Spider-man and Black Cat: Game without rules

НЬЮ-ЙОРК, МАНХЭТТЕН. БАШНЯ МСТИТЕЛЕЙ

— Я тут подумал и решил сделать вам небольшой подарок, если это можно так назвать, — Тони прищурился с небольшой хитринкой взглянул на подростков. — Подарок? — в один голос спросили Питер и Маринетт и переглянулись с нескрываемым восхищением. — Ваши последние битвы… в общем, каждый раз чинить костюмы или делать новые для меня затруднительно. Не сказать, что график не позволяет… В общем, теперь у вас есть доступ к лаборатории Stark Industries, в которой вы будете чинить все сами, — не успели подростки издать и звука, как Тони сжал ладонь в кулак, сделав небольшой круг и жестом показав тишину, добавил: — Одна просьба — не превращать ее в место, где побывал Халк… или по крайней мере не делать этого без меня. — Мастерская?! — Питер взорвался радостными воплями, в то время, как Маринетт удивленными глазами таращилась на мужчину. — Вас это смущает? — с напускным удивлением бросил Старк, мол «пфф, обычное дело». — Нет-нет, что вы! Просто это так дорого… — на лице у Питера появилась улыбка. — Но очень классно! Спасибо, мистер Старк! Еще до появления Маринетт в команде он иногда проводил выходные в Башне вместе с Тони, периодически разбирая старые костюмы Старка с его позволения или копался в микросхемах, но свободный доступ к мастерской Питеру раньше и не снился. — Теперь можете изучать всё на практике, — пояснил Тони. — Сомневаюсь, что даже в вашей мега-крутой школе проводится достаточно практических работ по прикладным предметам. — Это точно! Повезет, если раз в месяц будет хоть какой-то эксперимент! — поддержал Питер. — Да у нас чтобы в класс попасть, надо квест проделать! Учителя все трясутся, что мы или украдем что-то или разнесем. Тони засмеялся. — Уверен, у вас там полно придурков способных на такое. — Ага! Чего только Флеш Томпсон стоит! — Питер сделал небольшую паузу, переводя дух, и тут же спросил: — А в мастерской есть всё-всё, чтобы ставить эксперименты? И прям всем пользоваться можно?! — Конечно, — спокойно ответил Старк и довольно улыбнулся, польщенный восторгом Питера. — Теперь можете и химию, и физику на практике изучать. «Если ты конечно, в ней что-то понимаешь. Вот же…» От неприятной мысли Маринетт на секунду поджала губы. Она изо всех сил попыталась не скривиться от внезапно нахлынувшего чувства, которое, как ей казалось не беспокоило ее несколькими часами ранее. — Знаю, Пеппер тоже не хотела, чтобы я позволял вам пользоваться всем этим, — отмахнулся Тони. — Но я подумал, почему бы не сделать вам такой подарок? Мужчина вскинул руками, довольно улыбнулся и, пойдя к подросткам сзади, осторожно приобнял. — К тому же вы, дети, хорошо стараетесь в последнее время, — продолжал Тони наставническим голосом, ведя детей к лифту. — И я, как ваш непосредственный главный наставник, решил поощрить ваши старания и рвения небольшим бонусом. «Личная мастерская с полным доступом? И это «небольшой» бонус?» Тони кинул беглый взгляд на Маринетт, которая на его удивление выглядела несколько потерянной. Он заметил, как девушка от чего-то сжалась и старалась не смотреть ему в глаза. И Тони уже было подумал, что ей некомфортно от его объятий, но что-то в ее поведении подсказывало ему, что за этим стояло нечто личное. Хоть на первый взгляд девушка и слушала его, усиленно пытаясь держать улыбку и ажиотаж от предстоящей мини-экскурсии по мастерской, по сравнению с Питером она будто бы и вовсе не питала интереса к этому. Тони это поражало. Будь он в шестнадцать беднее, но не менее гениальнее, как вдруг какой-нибудь богатый друг отца (каких он вообще не помнил, чтобы были) позволил пользоваться личной лабораторией с оборудованием по последнему слову техники, Старк бы не помнил себя от счастья. И реакция бешенного вострога со звездочками в глазах, которую испытал Питер, лишь подтверждала Тони, что он не прогадал с подарком. Он давно отметил про себя, что Питер был чем-то похож на него, хоть тот и не был полной его молодой копией, что скорее радовало Тони. Второго себя, да еще и в таком возрасте, он бы просто не вынес. Однако когда Старк увидел, что Маринетт выглядела так, будто он предложил ей воспользоваться своим телефоном для единоразового звонка, то явно засомневался в точности выбранного подарка для девушки. Ещё во время менторских встреч, которые он проводил с Питером и Маринетт раз в две недели