Что ты наделал, Лютик...

Может, Лютик бы и не вызвал такси, если бы хорошо знал район, в котором живёт Анна, однако бывать там ему довелось всего пару раз за всю жизнь. Целую дорогу он смотрел в окно, почти не отводя от него взгляд и стараясь представить дом девушки, чтобы сбежать подальше от дурацких мыслей, занимающих всю его голову. Эта неделя итак была сложной, и, пусть они и обсудили большую часть деталей в переписке и во время звонков, Юлиан всё равно не мог успокоиться. Ожидание, стресс и накручивание самого себя стали ещё более близкими друзьями, чем когда-то гитара, поэтому сейчас хотелось только отвлечься, чтобы волнение от того, что вот-вот должно произойти, не разорвало его изнутри. В голове проносились картинки домов ведьм из глупых сказок, которые он читал когда-то в детстве и рассматривал с замиранием сердца, чтобы после обходить любую странную полянку в лесу. Наверняка и дом Анны выглядит пугающим, таким, что сразу видно, что обычные люди тут не живут, что здесь творится магия и колдовство. Всё-таки, его новая знакомая ведьма, хоть и милая, да и они не дружеские посиделки собираются устраивать. Конечно, вряд ли он увидит забор, на котором висят человеческие черепа или кровь невинно убитых девственниц, лужей растёкшейся у порога, но здание наверняка будет тёмным и мрачным, очень старым и сделанным из чёрного дерева, чтобы символично отражать всё потустороннее зло и страдания человеческого существа. На самом же деле домик оказался одним из многих одинаковых домов в этом районе. Не было ни чёрных стен, ни плохого предчувствия при взгляде на него. Он даже не располагался на самой отшибе, как положено домам ведьм и колдунов, а внешний фасад был настолько обычным, что парень успел подумать, что ошибся, пока не взглянул на табличку с адресом. Само здание было одноэтажным, из светло-жёлтого кирпича и с коричневыми вставками по углам. Прямо под крышей было круглое окно, издали можно было заметить ещё два, утопающих в черепице, а из трубы для камина в осенний воздух поднимался плотный дым. Тропинка к дому была выложена светлой плиткой, вокруг которой росли деревья и кусты роз. Наверняка, весной здесь было очень красиво, когда небольшой сад обретал естественные яркие краски, скрыв голые ветки. Лютик выдохнул и собрался с духом, прежде чем нажать на кнопку дверного звонка. Такое простое действие заставило парня задрожать, будто его облили ледяной водой. Конечно, они обо всём договорились, он решил идти до конца, вот только волнение никуда не делось. Сегодня ведь тот самый день, когда всё изменится. Возможно, он сможет начать играть уже через пару часов после заключения сделки. Или нет. В любом случае, уже ничего не будет как раньше. Даже если Демон проигнорирует его, Лютик чувствовал, что не сможет вернуться к прежней жизни и спокойной работе в кофейне, упустив такой шанс. Прошло совсем немного времени от трели звонка до звука шагов внутри дома, и Юлиану открыли дверь. Но на пороге, вместо девушки, стоял незнакомый ему высокий мужчина, лет сорока. "Может, её отец?" — подумал Лютик, чуть выпрямляясь, чтобы выглядеть более презентабельно. — Здравствуйте, — начал он, — я к Анне. — А, Юлиан, — мужчина растянул губы в улыбке, — проходи. Я Габриэль, — он впустил его и протянул руку. Лютик пожал её, более детально рассматривая нового знакомого. Габриэль был высоким и хорошо сложенным, с седеющей небольшой бородкой и зачёсанными назад чёрными волосами. В целом он казался неплохим человеком с хорошим стилем: на нём была белая рубашка и чёрные брюки, разве что чёрная ниточка на руке с каким-то символом выбивалась из образа официальности, но лишь придавала ему изюминку. — Знаешь, когда я узнал, что кто-то