — вновь заиграла музыка, — то это чей? — мужчина продолжать ходить вдоль заложников, всматриваясь в каждого. — Кто-нибудь узнаёт мелодию?       Токио не выдержала. Она мигом преодолела расстояние и встала рядом с Берлином.       — Что случилось? — из-за того, что мужчина был намного выше её, ей приходилось задирать голову.       — Что ты делаешь? — невинно спросил Берлин.       — Мы все слышали выстрелы. Я задала вопрос: что случилось, чёрт возьми?       — Не здесь, — лицо мужчины вмиг переменилось. Он взял Токио под локоть и отвёл её в их главный кабинет.       Ла-Пас тут же пошла за ними, как и остальные. Осло остался смотреть за заложниками.       Когда Берлин рассказал, что это были за выстрелы, Фейн не на шутку разозлилась. Оказывается, Берлин приказал Денверу убить Монику. Тот так и поступил.       — Мы решили, что без жертв, — Найроби тоже была зла.       — У неё был телефон, — Берлин знал, что на него сейчас будут нападать. Он был к этому готов и поэтому отвечал решительно, без запинок. — Что мне оставалось делать, выпарить её?       — Наказать, а не убивать! Порезать ухо, например, как в кино.       — Если бы она сказала полиции сколько нас, где мы, то застрелили бы уже нас. Только ухо было бы на месте.       Найроби закурила, чтобы успокоиться.       — Мы команда, чёрт побери, — произнесла Ла-Пас, процедив сквозь зубы и сжимая до боли руки в кулаках. — Мы должны были решить это вместе. Ты нарушил чёртово правило.       Берлин смотрел Фейн в глаза и видел в них злость и неприязнь. Казалось, что только слова Ребекки могли что-то в нём пробудить, сожаление, например.       — Кто стрелял? — уже более спокойным голосом спросила Ла-Пас, замечая изменившийся взгляд Берлина.       — Денвер. Он горячей крови.       Найроби взялась за голову. Токио раздраженно вздохнула, а Ла-Пас презрительно на него посмотрела.       — Профессор сказал не убивать, таковы правила, — произнёс Рио.       — Ну, контроль над заложниками был несколько изменен, — как в ни в чем не бывало ответил Берлин. — Ясно? Утихомирьтесь, — он поднял ладонь вверх, призывая успокоиться. — Общественное мнение на нашей стороне и это не изменится, когда они заметят пропажу заложницы, нас тут уже не будет. Мы будем далеко.       — Может ты и забыл, — Фейн подошла ближе к мужчине, — но мы не террористы в этом ограблении, — Ребекка сощурила глаза. Она всегда так делала, когда была зла и выгоняла на ком-то злость. — Мы даже не воры. То, что ты сделал, будет сказываться на всех нас. Люди припишут нас в ряды убийц. Я не хочу портить свою репутацию.       — Ла-Пас, спокойно, — Берлин усмехнулся, ложа руку на её плечо, но Фейн откинула её.       Она посмотрела на мужчину таким взглядом, что, любой, кто бы стоял на месте Берлина, уже бы описал штаны.       Фейн развернулась и вышла. Все, кто здесь находился, провожал её взглядом. По пути к лестнице, Ребекка столкнулась с Москвой, который был весь в пыли от долбежки камней.       — Что происходит? — взволнованно спросил тот.       — Спроси лучше сам, — быстро ответила девушка, натягивая маску.       Флешбэк.       — А вот и мы, — пропела Найроби, подходя с Денвером к компании, которая разместилась за столом.       Все дружно засвистели и захлопали, когда они поставили подносы с выпивкой на стол.       Фейн и остальные начали дружно заполняться свои стаканы крепким алкоголем. Ребекка сидела между Найроби и Москвой. Напротив её сидели Берлин и профессор. Шёл третий месяц их совместного проживания.       — Ну что, готовы? — спросила Ла-Пас. Она решила их научить одной игре, которая была популярна много лет назад.       — Да, давай! — крикнули дружно Денвер и Найроби. Им не терпелось сыграть. Остальные же смеялись и улыбались. Банда любила вот так собраться вечерком перед ужином и повеселиться. На этот раз, Фейн решила всех развеселить.       — Итак, я кручу бутылочку. Тот, на кого попадет горлышко, станет моей жертвой. Я говорю какой-то факт и, если он правдив по отношению к этому человеку, то тот выпивает, а если нет, то выпивает тот, кто крутил. И да, факты должны быть… Ну сами понимаете, — усмехнулась Ла-Пас, протягивая руку к пустой бутылке из-под пива, которая уже лежала посреди стола.       Ребекка раскручивает бутылку, которая несколько секунд крутится, пока не останавливается горлышком на Токио.       — Да, давай, подруга, — хохочет девушка.       Фейн загадочно улыбнулась, зная что сказать.       — Ты встречалась с мужчиной, который был старше тебя на двадцать лет, ради хорошего секса.       Тут же раздался смех самой Токио, у которой уже слезы текли. Она протянула руку к стакану и сделала большой глоток алкоголя.       — Ты серьёзно? — спрашивает, хохоча, Найроби.       — У него был огромный член, — серьёзно ответила Токио, но после вновь засмеялась, как и все остальные, кроме профессора, который смущенно опустил глаза и улыбался.       Токио потянулась за бутылкой и раскрутила её. Горлышко указало на Хельсинки.       — Ты… любишь, когда доминант твой партнер.       Все затаились, смотря на Хельсинки, который в ответ улыбнулся, обводя всех взглядом, а после сделал глоток.       — Я знала! — воскликнула Токио, поднимая руки вверх.       На весь дом вновь раздался смех.       Хельсинки раскрутил бутылку, которая указала на Найроби.       — Однажды ты случайно убила свою собачку, — Хельсинки победно смотрел на неё, но он ошибся.       — Не, Хельси… — засмеялась Найроби. — Её случайно убил мой отец. А теперь пей.       Мужчина сделал несколько глотков. Смех не унимался. Игра продолжалась уже почти час. Кто-то был уже почти пьян. Сейчас крутил Берлин.       — Ну что, Ла-Пас, — мужчина уставился на девушку, жадно пожирая её взглядом. Члены группы затаились, зная, что лучше не вмешиваться. Им нравилось наблюдать за их перепалками и играми взглядом, кто кого пересмотрит. Чаще всего выигрывала Фейн.       Ребекка хитро улыбалась, наблюдая за тем, как Берлин специально растягивает момент. Но тут же её выражение лица изменилась сначала на недоумевающие, а после на злость.       — По твоей вине погиб твой лучший друг.       Когда Берлин говорил это, он рассчитывал увидеть какие-нибудь другие эмоции девушки и немного побесить её, ведь думал, что она ко всему равнодушна. Но это было далеко не так.       Вся компания замерла, смотря то на Берлина, то на Ла-Пас, понимая, что мужчина перешёл запрещенные границы. Никто не знал истории Фейн, но за три месяца, они узнали в Ла-Пас Ребекку Фейн — преступницу мирового уровня.       — Что ты сказал? — спросила Фейн, пытаясь держать себя в руках.       — Ты слышала.       Профессор пытался успокоить Берлина, нервно проделывая свой излюбленный жест — касание очков.       — Берлин, мне кажется, что ты переходишь черту, — произнесла Найроби.       — Почему же? Такие ведь правила игры.       — Нет, Найроби, не надо, — Ла-Пас встала, со скрипом отодвигая стул. Она взяла свой стакан и сделала глоток, ставя его обратно. — Да, Берлин, он погиб из-за моей ошибки, — пальцы больно впивались в кожу, когда Фейн сжимала руки в кулаки. Никто не видел ещё Ла-Пас такой подавленной. Эти слова сильно задели Ребекку, чего и добивался Берлин.       Фейн развернулась и намеревалась уже уйти, но вновь раздавшийся голос Берлина заставил её остановиться:       — Ты дала ему истечь кровь, в то время, как за вами была погоня, хоть и могла передать его врачам, и он мог бы выжить.       — Берлин, блять, заткнись, — строго сказала Найроби.       Фейн развернулась и сделала пару шагов вперед, обходя стол. Берлин высокомерно смотрел на неё, с улыбкой на губах. Он тоже поднялся, вставая в метре от девушки. Они прожигали друг друга взглядом.       — Повтори, — произнесла спокойно Фейн, что удивило мужчину и всех остальных.       — Ты не любишь проигрывать, Фейн.       Пару секунд Ребекка смотрела на него со спокойным выражением, но после, уголки её губ поднялись вверх, а глаза прищурились как у лисицы, готовой напасть на свою жертву. Все это понимали, Берлин тоже, но осознание того, что он победил в этой игре Ла-Пас, затуманил его мысли. Остальная компания знала этот взгляд, знали, что это лишь затишье перед бурей.       