и обсуждал их последние победы и трудности, дабы относительно лучше понять детей и в некоторой степени заняться их супергеройским воспитанием, Старк заметил, что Маринетт задавала ему достаточно сложные и неоднозначные вопросы. Вспоминая себя в шестнадцать, в особенности свои мысли, убеждения, ценности и темы, которые волновали его в том возрасте, Тони начинал чувствовать, что по уровню зрелости, девушка обгоняла его раза в три если не больше. На некоторые вопросы он вообще не мог дать ответа, просто потому что не просто не знал, что сказать, но и при этом никогда и не задумывался о таком. А больше всего Тони Старк не любил оказываться в интеллектуальном тупике. Вот и сейчас поведение Маринетт ставило его в тупик. Конечно он давно понял, что в отличие от Питера Маринетт была вообще мало чем на него похожа, либо он пока просто не знал, что у них общего, но Тони казалось, что любой шестнадцатилетний подросток мечтает получить нечто подобное. По крайней мере хотя бы потому, что куча подростков только что и мечтали пожать ему руку, что уж говорить о доступе в личную мастерскую. Но смотря сейчас на относительно хорошо скрытое встревоженное и поникшее выражение лица Маринетт, Тони понимал, что либо был абсолютно не прав, либо чего-то не знал, и по всей видимости, чего-то серьезного. «Что это с ней?» — Кстати, мистер Старк, — из раздумий мужчину вывел голос Питера, — мне в школе дали проект по физике, и я буду ходить в лабораторию к Отто Октавиусу. Вы случайно не знакомы с ним? — Мы пересеклись один раз, но ничего вразумительного сказать не могу. Мне он показался странноватым. Старк снова посмотрел на Маринетт, которая, казалось, ушла в свои мысли настолько, что уже и вовсе ничего не слышала. — Как твои занятия точными науками, солнце? Маринетт слегка дернулась и оживилась. — А, да, хорошо, — растерянно ответила девушка, стараясь выбраться из своих мыслей. — Конечно, многое всё ещё дается с большим трудом, но, в целом, не страшно. Тони одобрительно кивнул и бросил взгляд на Питера, задержав его немного дольше обычного. Питер слегка нахмурился. Он так был увлечен предстоящей экскурсией по мастерской, что даже не заметил, что Маринетт была несколько поникшей. Но стоило ему увидеть до странного спокойное выражение лица девушки и заметить двусмысленный взгляд Тони, то он тут же всё понял и попытался показать всем своим видом, что у Маринетт проблемы личного характера. — На самом деле, Питер очень увлек меня информатикой. — Тебе правда нравится? Маринетт кивнула. — Я поняла, что не могу решать задачи, где нужно придумать решение или посчитать что-то несуществующее, но если есть алгоритм или формулы, то я вполне способна это осилить. — Если будут сложности, обязательно говори, — как бы невзначай добавил Тони. — Я знаю хороших репетиторов и спокойно оплачу занятия в счет стажировки. Твоей стипендии это не затронет. Тебя, шкет, это тоже касается. — Спасибо, мистер Старк, но я справляюсь, — с благодарностью улыбнулась девушка. — Да и Питер мне прекрасно всё объясняет. Я хотя бы сократила количество своих долгов по алгебре. — Тогда отлично, — ответил мужчина. — В общем, дети, если что-то нужно, обращайтесь. Тони выглядел на редкость заинтересованным в состоянии Маринетт. Нельзя было сказать, что та выглядела уж совсем понуро, но то, что Маринетт пропадала в мыслях, было заметно. И прежде чем задать ей новый вопрос Тони снова посмотрел на Питера, которого начинала понемногу смущать эта ситуация, а затем снова на Маринетт. Он прищурился и бегло, но не менее внимательно осмотрел девушку. Маринетт храбрилась. Она всем видом старательно пыталась убедить Старка, что находится в полном порядке и ей не требуется никакая помощь. Однако взгляд Тони ее немного напрягал: она улавливала что-то знакомое в его глазах. Она замечала это в глазах дяди, когда задерживалась до поздна на «стажировке» или когда возвращалась из школы и закрывалась в комнате, не выходя из нее до позднего вечера. Или когда на тренировке она неожиданно начинала бить сильнее и точнее, чем этого ожидалось, а Наташа прожигала ее спокойным и пронзительным взглядом, а как только занятие заканчивалось, Романофф звала ее в столовую, заставляя взять что-то сладкое, и оплачивала всё своей картой. И хоть Тони Старк явно был из тех людей, кто никогда не настаивал бы на том, чтобы ему все рассказывали, а наоборот, вроде даже показывал, что