Сеньорита Ла-Пас

POV(Автор)

      Вторник, 15:32. 101 час ограбления.       У заложников начался отдых и их отвели в главный холл, где их усадили на лестницу, по которой тут же спустились Найроби и Денвер. Ла-Пас в это время стояла на втором этаже и смотрела на заложников, облокотившись об перила.       — Прошу минутку внимания, — говорит Найроби, останавливаясь чуть выше заложников. — Смотрите. Как вы уже знаете, мы отпустили ваших коллег на свободу. Так что, теперь никому не обидно. Все при своём.       — Ну да, ну да, — прошептала Артуро, сидя в самом низу. Моника укоризненно на него посмотрела, что не ускользнуло от внимания Ребекки.       — К тому же, эти миллионы евро будут направлены по вашим адресам.       — Снова и снова ложь, — зло шептал Романо, что, опять же, не ускользнуло от внимания Фейн. Она внимательно за ним наблюдала и что-то ей подсказывало, что тут замышляется нечистое дело.       — Мы сдержим обещание, — продолжила Найроби, — даю вам честное слово, — она улыбнулась и переглянулась с Денвером, а после ушла, оставляя его одного. Тот сразу спустился на низ и отошёл ближе к главному входу.       Найроби не успела дойти до Ла-Пас, как та сразу сказала, едва слышно:       — Наш цыплёнок что-то задумал. Я в этом уверена, — улыбнулась она.       — В таком случае, — в ответ улыбнулась Найроби, — он весь твой.       В это время, профессор решил поработать клоуном. Камеры были расставлены по всей больнице, где находился Анхель, и по всем коридором были расставлены полицейские, замаскированные под врачей и больных. Но профессор не был настолько глупым. Ракель это знала. Знала, что Ребекка Фейн додумается до того, но чтобы сделать так. Она не ожидала. Не ожидала увидеть множество людей, переодетых в клоунов. Они один за другим входили в двери больницы, думая, что здесь проходит кастинг. И пока этот маневр работал, мужчина в оранжевом парике и с очками на глазах шел по длинному коридору, держа игрушку в правой руке. Камеры видели лишь прогуливающего клоуна, который ищет место проведения того самого кастинга.       И пока, вместо Анхеля Рубио, на кровати лежал Лобэ — коп под прикрытием, а возле него сидела якобы его жена, ручка двери начала опускаться вниз. В руке Лобэ был пистолет, как и в руке его «жены». Две пары глаз были устремлены на дверь. Ожидание длилось долго. Дверь открывается, и два дула пистолетов были направлены прямо туда. На пороге стоял мальчик с той самой игрушкой, которую пару минут назад ему подарил клоун в оранжевом парике.       По новостям передавали, что смерть одного из похитителей, а именно Осло, заставило людей симпатизировать грабителям, что очень усложняло ситуацию копов и правительства.       Рио сидел один в кабинете, с завязанными руками за спиной, пока дверь не открылась и внутрь не вошли Найроби с Берлином. Они рассказали ему, что профессор собирается освободить Токио с помощью Ла-Пас, чтобы заставить Рио вновь присоединиться к их делу. А пока это происходило, Ребекка успела спуститься на первый этаж по боковой лестнице так, что её не было заметно. Она выглядывала из-за проема в стене и наблюдал прямо за Артуро, который, после того, как Денвер отошёл, поднялся на ноги и пошёл вперёд, прямо к двери. За ним встали и все остальные. Моника мялась. Ребекка успела приготовить пистолет.       — Куда ты собрался? — спросил Денвер, замечая эту картину. Артуро шел прямо на него с покерфейсом. — Что ты делаешь? — Денвер пошел навстречу Романо, тот остановился. — Куда ты собрался, дятел? — Денвер повысил голос. — Все сели! — он обратился к остальным заложников, которые стояли недалеко за спиной директора. И пока Денвер был отвлечен, Артуро быстро расстегнул молнию на комбинезоне и резко достает пистолет, направляя его на лоб Денвера. Но тот даже не моргнул.       — Попробуй мою пушку, — смело произнес Романо. Его рука дрожала. Фейн улыбнулась, обходя стену. Оставалось пару метров, чтобы дойти прямо до директора.       