Фейн резко замахивается кулаком и бьёт Берлина по лицу. Он откидывает голову. Кровь сразу брызгает из его носа. Члены группы тут же подскочили, но не осмеливались подходить, потому каждый хотел прямо сейчас вмазать Берлину.       Но не успел мужчина вернуться в прежнее положение, как Фейн вновь наносит удар уже другой рукой. Ещё один удар. Берлин не сопротивлялся, ведь именно тогда он понял, что правда перешёл черту.       Ла-Пас хотела ещё нанести удар, но сильные руки Хельсинки и Осло остановили её, оттаскивая её назад.       — Отпустите меня! — рычит Фейн, пытаясь вырваться.       — Успокойся, — говорит Хельсинки.       Берлин дотронулся до носа, вытирая кровь. Он смотрел на Фейн, которая заметила, что он сожалеет о случившемся, но ей было в тот момент плевать.       Ребекка пыталась вырваться ещё несколько секунд, но после успокоилась, прожигая Берлина взглядом. Хельсинки и Осло ослабили хватку и выпустили Ла-Пас. Она тут же выбежала из дома, не убавляя шаг, а наоборот, ускоряясь. Она бежала очень быстро, пытаясь хоть как-то избавиться от злости.       Девушка бежала так сильно, что не успела одуматься, как оказалась в километре от дома. Облокотившись на большой камень, она прикрыла глаза. Её сердце бешеного билось. Костяшки рук предательски болели от сильных ударов по лицу Берлина. Он ударил Фейн по самому больному месту.       Ребекка не следила за временем, но уже темнело, а значит ужин в самом разгаре. Фейн была сильным человеком и редко показывала свои эмоции. Обычно Ла-Пас скрывала всю свою злость или тревогу за маской юмора.       Взяв себя в руки и пообещав, что не будет выражать какую-либо обиду по отношению к Берлину, чтобы показать, что она превыше всего, Фейн вернулась.       Открыв дверь, первое, что услышала Ла-Пас, был смех Денвера и голос Москвы, успокаивающий сына.       Когда все, кто сидел за столом, услышали скрип двери, гомон тут же прекратился. Фейн, как ни в чем не бывало, зашла внутрь. Она вела себя весьма спокойно. Эта прогулка сильно ей помогла.       — Прошу простить за опоздания. Закат был слишком красивым.       Девушка уселась за стол рядом с Токио и Осло. Напротив, как всегда, сидел Берлин с разукрашенной физиономией. Он внимательно наблюдал за девушкой, а та даже не удосужила его своим внимание.       — О чём беседовали? — Токио с Найроби переглядывались. Никто так и не произнёс ни слова. — Денвер? — девушка обратилась к парню, будто ничего не произошло пару часов назад.       — Да, да, эм… Я рассказывал, как мы однажды с отцом пошли на рыбалку. И, как он пытался вытащить рыбу, но вместо этого свалился в воду, утаскивая меня с собой.       И пошло поехало. Вновь началось веселье. Фейн тоже смеялась со всеми. Только Берлин был задумчив весь ужин, наблюдая за Ла-Пас.       Конец флешбэка

POV(Фейн)

      Москва вечно думал, что всё будет хорошо, но первым, кто понял обратное, был он сам. Я знала, что то, что Денвер убил человека, сильно изменит его. Он был одним из тех людей, которые заботятся о тебе. Заставляет тебя быть более уверенным.       Я знала то чувство, что испытывал Москва. Чувство, которое испытываешь, когда родной тебе человек попал в беду. Когда ты всеми силами пытаешься защитить его и не замечаешь, как этот человек тонет.       От такого давление у Москвы случился инсульт. Узнав об этом, я тут же принесла одеяло.       — Вот одеяло, давай, — расправив его, я аккуратно накрыла Москву. — Расслабься, Москва.       Денвер сильно переживал, не на минуту не покидая отца, а Берлин в это время стояла в коридоре, наблюдая за этим. Я была зла на него, очень зла.       — Расслабься, ладно? — произнёс Денвер, заботливо гладя отца по волосам.       Москва бегал глазами то по мне, то по сыну. Признаться, Москва стал мне как отец, которого у меня никогда не было.       — Всё будет хорошо, слышишь? — я пытаюсь улыбаться, не выдавая своих настоящих эмоций.