ему этого не нужно, Маринетт чувствовала, что ему было не все равно. «Неужели мне не хочется заставлять его… беспокоиться?» — Идёмте, покажу вам всё. Тони решил не нервировать Маринетт своим взглядом, поэтому вернулся к своей привычной манере общения. Трое поднялись на лифте на восемьдесят первый этаж, где находилась огромная личная мастерская-лаборатория Тони Старка, которая теперь находилась и в их владении тоже. В помещении было множество приборов, столов, зона для химических экспериментов. Голографическая система проектирования, помощник Дубина, искусственный интеллект Пятница и Эдит — все это было потрясающим. И факт того, что подростки могли пользоваться здесь всем, что только смогут найти и освоить, срывал голову. Кто бы мог подумать, что в их жизни случится такое? Маринетт наконец-то вышла из ступора и была настолько поражена увиденным, что приоткрытый от удивления рот не получалось закрыть. Она даже смогла отвлечься от расстроивших ее мыслей и действительно насладилась масштабностью личной лаборатории-мастерской Тони Старка. Тони вкратце объяснил, что где находится, и даже разрешил брать еду из его холодильника и безалкогольные напитки из мини-бара. Единственным, что подросткам не разрешалось трогать, были костюмы Старка и засекреченные протоколы SI, куда бы их и так не пустила Пятница. — В общем, теперь это тоже ваше, — Тони дружественно похлопал подростков по плечу. — Если что-то непонятно, то обращайтесь к Пятнице, возможно вскоре заменю ее здесь, поэтому не удивляйтесь. — Кто такая Пятница? — спросил Питер, уже с интересом наблюдавший за 3D-моделью своего костюма. — Пользовательский интерфейс — помощник, общающийся естественным языком, созданный мной и предназначенный для облегчения работы, защиты Башни и информирования в разных сферах. — Ого! — восторженно произнесла девушка, оглядывая разные приборы. — Спасибо, мистер Старк, это очень… дорого, — она на секунду задумалась. — А если мы что-то сломаем? Нам нужно будет платить сразу или можно оформить что-то вроде рассрочки? Или эта сумма вычтется из стипендии? Тони в замешательстве уставился на девушку, но та выглядела вполне серьезной и взволнованной. «Неужели она думает, что я заставлю двух шкетов платить за собственные игрушки? Или это она шутит так?» — Нет, платить ничего не придется, солнце, — заторможенно ответил Тони и кивком заверил Маринетт, что говорит это вполне серьезно. — Я сам тут раз сто всё ломал, так что… Главное, головы себе не сверните. Особенно если захотите опробовать репульсорные ботинки с ускорителями, ставьте не больше одного-двух процентов мощности. — Хорошо… А если мы случайно удалим что-нибудь важное? — не унималась Маринетт. — Файлы легко восстановить, только сообщите об этом Пятнице. — И нам точно ничего не будет, если мы что-то тут разломаем? — Нет, — Тони покачал головой. — Можете считать, что всё, что будет разломано, удалено или взорвано, будет сделано мной… Да и вообще, что это за практика такая, когда ничего не полыхает и не ломается, а, дети? Двое захихикали. — Вот попросят вас в школе про стажировку у меня рассказать, мол похвастайтесь, у Старка же развлекаетесь, — Тони театрально взмахнул рукой. — А в итоге что? В Stark Industries занимаетесь, являетесь моими личными протеже, а к мастерской ни разу не прикоснулись. Мужчина развел руками, а Маринетт с Питером покатились со смеху. — Вот вы смеетесь, а никаких вам потом историй про расплавленного Дубину, прожженный стол и мое лицо в саже и царапинах из-за взорванных батареек. Что ж люди подумают… — протянул Тони, состроив задумчивый и грустный вид. — В конце концов, я Старк или кто?! — И мы можем приходить сюда, когда угодно? — уточнила Маринетт, пока Питер, все еще заливаясь смехом, с диким любопытством осматривал столы с инструментами. — Конечно! — воскликнул Старк, довольно наблюдая, как Питер с искренним восторгом в глазах баловался с голограммой. — Кстати, солнце, — обратился тот к девушке, — насколько я помню, ты хотела стать дизайнером, но что-то со стажировкой в Agreste пошло не так? Маринетт кивнула. — Здесь есть большой графический планшет и программа, которая будет выводить то, что ты рисуешь сразу в 3D-модель, — мужчина указал рукой на большой экран, где сейчас была видна лишь заставка. — Я подумал, что так тебе будет удобнее понять перспективу. Кроме того, на панели у твоего личного стола есть закладка