хочет совершить сделку, я был уверен, что увижу какого-нибудь грубого оборванца или быдло, но ты кажешься хорошим парнем. Уверен, что оно тебе надо? — Спасибо конечно, но да, очень, — Юлиан чуть смутился из-за комплимента и отвернулся, замечая в дверном проёме рядом девушку. — Привет. — Привет, — она натянуто улыбнулась, — я надеялась, что ты всё же передумаешь, — призналась она, — но, раз уж ты настроен серьёзно... Ты уже успел познакомиться с моим преподавателем? Он заметил, что я изучаю тему призыва более подробно, а когда узнал зачем - решил помочь. — Не мог допустить, что бы моя ученица занималась настолько сложными и опасными вещами в одиночку. Надеюсь, ты не против? — Нет, вы что, — Лютик отрицательно помотал головой, — нет, конечно. Я и сам знал, что это опасно, а с вами будет лучше и для Анны, и для меня. Так что вы очень поможете, большое спасибо. — Пока ещё не за что. Есть только несколько правил. Думаю Анна тебе уже говорила про них, но повторить стоит. Лишним уж точно не будет. — Я сделала чай, — вставила девушка, — давайте обсудим за столом? Лютик кивнул, вслед за преподавателем проходя внутрь дома. Кухня оказалась очень уютной, отделанной в светло-зелёных, белых и коричневых тонах. То тут, то там, везде мелькали цветы, умело нарисованные на дверцах шкафчиков, посуда и баночки стояли в идеальном порядке, а коллекция кактусов и суккулентов красиво дополняла кухню, будто перенося всю компанию в летний день. Юлиан сел за круглый стол с цветочной скатертью вслед за хозяйкой дома, и Габриэль подвинул ему одну из чашек с ароматным тёплым чаем. — Итак, — мужчина сделал глоток, — ты получил текст, который нужно было выучить? — "Veni, Belfegor"? — Да, его. Выучил же? — Ага. — Так вот. Обычно такие ритуалы проводят в одиночку, но мы с Анной будем тебе помогать. Тут как с поступлением в крутой университет. Тебя охотнее примут, если ты спортсмен или у тебя есть различные дипломы и медали первых степеней. С призывом также есть определённые льготы. Это заговоры, которые усиливают цену твоей души в глазах демона и как бы приманивают его. Часть защитных, часть усиливающих призыв, чтобы Бельфегор* не проигнорировал тебя. Я буду читать и одновременно расставлять свечи, чертить пентаграмму кровью и другие знаки. — Кровью? — Лютик настороженно замер. — Всего лишь петух, не бойся, — успокоила Анна. — Верно, — подтвердил Габриэль, — после того, как я тебе кивну, начинай повторять тот текст. Главное, чётко и искренне. И не один раз, а много, пока не почувствуешь, что страх настолько окутывает твоё тело, что и пошевелиться сложно. А после повторяй ещё, пока он не появится. Потом Бельфегор заведёт с тобой разговор. Только будь вежлив с ним, будто перед тобой сам король, не меньше. И постарайся ни в коем случае не злить его, потому что он может и напасть. Это демон всё-таки, ему за это ничего не будет. Единственная твоя защита там — это пентаграмма, так что ни за что и ни под каким предлогом не выходи из неё, что бы он тебе не обещал. Перейдёшь — и можешь сразу же прощаться с этим миром, потому что он тебя утащит. Мы с Анной будем защищены, потому что не вступаем с ним в непосредственный контакт, но на тебя может прийтись основной удар. — И чем это грозит? — Одержимостью, поехавшей крышей, пропавшим душевным покоем, убитой психикой и, непосредственно, смертью в этом мире и адскими муками в том. Кстати, ещё момент. Демон не будет с тобой сюсюкаться. Для него ты в лучшем случае будешь наравне с крысой. Станет страшно, что терпеть не сможешь — зажмурься и кричи "изыйди". Мы с Анной поможем и, в конце концов, он должен отступить. Только Бога не вспоминай, ты же сам виноват, что захотел призвать его. — Не буду, — твёрдо