POV(Автор)

      Мужчину перенесли в главный кабинет и положили на диван. Денвер пытался хоть как-то нормально устроить отца.       — Пусть отдыхает, — произнес Берлин, вставая с кресла. — А ты пока домывай туалет, — он обратился к Денверу, который посмотрел на него убийственным взглядом.       — Я останусь здесь, — сказала Ла-Пас. — Будем меняться позициями и следить за заложниками по очереди, — Фейн даже не взглянула на Берлина, продолжая смотреть на Москву.       Денвер обошёл Берлина, кинув «спасибо» Ла-Пас напоследок. Андрес продолжил стоять возле Фейн, смотря на Москву.       — Иди, — тихо сказала Фейн, немного поворачивая голову в его сторону.       Он ещё пару секунд постоял, так ничего не сказав, и вышел.       Время спустя. Ла-Пас не заметила, как уснула, склонив голову на кресло. Даже шевеление в метре от неё не смогло разбудить девушку. Но всё же, спустя минуту она резко распахивает глаза и замечает, что на диване никого нет, а значит, Москва ушёл. Ребекка тут же подскочила, беря автомат и маску.       — Москва! — кричит Ла-Пас, выбегая в коридор и замечая его фигуру, которая уже спускалась по лестнице вниз к заложникам. Она тут же одела маску и прокляла себя за невнимательность.       — Москва, что ты делаешь? — спрашивает Хельсинки, который сторожил заложников.       Фейн быстро сбежала вниз, догоняя Москву и Хельсинки.       — Что ты творишь?! — выкрикивает Ребекка, когда понимает, что тот собирается сделать.       Он собирался открыть главные двери. Но не успели Ла-Пас схватить мужчину за руку, как кнопка была уже нажата. Хельсинки тут же наставил на него автомат.       — На пол! — кричит Токио заложникам. Денвер тут же побежал к отцу.       Москва выпрямился, закрывая глаза и наслаждаясь воздухом. Ла-Пас тут же на него налетела, прикрывая его собой, но уложить его не смогла. Москва был слишком крупным для неё. Но в это время подоспел Денвер, который и смог уложить отца. Фейн упала рядом.       — Папа, прикрой лицо.       — Отпусти меня.       — Прикрой лицо.       Фейн закрывала мужчину собой.       — Я должен выйти, — произносит Москва.       Денвер и Ла-Пас не могли это ему позволить.       — Выйти, зачем? — спрашивает его сын, пытаясь достучаться до отца.       — Это моя вина, ты не должен быть здесь. Ты не должен никого убивать. Выпусти меня.       — Ты хочешь сдаться, чтобы быть козлом отпущения, — произнесла Фейн. Она даже не думала о том, что, если всё-таки копы выстрелят, то пуля попадёт именно в неё.       В этот момент ворота начали закрываться.       — Выпустите меня…       — Я не убивал её, — проговорил Денвер, смотря прямо в глаза Москвы. Фейн вопросительно уставилась на него.       — Выпусти меня, — Москва сделал ещё одну попытку вырваться, но Денвер его крепко держал.       — Я не убил её. Я её спрятал.       Москва беспомощно опустился на пол, уже не сопротивляясь. Денвер перевёл взгляд на Фейн, которая тут же мягко улыбнулась. Он увидел в этой улыбке, что она его не сдаст, ведь, если Берлин узнает, то Денверу не собравать.       — Мы выведем тебя на улицу, чтобы ты смог подышать воздухом, — сказал Денвер, смотря на отца.       Ребекка поднялась на ноги.       — Воздух…       — Да.       Время спустя. Денвер собрал несколько заложников на лестнице, ведущей на крышу.       Фейн же, осталась, чтобы разобраться с Берлином.       В кабинете раздался звонок, когда Ла-Пас только зашла в него. Взглянув на Фейн, Берлин поднял трубку. Это был профессор.       — Алло.       — Что происходит, почему они на крыше?       — Москва вышел подышать воздухом в окружении заложников с поддельными оружием. Как ты знаешь, я бы не допустил этого безумия, но… мои товарищи. — Берлин смотрел с нахальной усмешкой на Ла-Пас, — убеждают меня в том, что эта хорошая идея.       