с хорошими онлайн-магазинами с тканью, краской и всем прочим. Туда привязан один из моих счетов, чеки будут приходить на почту, но я ее не смотрю никогда. Это тоже все идет в счет стажировки. — И можно тратить сколько нужно? — с изумлением спросила Маринетт, не веря собственным ушам. «Я не ослышалась? Тони Старк разрешает мне тратить его деньги просто так? Это что же я такого сделала, что мне такая манна с неба свалилась?» — Да. Оплата чего-то сугубо личного тоже не возбраняется. Питер?! — парень вынырнул из-под стола с колбами. — У твоего стола тоже есть такая функция. Тоже свой счет на всякие научные штуки. Разрешаю с него раз в месяц заказывать себе любое лего. — Крутяк! Спасибо, мистер Старк! Это лучший подарок! — восхищенно воскликнул Питер и, казалось, был готов кинуться на мужчину с объятиями, но сдержался. Тони довольно улыбнулся и взглянул на Маринетт, которая впервые за вечер слабо, но искренне улыбалась. Она стала осматривать свой стол, другие приборы и голографические модели костюмов, некоторые из которых выглядели потрясающими, а модели костюмов SM-012 и BC-015 показались ей уж очень знакомыми. «Это же мои наброски. Мистер Старк взял их в разработку?» — Кстати, как дела в школе? — как ни в чем небывало вдруг спросил Тони. Он использовал этот стандартный вопрос, чтобы раскрутить детей на небольшую беседу. Ему всё же хотелось выяснить, почему Маринетт выглядит сегодня такой неживой и сыпет уймой тревожных и странных для его понимания вопросов. — А, да, как обычно, — отмахнулся Питер, даже не подняв головы от компьютера. — Ничего интересного: уроки и домашка и так по кругу. — Слышал, у тебя первое место в олимпиаде по химии. — Да, — гордо заявил Питер, все же оторвавшись от монитора, и довольно взглянул на Тони. — На самом деле, задачи были не сложные, просто пришлось внимательнее читать условия. Там обсчитаться можно только с процентами и когда коэффициенты уравниваешь. — Думаешь насчет колледжа? — Да, но не знаю в какой. Слишком много планов. — Все еще напоминаю про MIT. Они оторвут тебя с руками и ногами, шкет. Пока Тони беседовал с Питером насчет колледжа, а затем и о новом костюме Человека-паука и разработках, о которых в последнее время думал Паркер, на телефон Маринетт пришло сообщение о новой публикации на официальном аккаунте Адриана в инстаграмме. «Наверное, я забыла отключить уведомления». Только Маринетт успела об этом подумать и дотянуться до иконки, чтобы это сделать, как фотография окончательно прогрузилась, показав ей двух подростков, стоящих в обнимку на одной из крыш с живописным видом на городской парк и надпись: «Выбирать нужно того, кто не требует от тебя ничего». Маринетт пошатнулась и замерла. У нее перехватило дыхание, слезы невольно навернулись на глаза, а в ушах раздался звон. Пока она сверлила экран телефона пустым взглядом, пытаясь осознать увиденное, ей пришло еще уведомление от Альи. Маринетт знала, что ее подруга была подписана на всех одноклассников, и обычно одной из первых узнавала об их новых постах. Ты видела, да? Я помню, ты говорила, что тебя это не трогает, но… Ты как? Хочешь я приду сейчас? 15:46

Видела. Спасибо, Аль, но все в порядке. 15:47

Хорошо. Но если станет плохо, ты позвони. Я волнуюсь! 15:47

Я в порядке. Уверена, что это из-за сцены в столовой и слов Питера. 15:48

Боже… И почему ему не все равно. Ведет себя хуже моих семилетних сестер… 15:49 На это сообщение Маринетт не ответила, а лишь засунула телефон в карман и шумно выдохнула. — Ладно, Пит, ты тогда разбирайся тут со всем, а я пойду в спортивный зал. Хочу отработать пару приемов, — как можно спокойнее сказала девушка и направилась к двери. Питер что-то буркнул в ответ, уже увлеченный программой и разговором со Старком. Маринетт пулей вылетела из лаборатории, на реактивной скорости спустилась на несколько пролетов вниз по лестнице и долетела до спортивного зала. Захлопнув за собой дверь и пройдя вглубь, Маринетт остановилась. Здесь было достаточно темно, горел тусклый теплый свет, и никого не было. Сейчас девушка была рада, что не наткнулась тут на Наташу или на кого-нибудь еще, потому что сил, чтобы сдерживаться больше не было. Ее успокаивало лишь одно — она всё-таки не разрыдалась перед Тони Старком. — Что это с ней сегодня, карапуз? — спросил Тони, удивленно вскинув бровь, как только дверь в лабораторию захлопнулась. Питер оторвался от компьютера.