Раздался смех Денвера.       — Артуро, — он не переставал смеяться. На лице Романо тоже появилась улыбка. — Малыш Артурито, — Денвер резко наставляет на него пистолет. — У тебя игрушечный пистолет, а моё терпение на исходе. Что ты делаешь?       — Игрушечный? — Артуро отвел руку с пистолетом и посмотрел на него. — Нет… — он потрес им возле своего ухо. — Я не думаю.       Он был прав. В руке Денвера был ненастоящий пистолет. Пистолет Артуро вновь был наставлен на грабителя.       — Может опробуем?       Денвер перевел взгляд на Монику, которая с сожалением смотрела на него. На глазах Денвера читалась боль.       — Давай опробуем, — прозвучал женский голос за спиной Артуро, а после он почувствовал дуло пистолета на затылке. Его рука затряслась, а на лице можно было видеть испуг. — Цыплёнок, будь паинькой и опусти пистолет, а то можешь пораниться, — но он продолжал его держать, пока не почувствовал, что пистолет стал сильнее вжиматься в его затылок. — Малыш Артурито, я знаю, что ты любишь смотреть фильмы, но это уже выходит за рамки.       — Если выстрелишь, я выстрелю в него, — Романо хотел казаться сильным, но у него это плохо получалось из-за его трясущийся руки и дрожащего голоса.       В этот момент к ним присоединились Берлин с Найроби, которым Рио рассказал о том, что заложники хотят сбежать.       — Артурито, Арутрито, — раздался смех Андреса.       — Я выстрелю, — продолжал бубнеть директор.       — Ладно, мне это уже надоело. Денвер, — приказным тоном произнесла Ребекка, — пригнись.       И в то время, как Денвер не задумываясь, согнулся, Ла-Пас замахнулась пистолетом и ударила Артуро, так что тот сразу пошатнулся, а после — упал на колени, следом ударяясь головой об плитку, теряя сознание.       Роман Ракель и Сальва набирал новые обороты. Собираясь уехать после ограбление далеко, профессор отдал Мурильо конверт с местами мест, чтобы она выбирала место для отдыха, а после сам встретился с ней в их кафе. Всё это происходило после случая в больнице, когда он и она хотели передохнуть от всего этого. И сама того не ожидая, Ракель всё равно была поглощена работой. Произошедшее в больнице всё никак не выходило из её головы. Её дыхание участилось, когда она, сама того не понимая, вновь обвинила Сальва во лжи, заметив на его пиджаке оранжевый волос. Спустя минуту, после того, как профессор закончил свой рассказ про одно из мест отдыха, она отошла в уборную.       Когда твоя жизнь разваливается, не важно, в туалете ли ты, на ограбление, у ворот тюрьмы. Понимаете, тем вечером, неудача трех женщин синхронизировались. Ракель внезапно поняла, что по уши влюблена в одного из самого разыскиваемого грабителя Испания. В того, кто работает на Ребекку Фейн за пределами Королевского монетного двора. Моника Гастамбиде поняла, что стала соучастницей и путь назад уже закрыт. А дело в том, что, перед тем, как Артуро поднялся на ноги, она кинула взгляд на второй этаж, где заметила рыжие волосы Ребекки Фейн. Она всем своим видом дала знать, что Артуро кое-что задумал, что и спасло Денвера от смерти. Токио — продолжала следовать инструкциям профессора. Она не была уверена ни в чем. С чувством пустоты. Как бутылка в море. Она не знала, кто её найдёт.       — Если они поймают вас, то после двадцати четырёх часов согласитесь на сделку, — начал разъяснять профессор, стоя между рядами парт. — Но дадите показания только в суде, и у них не будет выбора, кроме как отвести вас в Верховный Суд. И может… Во время вашей поездки, я смогу как-то помочь вам.       И вот, Токио оказалась на пути в суд, надеясь, что её ангел-хранитель узнает номер фургона и снова спасет ей жизнь. Трудно хранить надежду, когда ты скованная среди охранников. Но было бы хуже узнать то, что за двадцать километров от неё, её ангела-хранителя только что раскрыли.       Двери фургона захлопнулась; пистолет с лязгом положен на раковину; а глаза, наполненные слезами, смотрят на бессознательное тело Артуро Романо.       