Он намекнул на то, что перед тем, как зашла Фейн, его навестили и Токио с Рио, наставляя на него автоматы. Ребекка не стала им препятствовать.       — Никаких больше импровизаций. Держи меня в курсе, — профессор положил трубку.       — Если не будете мыслить здраво, то забудьте о миллионах, — произнёс Берлина, когда Токио и Рио опустили оружие. — И о саде, полном детей, потому что всё испортите. У вас всего одна задача: быть профессионалами.       Фейн хмыкнула.       — Токио, Рио, можете оставить нас? — Ребекка прожигала Берлина глазами, пока тот спокойно сидел в кресле.       Пара вышла. Ла-Пас подошла к столу и упёрлась руками об него.       — Почему же ты боишься признаться брату, что нарушил первый пункт плана? — глаза Фейн сощурились, и Берлин понял, что в этой перепалке он проиграл.       — Вас не должно касаться, то, что мы обсуждаем. Я главный здесь.       — Берлин, я знаю тебя очень хорошо и знаю, что ты не такой. Перестань быть чёртовым мудаком. Мы все в одной лодке и ты, — Ребекка вытянула указательный палец на Брелина, — нас всех топишь.       Мужчина прикрыл глаза, убирая свою усмешку и становясь тем, кого знает только профессор и ещё пару человек, в том числе и Ребекка.       — Бекка, я же эгоманьяк, чего ты ещё от меня ждёшь?       — Да, ты эгоманьяк, но профессор именно тебя поставил во главе операции. А значит, что он доверяет тебе. Не только из-за того, что вы братья, а из-за того, что ты единственный, кто может провернуть всё это. И нам нужен расчётливый лидер.       Берлин ничего не ответил. Фейн оттолкнулась от стола и собралась уходить, но напоследок кинула:       — Я не собираюсь проигрывать, Андрес. И не позволю тебе этому поспособствовать.

Флешбэк

      Раздался стук в дверь. Ребекка стояла напротив зеркала, сжимая и разжимая пальцы, костяшки которых всё ещё болели от ударов.       Она не хотела открывать дверь и видеть кого-либо после произошедшего. Но долбёжка в дверь была всё настойчивее.       Фейн подошла к двери и немного её приоткрыла, что послать куда подальше её визитёра. И, когда она увидела того, кто перед ней стоял, она тут же хотела захлопнуть дверь, но нога Берлина не дала ей этого сделать.       — Чего тебе? — спросила Фейн, всё-таки отходя от двери и подходя обратно к зеркалу.       Мужчина вошёл внутрь, закрывая за собой дверь. Ребекка наблюдала за ним через зеркало. Андрес не решался заговорить. Его лицо было покрыто ссадинами от ударов, благодаря кольцам, что были одеты на пальцах девушки.       — Я хочу извиниться… — Фейн слышала, как ему было тяжело это сказать, но зная его характер…       Хмыкнув, она отошла к столу, чтобы убрать беспорядок.       — Ребек… — но не успел он договорить её имя, как Фейн его перебила:       — Знаешь, как он меня называл? — Ла-Пас всё также стояла спиной к Берлину. — Ликорис. Цветы, которые в основном растут в Японии, — Фейн развернулась к мужчине, который не решался её перебивать. — Название ведет свое происхождение из греческой мифологии — нереида Ликорис, которая славилась своей красотой. Он всегда говорил, что я как цветок Ликориса, красивая, что я ураган, из-за того, что цветок цветет перед началом периода ураганов. Это цветок, посвященный мертвым, — Ребекка подходила всё ближе к Андерсу. Тот не собирался двигаться с места. — Он любит расти на полях сражений, где пролилась кровь воинов… — расстояние между ними было всего пару сантиметров. Она не заметила, как по её щеке скатилась слеза. — Знаешь, какие его были последние слова? «Моя дорогая Ликорис, отведи меня к умершим». Я была ядом для Дэйва. И мне не стоит труда, чтобы и тебя отравить, — Фейн смахнула слезу.       