Режим «Irondad» успешно активирован

— Она расстроена из-за парня, который отверг её и высмеял на глазах у всех, — ответил Питер, но тут же замолчал. «Это вообще правильно, что я об этом рассказываю? Может стоило сказать, что дома проблемы?» — Вот как? — вскинув бровями, спросил Тони. Питер с минуту поколебался, но все же решил рассказать. «Надеюсь, хуже не сделаю». — Это случилось в прошлом мае, я сам случайно стал свидетелем. Она что-то подарила тому парню, потом сказала, что он ей нравится, а тот стал глумиться над ней прямо в школьном коридоре при всех. Тони нахмурился и молча слушал Питера дальше. — И ладно, если бы просто сказал, что она ему не нравится, так он ее унижать стал. — Что ж это за гаденыш такой? — процедил Старк. — Адриан Агрест, модель. — Пятница, покажешь? На экране появились снимки, фотографии социальных сетей, вырезки из журналов и газет. — Последнее действие в сети? — уточнил мужчина. Краем глаза он заметил, что перед уходом Маринетт несколько минут на что-то смотрела в телефоне. Тони полагал, что такую реакцию вызвало нечто новое, то что она еще не видела. «Что ж там такое… плохое?» Перед глазами Питера и Тони тут же появилась последняя публикация. Стоило Питеру увидеть фотографию и подпись, как он недовольно цокнул и прикрыл глаза. «Вот же… Что за цирк он устроил?» — Он? Тони с недоброжелательным видом изучил фотографии, а затем с нескрываемым презрением прищурился. — Он… — вздохнул Питер. — Как именно он ее унижает? Бьет? Тони перевел взгляд от снимков и в ожидании посмотрел на Питера. — Нет. Физически не трогает, но… говорит много гадостей, — парень покачал головой. — Тогда в коридоре он сказал, что его от нее тошнит, что она его достала с подарками, валентинками и встречами. Что она наивная, раз думала, что… — парень задумался, стараясь вспомнить всё дословно: — что «он бросится к ней в объятия». А потом он назвал ее бесполезной вещью, которая только мешается и помойной кошкой. Тони с нескрываемым шоком таращился на Питера и выглядел по-настоящему ошарашенным, и это на короткий миг даже немного напугало Паркера. Он не мог вспомнить ни одного раза, когда видел мужчину таким пораженными, но что пугало его еще сильнее, Питер почти в замедленной съемке наблюдал, как Тони начинал злиться. И эта злость была похожа на ту, которую он видел в глазах Старка после случая с паромом. Мужчина же еще раз посмотрел на фото парня и шмыгнул носом, что на языке Старка дословно значило: «Я убью его, если он ещё раз тронет моего ребенка». — Видимо, парню никогда рот с мылом не мыли, — пробурачал Тони. Питер поджал губы. — Ей плохо, он над ней натурально издевается. Причем сознательно, будто мстит за что-то. — Издевается? — в голосе Старка промелькнула неприкрытая злость. — Шутит обидно, что она в точных науках ничего не понимает, что ей и не стоит этим заниматься и как ей вообще дается решать даже легкие примеры. Ещё он целуется в коридорах напоказ с этой девушкой, — Питер указал на фото с Кагами. — И я заметил, что он делает это, только когда Маринетт появляется в поле зрения. Тони, поджав губы, слушал Питера и буравил взглядом одну точку, словно о чем-то думал. — Подружка его — Хлоя — постоянно задирает Маринетт. Около месяца назад, точно не помню, попыталась на нее стакан с соком вылить, а несколько недель назад разрисовала той шкафчик перманентным маркером. Да она в принципе ее регулярно оскорбляет или просто уколоть пытается. — И ее не наказали? — в недоумении спросил мужчина. — Куда там! Она же дочка Андре Буржуа! — Питер недовольно фыркнул. — Вот даже сегодня ситуация была. Я ждал Мари около ворот, ну и так получилось, что я поговорил с этим Адрианом… А он и вправду будто специально пытается ее унизить, чтобы показать свое превосходство, хотя Мари вообще ничего плохого не говорила и не делала. — Это ж какие у парня комплексы… — Тони покачал головой. От шутки у Питера надулись щеки и, прикрыв