пообещал Лютик, — я не струшу. — Ну, как знать, — пожал плечами преподаватель, — лучше бы струсил, наверное. Что тебе потом мучиться, что твоим детям. — Да нет их у меня. И не будет. Так что на них это не отразится. — Ну, решать тебе. Ещё момент — он может проверить тебя на прочность в том плане, так ли уж сильно ты хочешь заключать эту сделку. Он итак, скорее всего, придёт в естественном обличье, так ещё и напугать или загипнотизировать может, что забудешь, что ты и где ты, такое демоны любят. Только про круг постарайся не забыть. Мы, конечно, задобрим его немного твоей кровью в качестве жертвенного подношения, — преподаватель сделал паузу, смотря парню в лицо, и продолжил, не видя отрицания и протест, а только решимость, под которой пряталось волнение, — но кто их, дьявольских отродий, разберёт? И своего ему ничего не отдавай. Даже если попросит и взамен будет что-то обещать. Любая твоя вещь олицетворяет твою душу, так что ни одно, ни другое, не соглашайся отдавать, пока он свою часть контракта не выполнит. Так, ну, вроде всё самое основное рассказал. Будут вопросы? — Да. А если Бельфегор загипнотизирует меня, то он же сможет приказать мне отдать свою душу? — Нет, так у него не выйдет. Зато показать иллюзию, после которой ты сам захочешь это сделать — запросто. Только не вздумай, даже если сам погибать будешь. Раз кто-то требует от тебя твою душу, значит, это в любом случае не может быть реальностью. — Тогда, — Юлиан сжал кулаки под столом от нервов и решимости, — начнём? Габриэль поймал обеспокоенный взгляд Анны, но кивнул, вставая, чтобы идти на чердак, который она специально оборудовала для различных ритуалов. Девушка встала сразу после Лютика и остановила его, коснувшись запястья. — Юлиан. Ещё ведь не поздно всё отменить... Давай... Я поговорю с тем парнем, м? Мы ещё сможем что-нибудь придумать вместе. Пожалуйста... — Прости, — парень обнял её, стараясь успокоить, — он просто не будет тебя слушать. Таким я ему не нужен. Я вообще ему не нужен, так что у меня и надежды только что на Бельфегора. Но я очень ценю твою заботу, Анна... Спасибо... — Пожалуйста, — она отстранилась и быстрым движением вытерла слезу, идя ко входу на чердак. Анну было жаль, очень, вот только отступать он всё ещё не хотел. Он просто не может, когда всё зашло так далеко. Ведь это решение, оно только сначала было необдуманным, когда он не знал точно, что его ждёт. Сейчас же это был тот самый камень, наугад брошенный в воду, но попадающий в цель, лучшее решение всех проблем. Да и ощущение, когда он взял в руки книгу девушки, так походило на то, что он почувствовал, когда впервые увидел фотографию Геральта: будто это Судьба, то, что обязательно должно случиться, его Предназначение. А Анна... Она всё ещё не остыла к нему до конца, это было видно по мимолётным взглядам, по закусанной губе и лёгкому румянцу на щеках, когда их глаза или руки пересекались. Лютик надеялся, что вскоре она его забудет и иногда задавался вопросом: Геральт тоже видел его таким во время их путешествий? Юлиан поднялся вверх по раздвижной лестнице, оказываясь на тёмном чердаке, где невозможно было что-либо разглядеть. А ведь он точно помнил, что тут должно было быть по меньшей мере три окна, да и на улице всё ещё светло. Он остановился, едва ли на метр отойдя от люка и замер, боясь что-нибудь испортить. Габриэль, судя по звукам, тоже не двигался, предоставляя хозяйке дома действовать самой. Анна щёлкнула выключателем, от которого старая люстра в центре крыши немного потрещала, поморгала и, наконец, зажглась, освещая пространство. Чердак оказался тёмным, будто его специально старались сделать более жутким, окна были завешаны тёмной тканью, даже те, что