Ракель берет мобильный телефон и набирает своему бывшему мужу, спрашивая про инцидент между ним и Сальва. Её сердце бешено билось, ноги еле стояли. И именно в тот момент она решила поверить Альберто, когда тот говорил, что даже пальцем не тронул Сальва. После этого разговора, криминалист приказал взять отпечатки с его водительского места и с подноса, куда профессор клал свои личные вещи.       Как в замедленной съёмке, Ракель выходила из уборной, смотря на спину Сальва, который терпеливо её ждал. Несомненно, это был он. Тот, кого она видела на автосвалке. Ну кончено он. Тот, кто внезапно появился в её жизни, предлагая ей зарядке в том кафе, рядом с испанским банком. Это всегда был он. Всегда дружелюбен, всегда с улыбкой, всегда в нужном месте. И единственный посторонний, который был в палатке. «Что-то случилось с дочерью», — она четко помнит эти слова, когда Сальва вошел туда с протянутым телефоном. Незнакомец, который смог обойти её защиту. И не только как полицейского.       Профессор обернулся и заметил её. С улыбкой на лице. Она вновь села напротив него, будто ничего не произошло.       — Сальва, у меня нет такого же прекрасного подарка, как эти карточки, — улыбнулась она загадочно. — В дамской уборной, — спустя время закончила она.       Так профессор и оказался в уборной, ни в чем не подозревающий. Загнан в ловушку, из который не было выхода, кроме как завести Ракель в другую ловушку. И профессор это осознал. Осознал тогда, когда она направила на него свой пистолет и протянула наручники. Оставалось только одно — ломать чертову комедию перед ней, выдавая себя за помощника Ребекки Фейн.       — Вы арестованы за участие ограбления Королевского монетного двора Испании, — голос Ракель дрожал, но она держалась храбро.       Видите?       — У вас есть право хранить молчание.       Третий раз был счастливым.       — У вас есть право не давать показания до судебного заседания, — профессор медленно надевал наручники себе на руки.       И в этот раз, всё зашло дальше подозрений. У неё была обида. Была злость. Была ненависть.       Хельсинки чувствовал подобное, но не из-за обмана, а из-за недосыпа. Последние пять дней, он спал по четыре часа. Знаете, что происходит, когда вы не спите? Нейронные связи начинают рваться, как нити. Не выделяют дофамин. Не перерабатывают глюкозу. И мозг думает лишь о возможности выжить. И поэтому сейчас, он с силой поднимает Артуро с колен и ведет в погрузочную, пока все остальные заложники стояли на коленях с закрытыми глазами. Так что, от человека, который не спал пять дней, нельзя ждать одного — терпения.       — Вперед, давай, живее, — приказывал Хельсинки, толкая Артуро.       Он подается вперед и разворачивается к Хельсинки, смотря испуганно. Из-за угла выходит Ребекка, становясь рядом с ним.       — Снимай шмотки, — приказал Хельсинки.       Артуро молчал, смотря в пол. Хельсинки и Ла-Пас терпеливо ждали. На лице девушки не было той улыбки, которую боялся Романо. Она была серьёзна, будто готовит человека к казни.       Артуро начал молча снимать комбинезон, жмурясь от боли в голове, после тяжелого удара Ла-Пас. Ребекка наблюдал за ним, заправив руки за спину. Спустя несколько секунд, он стоял в одних трусах и в майке.       — Футболку тоже, — приказал Хельсинки.       — У меня рана на плече.       — Снимай, быстро! — злился серб.       Артуро тут же потянулся к краям майки и поднял её, потянув вверх. Из краев его трусов упали две пачки денег.       — Цыплёнок, ты украл наши деньги. Мы это получили, потому что не убили тебя сразу? — спросила Ла-Пас. В её тоне была серьезность и нотки власти.       — И что ты сделаешь? — спросил Романо, но сразу же осекся, когда Хельсинки сразу же начал к нему подходить, уменьшая расстояние.       — Если я тебя пристрелю, ты умрешь. Без страданий. Но теперь, ты будешь носить на себе два кило взрывчатки, — на этих словах, Хельсинки отошел от него и подошёл к самодельному жилету, сделанному полностью из взрывчаток. — Я взорву её, и ты не узнаешь когда.       — Ты большая заноза в заднице, чем копы, — продолжила Ла-Пас.       Хельсинки подошёл к директору со скотчем.       — Осло погиб из-за него, — произнес он, обращаясь к Ребекке. — Денвер почти погиб, — он начал обклеивать Романо двухсторонним скотчем. — Из-за него. С этим, — он поднял взрывчатку вверх, — проблемы исчезнут. Так, малыш Артурито?       Пять взрывчаток были приклеены к его телу. После проделанной работы, Хельсинки отошел обратно к Ла-Пас.       — Попытаешься снять, — начала она, — она взорвётся. Не делай резких движений, не потей, даже не дрочи, — на этих словах, она передала детонатор Хельсинки.       — Если я нажму, — он подошёл к Артуро, — на эту кнопочку… Бум! — Романо отшатнулся назад. Он опустил глаза, а Хельсинки засмеялся, а после стал вновь серьёзным. — Даже твоя жена тебя не опознает.       — Бедный Артурито, — медленно произнесла Ребекка, усмехаясь.       Денвер узнал про то, что Моника каким-то образом помогла Ла-Пас спасти его, и теперь он, Москва и она были в одном из офисов, где она продолжала мерять комнату шагами, беспокоясь о своем выборе быть соучастницей. И именно тогда, Денвер предложил Монике бежать с ним и стать сеньоритой Стокгольм. В честь того, что у неё был якобы стокгольмский синдром по отношению к Денверу.       Так как у Ракель играла обида, она не повезла Сальва сразу в участок. Она привезла его в дом в Толедо. Она не ведала, что творит, когда делала это. Её разбитое сердце сейчас руководило ей. И сама того не ведая, она завела профессора в её же ловушку.       Найроби было больно. Больно и страшно. Страх съедал её изнутри. Банда была полна недосыпа, стресса, боли, от того, что они столько лет хранили секреты, но в такой удушающей атмосфере хранить их было невыносимо. И все, рано или поздно, потеряют контроль. Кроме Берлина и Ла-Пас.       После того, как Артуро был замотан во взрывчатки, Ребекка вернулась на второй этаж, где застала Андреса в главном кабинете. Он лежал на диване, когда она вошла, и смотрел в потолок. Молча подойдя к нему, она села на диван. Берлин, не задумываясь, положил голову на её ноги. Только они, вдвоём, единственные держались расписания отдыха. Ребекка заботливо начала гладить Андреса по голове, рядом с его раной. Белый бинт продолжал красоваться на том месте, аккуратно перевязанной умелой рукой Фейн.       Он прикрыл глаза, когда она стала водить своей ладонью по его волосам, вырисовывая неизвестные узоры. Другая рука её, была на его груди, которая медленно вздымалась вверх. Ничего не говоря, они продолжали находиться в кабинете в тишине. Спустя пару минут, Андрес уснул, но Ребекка так и не смогла сомкнуть глаза, продолжая смотреть на спокойное дыхание мужчины. Она выводила узоры пальцами по его лбу, любуясь им. Ребекка давно уже поняла, что сильно привязалась к Берлину. Каждый день, в доме в Толедо, они проводили вместе. Были рядом с друг другом. И одна мысль, что через почти полгода, его не станет, разрушало её. Её сердце будет разбито. Она никогда ни к кому так не привязывалась. Обычно, это был лишь секс на одну ночь, ещё до того, как профессор нашел её. Но с Берлином всё иначе. Ребекка призналась себе, что хочет провести оставшуюся жизнь с ним. С тем, кто прямо сейчас сладко спит на её ногах. С тем, с кем она проводила почти каждую ночь последние два с половиной месяца в доме Толедо. С тем, кого она не желала терять из-за этой треклятой болезни. Андрес стал для неё чёртовым наркотиком, и она стала зависимой от этого самого наркотика.       Так и прошло полчаса.       — Андрес, — шепчет Ребекка, — Андрес, — он начал медленно открывать глаза и замечает над собой лицо девушки и сразу же улыбается. — Полчаса прошло.       — Ты ведь не спала, да?       — Не могла уснуть, — улыбнулась Фейн.       — Что же ты делала? Мной любовалась?       — Заткнись, — Ребекка засмеялась.       