рот кулаком, он тихо выдохнул, стараясь не расхохотаться. «Надо запомнить. Пошучу при случае». — А до этого ее признания… что у них там было-то? Парень пожал плечами. — Я точно не знаю. Маринетт не особо любит говорить со мной на эту тему, хотя иногда ей так плохо, что она не сдерживается. Но наверное, она была слишком навязчива, — Питер осекся и тут же добавил: — Ну в смысле, я так не считаю! Вы не подумайте! Я сам-то себя с одной девчонкой так вел. И вообще я всеми силами за нее! Просто я имею в виду… В плане она много для него делала и просто хотела понравиться, как это обычно бывает, но видимо… — Переборщила с чувствами, — закончил Старк, немного ехидно поглядывая на парня. — Ага, — вздохнул Питер. — Самое обидное, что я не могу ничего сделать. Адриан — приоритетный ученик, а я итак сегодня получил от мистера Сакофанта за то, что подрался с Флешем и… Питер резко замолчал. «Кажется, я только что сболтнул лишнего». — Флеш Томпсон? Это тот придурок, что постоянно тебя задевает и ставит подножки? — голос Тони стал еще более недовольным и грубым. — Да… — напряженно ответил Питер, в ожидании, что Старк начнет на него ругаться. — А подрался из-за чего хоть? Тони с любопытством прищурился и уставился на Питера. Тот напрягся и заколебался. «Ладно. Скажу правду». — Сначала он обозвал меня пенисом-паркером, потом сказал, что у меня нет родителей, а затем стал говорить, что Мэй будет собирать на мое лечение в переходе, — на выдохе выдал парень. — Ну я ему и пол-лица и раскрасил… — Ты же понимаешь, что поступил неправильно? — Да, мистер Старк, я понимаю, — кивнул Питер. — Я честно не хотел. И вообще дела кулаками решать не сто… — не успел Питер договорить, как мужчина его перебил: — Да я не про это, — махнул Тони. — Надо было ему вообще все лицо раскрасить за такое. Питер в недоумении уставился на мужчину. Он уже был готов выслушать лекции о том, что драться плохо и теперь Старк в нем разочарован. Но последнее чего Питер ожидал от Тони, так это услышать, что он прав в этой ситуации. — И вы не будете меня ругать за это? — в недоумении спросил парень. — А я похож на твоего директора или Стива Роджерса, чтобы ругать за рукоприкладство как способ отстоять себя? Питер отрицательно помотал головой. — А если у директора будут вопросы, то можешь ему мой номерок оставить. Как-нибудь я скажу ему пару ласковых, — Тони помолчал и недовольно покачал головой. — Что у вас вообще за престижная школа такая, раз ни травлю не пресекают, ни практических по физике не проводят? Питер улыбнулся и в его взгляде виднелась благодарность за поддержку. — А насчет того, что ты можешь сделать для Маринетт — это просто быть рядом. Вряд ли если ты повторишь такой фурор с Адрианом, что-то изменится. Хотя если вдруг захочешь, я тебя прикрою, — мужчина хитро подмигнул. — Спасибо, мистер Старк, но пожалуй, я попридержу себя. Как бы у Флеша после моего удара не было сотрясения. Я не хочу лишних проблем из-за этого придурка. — Ну тоже правильно, не все решается кулаками, хотя иногда некоторым так и тянет по зубам дать… Питер понимающе закивал. — Кстати говоря, может я слепой уже, хотя вроде не такой старый, но как давно тебе нравится Маринетт? — Что? Питер смутился и его уши тут же покраснели. Глаза расширились, а на лицо наползла такая дурацкая и нервная улыбка, что парень засмеялся, но тут же умолк, чувствуя, как бешено стучит его сердце. Он уставился на Тони, понадеявшись, что это просто очередная искрометная шутка, но мужчина выглядел довольным и заинтригованным, а на его лице красовалась такая хитрая улыбка, что Питер занервничал еще больше. — Нет… Нет-нет! Мы просто друзья! — Питер активно жестикулировал руками, стараясь доказать, что у него нет никаких чувств к девушке. — Мы никогда не… Правда! Я-я не… Я просто за нее волнуюсь. Вы же слышали, что творит Адриан, да? Тони кивнул, состроив серьезный вид, хотя сам пытался не засмеяться. «Ну пацан, ну актер!» — Вот видите! А я же не люблю, когда кого-то обижают. Тем более, если это мои друзья. А Маринетт мой друг! Она классная и милая… Ну в смысле, классная, потому что красивая и талантливая! Красивая, в смысле… Она же не похожа на Чубакку, правильно? — Понял-понял, карапуз, всё, — Тони улыбнулся и, приподняв ладонь, показал Питеру остановиться. — Не напрягайся. Друзья, так друзья. Питер облегченно выдохнул, хотя уши и щеки все еще пылали. — Но вот отомстить этому голубчику за твою подругу стоит. И у меня как раз есть одна идея…