были расположены на косой крыше, а немногочисленная мебель в виде диванчика, нескольких небольших комодов и шкафа, была расставлена по углам, освобождая центр. — Ну, приступим, — хлопнул в ладоши преподаватель, расстегнул манжеты рубашки и подкатал рукава вверх. Габриэль достал бутылёк с кровью, выливая его в деревянную миску с толстыми стенками. Анна в это время доставала свечи и кинжал, протирая последний спиртом для обеззараживания. Похоже, именно им собирались резать руку Лютика для жертвы. Всё это становилось на один из комодов рядом с увесистыми книгами и анатомически верным черепом с остатками волос. Парень не мог оторвать от него взгляд, чувствуя, как мурашки проходятся по всему телу. Он казался таким настоящим, что мог бы принадлежать какому-нибудь человеку, и Юлиан отгонял от себя мысль, что Анна может оказаться убийцей. — Бутофория, — снова успокоила его девушка, заметив выпученные глаза Лютика, — он мне очень понравился, но я не знала, куда его поставить в доме, вот он и переехал сюда, — она зажгла спичкой одну свечу, от неё зажигая остальные. — Можем начинать, — сказал Габриэль, стоя у выключателя, — Вы готовы? Анна посмотрела на Лютика, взглядом прося остановиться, сказать "нет", передумать и оставить всё, как прежде. Лютик молча покачал головой, отказывая и первым ответил преподавателю. — Да. — Я тоже, — слабо сказала девушка. — Хорошо, — мужчина выключил свет и подошёл к ним, — Анна, думаю, тебе стоит отойти к стене с книгой и свечой, только церковную бери, будешь читать оттуда. Юлиан, наоборот, давай в центр, что бы я мог вокруг тебя нарисовать пентаграмму. Ты всё помнишь, о чём мы говорили? — Да. — Хорошо. Как кивну — начинай читать, а протяну руку — дашь мне свою для жертвы. Только не останавливайся, когда будем жертвенный дар приподносить. Юлиан кивнул и стал в центре чердака, сдвинув ноги вместе. Одновременно послышались голоса Анны и Габриэля, тихо, но чётко читающих заговоры. Преподаватель обмакивал два пальца в кровь, чертя линии перевёрнутой звёзды, центральный угол которой находился позади парня, после обводя её в круг. Габриэль поймал взгляд Лютика, кивнул ему, давая знак начинать наизусть читать текст призыва и парень неуверенно подал голос, медленно говоря и боясь ошибиться в слове или ударении. — Belfegor. Oro te appare te rosto. Veni, Belfegor. Ter oro te, — он заметил одобряющий взгляд мужчины и продолжил, увереннее, — Veni, Belfegor! Oro te pro arte! Veni, Belfegor! Opera pra estro, Ater oro! Veni, Belfegor! Oro te! Appare te rosto! Veni, Belfegor! Amen! Лютик был уверен, что слова он заучил идеально, вот только произносить их с той же скоростью, что и Габриэль с Анной, не путаясь и не запинаясь, казалось невозможным. Его голос выбивался из созвучия голосов, отставал и немного подрагивал. Он старался это исправить, продумывал в голове следующую строчку, пока говорил предыдущую, но за этим старанием он не чувствовал, что происходит что-то особенное, будто и вовсе забыл, что соревноваться и быть лучшим здесь незачем, поэтому он поднял голову вверх и закрыл глаза, продолжая читать заклинание в своём темпе. Но на этот раз искренне взывая к Бельфегору. Он говорил около 10-ти минут и уже практически верил, что это бесполезно, продолжая лишь потому, что продолжали Анна и Габриэль, но мороз вдруг иглами прошёл по коже, заставив вздрогнуть. Вскоре это чувство стало сменяться накатывающей паникой, будто он переходит все грани, будто это решение было ошибкой и сейчас он провалится в Чистилище, на собственной шкуре узнав все методы пыток, которые применяют внизу. Отдалённо, но всё ещё не прекращая читать адскую молитву, он почувствовал, как кто-то, наверное, Габриель, берёт