Берлин слушал всё это внимательно, пока не решился заговорить, но Ребекка вновь его перебила:       — Убирайся отсюда, чёртов сукин сын, — но Андрес не двигался с места, продолжая стоять напротив девушки. — Уходи, — Фейн его слегка толкнула и хотела вновь ударить Андреса, но то перехватил её руку.       Ребекка продолжала вырываться, сильно ударяя Берлина по груди. Мужчина резко хватает Фейн за подбородок и впивается в её губы. Страстно, но Ла-Пас не отвечала. Тогда, он более требовательно продолжил. Она дернула головой. Берлин отпустил её, и Фейн попятилась назад, смотря в его глаза. Мужчина с вызовом смотрел на неё. Ему безумно хотелось продолжить, как и Ребекке, поэтому, быстро преодолев расстояние, Фейн впилась в его губы. Страстно и жадно. Ладонь Андреса легла на её рыжие волосы, а её пальцы вцепились в его. Она почувствовала, как его ладони скользнули по телу, и тут он обхватил её за талию и поднял. Ребекка обхватила его ногами. Мужчина прижал её к стене, продолжая страстно целовать. Майка Фейн тут же полетела куда-то в сторону. Она была без лифчика и поэтому рука Андреса сразу же переместилась на грудь, сильно сжимая её. Губы мужчины переместились на шею девушки. Фейн опрокинула голову, наслаждаясь страстными поцелуями.       Руки Ла-Пас переместились к его рубашки и начали расстёгивать пуговицы, с которыми она быстро покончила, и тут же рубашка Берлина тоже улетела куда-то в сторону. Руки мужчины переместились к ягодицам Фейн. Перейдя к кровати, он уложил её на спину, а сам начал расстегивать ремень. Ребекка села, помогая ему, но рука Берлина тут же её откинула обратно. Он наклонился к ней и впился в её губы, а после перешёл обратно к шее, немного спускаясь к груди. Руки девушки были в его волосах. Её стоны разносились на всю комнату, но она старалась делать это тише, чтобы их соседи не услышали, что было весьма затруднительно. Губы Берлина вновь нашли губы Ребекки. Штаны обоих полетели на пол. От страсти, Фейн прикусила его губу, на что тот зашипел, опуская руку к её трусикам и тут же снимая их. Раздвинув сильнее ноги Фейн, Андрес прижался сильнее пахом к интимной зоне Ла-Пас. Страстный стон Фейн и Берлина раздался на всю комнату. Руки девушки переместились на его спину. Берлин перестал целовать её. Они смотрели друг на друга жадным взглядом. И снова впившись в друг друга губами, Андрес резко вошёл, из-за чего Фейн выгнулась в спине, сильнее прижимаясь к мужчине. Её ногти впились в спину Берлина, делая красные дорожки от быстрых движений Андреса. Мужчина двигался быстро и сразу входя во всю длину. В комнате было очень жарко и страстно. Ногти Фейн не переставали делать красные дорожки по спине Берлина, что заставляло его двигаться ещё быстрее. Оба стали чувствовать, что они подходят к оргазму и поэтому Ребекка резко оказалось сверху, на что Берлин усмехнулся, тут же протягивая её к себе, впиваясь в губы. Отстранившись, Фейн стала насаживаться на член, выгибаясь немного в спине. Одна рука Андреса была на её ягодице, а другая — на на груди, медленно перемещаясь к ключице, а после к шее. Он начал её немного душить, что придавало больше страсти обоим. Сделав рывок, Берлин сел, прижимаясь к Ла-Пас сильнее. Фейн продолжала насаживаться на член, одной рукой сжимая его плечо, а другой — вцепляется в волосы. Обратно вернувшись в положение, когда Берлин доминант, мужчина сделал ещё несколько движений, пока обоих не достиг оргазм. Громко простонав, Андрес сильно прижался к Фейн, ложа голову на её плечо. Ребекка сильно дышала, закрывая глаза.       Конец флешбэка       Артуро приняли за грабителя, когда они были на крыше. В него попали пулей, что ставило копов и правительство в затруднительное положение.