***

Маринетт сидела на лавочке в спортивном зале, поставив руки на колени и зарывшись пальцами в волосы. Ее разрывало от чувств: жалость к себе смешивалась с отчаянием и ненавистью. Горло нестерпимо жгло от невысказанных слов и чувств, сердце болезненно ныло, а грудная клетка, казалось, трещала от бушующей в ней боли. Маринетт хотелось завопить во все горло, сорвать голос, лишь бы освободить все страдания и мучения, кипящие в ней бурлящим потоком. Она чувствовала, как вместо сердца вновь появилась кровоточащая рана, которая с каждым напоминанием об Адриане становилась лишь больше. Маринетт вдруг стало страшно. Страшно от того, что единственная причина, по которой она годами просыпалась каждое утро, стала тем, из-за чего она неделями не вылезала из-под одеяла. Из-за чего она стала прятаться. Из-за чего хотела исчезнуть. Она помнила, как ужасно чувствовала себя после того отказа. Как удалила все социальные сети, оставив только аватарку с замыленной фотографией котенка на фоне луны. Как на несколько недель перестала есть и напугала этим дядю. Как отказывалась выходить из дома, потому что боялась косых взглядов и насмешек. Как думала, что стоит ей показаться на людях, так все вокруг сразу же начнут тыкать в нее пальцами. Как ее трясло, когда она первый раз смогла дойти до школы. Как стиснув зубы шла по коридору, ловя на себе косые взгляды, слыша смешки и шепот. Как мужественно высиживала на уроках только благодаря Алье, которая не подпускала никого и на пушечный выстрел к ней. Ужас от пережитого позора, от того сковывающегося страха, заставлявшего ее каждый раз прибавлять шаг при любых взглядах мальчишек и каждом косом взгляде Хлое и ее компании, поселился где-то глубоко в ней. Она помнила, как общение с одноклассниками вдруг стало настолько тяжелым, что чтобы спросить домашнее задание Маринетт несколько часов собиралась с силами. Она перестала писать в общий чат, боясь, что ее проигнорируют или засмеют и стала такой внимательной, что записывала буквально всё, что говорили учителя на уроках. Этот период напоминал ей первый день в детском саду, когда она маленькая и немного растерянная стояла напротив группы детей и пыталась понять, что говорила учительница. Она помнила, как приветливо всем улыбнулась, помахала рукой и представилась на английском, и как дети даже улыбнулись ей в ответ. А потом… потом с ней никто не захотел общаться, потому что ее никто не понимал, вернее ее ломанного английского. Маленькая Мари пыталась объяснить с помощью жестов, что хочет взять игрушку или что-то просить, но эти попытки увенчались лишь насмешками или молчаливым игнорированием. И то чувство собственной беспомощности, которое она испытала в детском саду, а затем и в школе, то дикое и ужасное ощущение уязвимости и собственной слабости, которые она испытала тогда, преследовали ее даже спустя долгое время. Ее любовь, искренность и открытость, желание близости и человеческого тепла сыграли против нее. И теперь она изнуряла себя тренировками, забивала график учебой и работой, составляла список дел лишь бы не допускать и мысли о том, что ее стерли в порошок, растоптали все чувства и разорвали в клочья душу. Каждое утро она заставляла себя встать с кровати, чтобы прожить новый день несмотря на то, с чем она столкнется снова: со всеми издевательствами со стороны Хлои, с косых взглядов учеников