его руку, а после огненную полосу, пересекающую её. Жертва. После этого мороз и паника усилились, смешавшись в ужас и Лютик почувствовал, что падает. Очнулся он в темноте, заметив прямо перед лицом полосу зелёного огня. Ещё не успев понять, что огонь пентаграммы его не обжигает, он вскрикнул, вскочил на ноги и стал повторять "Veni, Belfegor", испугавшись, что сорвал призыв. — Идиот, — протянул кто-то позади раздражённым и скрипящим тоном, который словно двоился в пространстве, окружая, загоняя в ловушку. От обжигающего льда и убийственной стали в нём сразу захотелось закричать, сбегая или не двигаться и просто надеяться, что тебя не тронут, решив не тратить своё время. Лютик замер, стараясь усмирить дрожащие ноги, чтобы не рухнуть вниз, — настолько туп, что зовёшь того, кто и так рядом? Люди всегда были такими? Парень обернулся, понимая, что находится в полной темноте, а света огня пентаграммы хватало лишь на то, чтобы осветить демона, стоящего в паре метров от него. Лютик дёрнулся, едва осмотрев его целиком. Психика не выдерживала от дикого, животного ужаса, давая слезам литься ручьями по щекам, что бы хоть как-то удержать рассудок, инстинкты сиренами вопили об опасности, говоря, что стоящее рядом существо жестоко и беспощадно, что от него не спастись и не спрятаться. Что выхода не будет. Бельфегор был не ниже двух с половиной метров, его чёрный балахон с вышитыми на нём золотыми символами по краям, казалось, был везде и всюду. Сам демон был везде и всюду. Юлиан не мог отвести испуганного взгляда от рук из стали и с огромными когтями, будто специально сделанных для того, что бы вспарывать кому-нибудь живот. На каждом из пальцев было по огромному перстню с драгоценными камнями, словно нарочно выставленными напоказ. Лицо Бельфегора всё ещё стояло перед глазами, пусть Лютик и смотрел на него всего мгновение. Голова демона представляла собой чёрный череп, в котором отражалось зелёное пламя пентаграммы, большие рога, больше похожие на рога волов, только толще и короче, покрывало странное украшение из тонкого чёрного шнура и крупных бусин, у основания они были замотаны грязно-серой тканью. Сверху, над головой Бельфегора, парил перевёрнутый острыми концами вниз полумесяц из ярко-оранжевого огня, в котором мелькали красные, жёлтые и даже чёрные языки пламени. — Ты зачем меня призвал? Полюбоваться хотел? Неужто картин мало? — Н-нет, я... — "Н-нет, я" — передразнил его демон и взмахнул рукой, колдуя и повышая голос. — Я не собираюсь тратить своё время на таких, как ты! — пламя пентаграммы вокруг Юлиана задрожало, погаснув в нескольких местах, а сам парень упал на колени, низко склонив голову, — червяк, — Бельфегор уходил, шелестя балахоном. Чем больше отдалялся демон, чем дальше звучали его железные шаги, тем легче становилось у Юлиана на душе и тем сильнее он понимал, что не простит себе, что струсил в такой момент. Плевать, что Бельфегор пугал, плевать, что люди никогда не могли говорить с демонами на равных, он должен был остановить его, он должен стать лучше и смелее, хотя бы сейчас, чтобы потом стать лучше в настоящей жизни. Потому что там, в будущем своего мира, его ждал Геральт, возможность быть с ним рядом, перебирать его волосы, обнимать, слушать его голос и редкие рассказы. Но этого ничего не будет, если он не сможет себя перебороть прямо сейчас. — Пожалуйста, постойте... — Что ты пропищал?! — Бельфегор развернулся и коршуном навис над парнем, крича прямо ему в лицо так, что дрожало всё вокруг. — Да как ты смеешь меня о чём-то просить?! Меня! Бельфегора! Ты слишком много о себе возомнил, сопляк! Так я спущу тебя с небес на землю и даже ниже! — Я хотел предложить вам сделку, — тихо ответил Лютик, не