Берлин медленно сел и повернулся к Ла-Пас.       — Если всё получится, что вряд ли, если я не буду командовать снова, и всё сработает, мы отправимся с тобой в романтическую поездку.       Девушка заулыбалась. Ведь это они обсуждали уже много раз.       — У меня уже есть пару идей, но это секрет, — произнесла Ребекка, улыбаясь. — Но это будет очень далеко. Проведем недолгий, но отличный отдых.       Всё это время, Берлин смотрел на неё с улыбкой, не сводя взгляда.       — Так ты согласна? Согласна провести со мной мою оставшуюся жизнь? — он широко улыбнулся.       — Не будь идиотом, Берлин, ты же знаешь, что да. Мы это уже обсуждали. Ты и я, вместе. До конца.       Берлин усмехнулся, искренне, а после, сократил расстояние между их лицами и примкнул к её губам.       Ла-Пас и Берлин спускаются по лестнице, откуда слышат слова Найроби, которая сидела перед Элисон Паркер и приставляла пистолет к её шее, держа другой рукой за её пышные волосы.       — Может отрезать тебе язык и отослать твоему отцу?! Или прострелить тебе ногу, чтобы ты не могла танцевать?!       — Отличная мысль, — послышался голос Берлина.       Найроби сразу встала, убирая пистолет от девочки.       — Время быть прагматичными, — говорит Андрес.       Ребекка успела увидеть, как Найроби вытирает слезы рукавом комбинезона.       — Утопия сотрудничества, провалена, — добавила Фейн, идя рядом с Берлином.       Они спустились на самый вниз, становясь рядом с Найроби.       — Найроби, — но её рука остановила Берлина. Он терпеливо ждал, когда она успокоится. — Благодарю тебя, что отдала мне отдохнуть от дел, но… думаю, что все готовы к моему возвращению.       Найроби закивала, соглашаясь. Она была не в том состоянии, чтобы продолжать начатое.       — Хорошо, — и она ушла. Фейн проводила её фигуру взглядом, пока та не скрылась на втором этаже.       Берлин поднял подбородок вверх и закрыл глаза, будто наслаждаясь своей победой.       — Прекрасный момент, — произнес он. А ведь и правда. Всё вновь налаживается, да ещё и человек, которого он полюбил всем сердцем, был рядом с ним.       Зажмурившись, он потянул руки к повязке на голове и снял её. Тихо засмеявшись, Берлин сложил бинт пополам.       — Встать! — приказал он. Заложники как по команде, тут же поднялись на ноги. Их руки были связаны за спиной. Поправив волосы, он начал идти между двумя рядами напуганных людей, снимая оставшиеся маски с их глаз. — Я говорил, что защищу вас? Ведь так? Но я передумал. Гораздо практичнее — пытать вас, — Берлин остановился у последнего человека — милой старушке, которая оказалась единственная здесь в такой возрасте. Мужчина посмотрел на неё, а после развернулся, встречаясь взглядом с Ла-пас. — В концлагерях, — продолжил он, направляясь обратно, — уважение должно быть заслужено. Теперь здесь будет также. Вы, будете рыть туннель, пока ваши руки не обогреться вашей кровью. Ночью, вы сможете поплакать в кроватях. А потом вы снова будут копать дальше! Дальше! — он вновь встал рядом с Фейн и обернулся к заложникам, которые не смели поднять взгляд, продолжая осматривать узор на плитке. — Будете сменяться, не отдыхая. Иначе, вас будет ждать суровая кара. Как вашего лидера, — Берлин засмеялся и указал пальцем на входящего Артуро с Хельсинки.       И тогда, все взгляды были устремлены на них.       — Который убьет вас, — продолжил Берлин, направляясь к Романо, — если вздумает вновь нас предать. Который убьет вас, если попытается сбежать, — он подходил все ближе. — Чей пот, — Андрес засмеялся, останавливаясь напротив директора, — убийственен. Человек взрывной натуры. Теперь, они будут бояться тебя, Артуро. Ведь мы всегда знали, что ты та ещё бомба, — и снова его смех. Ла-Пас тоже засмеялась. — Ты останешься здесь, под охраной. Хельсинки и остальные, к туннелям!       — Вперед, пошли! — закомандовал Хельсинки, заставляя заложников торопится.       — Тик-так, тик-так, тик-так, — быстро начал говорить Берлин на ухо Артуро.