поднимая головы, но вставая с колен. — Сделку, стало быть, — расхохотался демон, — и ты так уверен, что мне нужна твоя душонка? На земле и впрямь одни идиоты остались. И чем же твоя душа отличается от душ остальных, м? Удиви меня, червяк, разрекламируй. — Я... Просто предлагаю... Бельфегор рассмеялся вновь. — Он просто предлагает. И что же ты хочешь взамен, мой ничтожный червь? — Сочинять музыку, петь её и играть на гитаре, — он поднял глаза, борясь с желанием опустить их и не смотреть в чёрные глазницы, — настолько хорошо, чтобы быстро прославиться и разбогатеть. —О, слава и богатство, ну конечно, кто бы сомневался, — демон раздражённо цыкнул, — а наследство от дальней тётушки тебя, часом, не устроит? То как-то ты загнул. Петь и играть. Может, тебя ещё и танцам обучить, раз шутом стать хочешь? — Нет, спасибо. Только петь и играть. Я занимался этим раньше. Будет не так уж и сложно, — почувствовав перемену в настроении Бельфегора, парень заговорил чуть смелее. — Ладно, червь, но всё в этой жизни не бесплатно, — он подал ему длинный нож на раскрытой ладони, — мне нужна жертва. Юлиан протянул руку, чтобы взять его, но огонь задрожал, чуть взвился вверх и немного обжигал, будто противясь этому. Парень отнял её, успев ухватиться за мысль, что его пытаются обмануть. — Так не выйдет, — сказал он, пряча руку за спиной, — я знаю, что каждая моя вещь олицетворяет мою душу, а кровь, наверняка, ещё больше. Я отдам её, но как только вы выполните условия договора. — Что ж, а ты подготовленный-то явился. Ну ладно, ты достаточно смел, так что вместо двух, я подарю тебе целых три года, идёт? — Бельфегор протянул ему когтистую руку. Лютик уже потянулся, чтобы пожать её, но снова остановился, не успев пересечь защитные линии. Три года. Целых или всего? Последнее почему-то казалось более верным. Всего три года, чтобы вновь вспомнить ощущение музыки, льющейся изнутри, чтобы привыкнуть к этому и стать известным, чтобы отыскать Геральта и попробовать наладить с ним отношения. Это слишком мало, он может не успеть, он не успеет. Юлиан отнял руку, сжав её, как и вторую, в кулак у бедра. — Ну что же ты, передумал? — в голосе демона послышалась насмешка. — Времени слишком мало, — Лютик снова опустил взгляд. — Вы только посмотрите на него! Мало ему! — Бельфегор смеялся над ним, обходя пентаграмму по кругу. Каждый его шаг словно замораживал парня холодом изнутри. — Вот только что же ты сможешь предложить мне, чтобы я продлил срок? — Я слышал, — очень тихо и неуверенно начал парень, — что некоторые девушки могли расплачиваться ещё и... собой, — он всхлипнул, — я, конечно, не девушка, но, может, моё тело тебя тоже устроит? В любую ночь, когда захочешь... Юлиан был уверен, что сказал что-то ещё, но ни слов, ни мыслей невозможно было расслышать за издевательским смехом демона. — Ты, — Бельфегор не мог даже чётко сформулировать фразу из-за веселья, — хочешь стать моей игрушкой? Парень, да ты самоубийца! — он даже немного согнулся от громкого металлического смеха, — как там в вашем фильме говорилось? Мои вкусы очень специфичны, червяк, ты не поймёшь. — Мне плевать, если ты увеличишь срок. — Ну ладно, пойдём дальше. Посмотрим, насколько далеко ты готов зайти. Если ты будешь исполнять все мои прихоти в постели и при этом не изменять мне ни с кем другим — я подарю тебе аж 7 лет, согласен? — Идёт! — тут же согласился парень, не раздумывая. — Но что вы понимаете под изменой? — Поцелуи, секс. Обниматься и целовать людей в щёки, так уж и быть, позволю. Но, знаешь ли, души, испытавшие дикий ужас и страдания такие замечательные, так что я дам тебе достаточно времени, чтобы испытать все прелести от осознания близкого конца. Я заберу твою душу через семь дней после измены. Семь дней, в ожидании которых ты будешь мучаться и без меня, так что не жди в гости. Договорились? — Идёт. То есть я снова начинаю петь и играть на гитаре, сочинять хорошую музыку, с помощью этого становлюсь известным на 7 лет, в течении которых буду спать с вами, когда вам захочется. Но мне нужно, чтобы на утро я был в нормальном состоянии... — Будешь, будешь, — заверил его Бельфегор. — Хорошо. А если я изменяю вам, поцеловав кого-то или переспав с ним — вы забираете мою душу через семь дней. Так? — Так. Демон протянул руку и в этот раз Лютик пожал её, игнорируя волнение пламени, вспыхнувшего почти до середины бедра. Рука Бельфегора оказалась горячей, обжигающей всё тело разом, будто бы он слёг с температурой под 40, напившись перед этим коньяка или водки. Жар продолжал расти, заставляя его дрожать сильнее, потеть, словно он только вернулся с пробежки, тело слабело с каждым вздохом и, наконец, он упал без сознания, видя ухмыляющийся череп демона. В этот раз пробуждение из обморока не было таким ужасным, не так пугало. Перед глазами стоял лишь белый потолок дома и знакомые лица Анны и Габриэля. Видимо, они спустили его с чердака, заботливо укрыли пледом, оставили рядом стакан воды и удобно устроили раскалывающуюся на несколько частей голову на подушке. Она заболела сильнее, как только он сел, сердце от чего-то сжалось и он залпом выпил воду, надеясь, что всё пройдёт. — Ну как ты? — Анна обеспокоенно поёрзала. — В норме... — Сделка прошла удачно? — спросил Габриэль. — Да... Кажется, да... — Тебя почти на час вырубило. Обычно всё решается за полчаса максимум, вот мы и боялись, что ты останешься одержимым, — девушка порывисто вздохнула, но сдержалась от слёз. — Обычно, если человека полностью покрывает корочкой льда, нормальным он не возвращается. Но тебе повезло. Отдохни пока. Завтра домой поедешь. Уже поздно. — Не, не, не, — вспомнив об одном из условий договора, Лютик встал. Его вина, что он позволил Бельфегору приходить к нему в любую ночь и они в этом не виноваты, — я поеду. Большое с-спасибо, — он пошатнулся, пока тянулся к телефону, чтобы вызвать такси, — спасибо. — Юлиан... Парень не ответил, вышел на улицу и спокойно выдохнул, только когда добрался до машины, но тут же зарылся руками в волосы, низко наклонившись к коленям. — Сэр, — таксист участливо посмотрел на него, — какие-то проблемы? — Всё в порядке, — Юлиан поднял голову и натянуто улыбнулся, — можем ехать. Мужчина кивнул и завёл машину. Он оплошал. Оплошал по крупному. Демон ведь наверняка знал, ради чего всё это задумывалось, ради чего его призвали на самом деле. И нарочно поставил условие о верности. А Лютик принял его. И что же теперь? Всё будто теряло свой смысл. Какой толк ему быть популярным, если рядом не будет Геральта? Какой толк соглашаться на условие, противоречащее своим целям? И всё же он согласился, пожал эту чёртову стальную руку. Быть может... Ему будет достаточно просто быть рядом, как раньше? Если Геральт позволит. Он соврёт, что чувства уже прошли, чтобы он не прогнал, и просто попробует убедить его путешествовать снова, как старые добрые друзья. А уж Лютик-то сдержится, чтобы оставаться с ним друзьями, в этом он был уверен. Он ведь столько держался раньше. Сможет и ещё немного. Ведь так? Голова продолжала раскалываться, тело дрожало то ли от усталости, то ли от стресса, то ли из-за пребывания в потустороннем мире. Лютик уже давно попросил выключить обогреватель в машине, снял куртку, но пот всё равно продолжал плёнкой стекать по лицу и покрывать тело. Он почти не помнил, как расплатился с таксистом, как дошёл до дома и как лёг в постель. Помнил только, как верил, что утром станет легче.