в коридоре, с поцелуями на публику Адриана и Кагами, с мерзкой компанией элиты… Маринетт начинала ловить себя на мысли, что по большей мере ее мотивацией по утрам служила стажировка, ставшая для нее спасительной рукой и любезно дарованной ей Тони Старком. Последние восемь месяцев Маринетт жила ради того, чтобы как можно чаще видеться с Наташей на тренировках, посещать несколько раз в месяц Старка для наставлений и некоторых конфиденциальных разговоров о геройстве и проводить время после школы с Питером. Иногда Маринетт казалось, что она безбожно врала себе в том, что ее больше не заботил Адриан со всеми его дурацкими поступками и словами. Ей было сложно видеть, как человек, на которого она потратила три года жизни, спокойно жил и радовался после того, как убил в ней практически все живое, как он улыбался и смеялся с другими, строил планы на будущее. А ей ничего не оставалось делать, кроме как беспомощно наблюдать и стараться собрать себя по кусочкам. В какой-то момент Маринетт до боли сжала волосы, тихо всхлипнула, издав звук, похожий на треск льда, а после громко и протяжно закричала. Стенки горла запульсировали и словно загорелись огнем. Тело затрясло крупной дрожью. Плечи стали дергаться вверх-вниз. Слезы наконец-то хлынули рекой из глаз, бесконтрольно скатываясь по щекам и оставляя дорожки черной туши. Грудная клетка стала нервно вздыматься, будто стараясь сжаться и снова подавить всю боль. Дыхание было сбивчивым, от чего Маринетт чувствовала, как задыхалась. Мир перед глазами плыл, голова кружилась так, будто девушка была готова вот-вот упасть в обморок. Маринетт не знала, сколько это продолжалось. Она даже не слышала, как громко она кричала, сколько раз пыталась полно вдохнуть, как много кашляла от приступов удушья и насколько сильно сжимала свои волосы. Но вдруг она услышала отчетливый и неожиданный хлопок двери и чьи-то медленные нерешительные шаги. Девушка замерла и сжалась ещё больше, стараясь сделаться прозрачной, лишь бы то, о чем она думала, оказалось не правдой. «Только не это… Какой стыд…» — Есть кто в домике? — раздался знакомый тихий голос Тони. Мужчина медленно подошёл к девушке, стараясь не издавать лишних звуков, чтобы случайно не напугать ее, и аккуратно присел рядом. На несколько секунд между ними повисло молчание. — Это не худшее, за чем вы меня застукали, — прохрипела Маринетт, утирая со щек слезы и стараясь не смотреть на мужчину. Тони хмыкнул и приулыбнулся. — У всех бывают дерьмовые дни… Сока хочешь? — он протянул девушке стакан, стараясь поймать выражение ее лица. — Спасибо, — выдавила Маринетт. Она застыла на несколько секунд, а затем повернулась, взяла стакан в дрожащую руку и сделала пару глотков. — Не буду лукавить… Я знаю, что у тебя произошло, — Тони замолчал, обдумывая следующую фразу. — И как я понимаю, этот парень не дает тебе покоя до сих пор? — Ага… — еле слышно буркнула Маринетт. Девушка задумалась и, когда было хотела уже что-то сказать, резко замолчала и опустила голову. Слезы снова навернулись на глаза. Тони поглядывал на нее с ожиданием: он не хотел давить и уж тем более насильно выпытывать из нее все подробности, коих было уже предостаточно, но ему все же хотелось ей помочь. — Что мне делать? — хрипло прошептала девушка, тут же стараясь откашляться. «Это же в какой безысходности надо быть, чтобы просить совет у Тони Старка». — И сколько не загоняй боль под корку, легче не станет… Тони достал из кармана платок и протянул Маринетт. Она сложила его несколько раз и вытерла с лица слезы. — Может и не стоит тогда? Маринетт подняла на него свой взгляд и в недоумении нахмурилась. — То есть страдать? — Страдать не надо, — мужчина покачал головой. — Просто боль… она как пружина, и чем сильнее ты давишь, тем сильнее она отскочит в ответ. — Моя пружина слишком чувствительная… Она проседает от любой севшей на нее бабочки. — Давай ее дихлофосом обрызгаем, чтобы ни один жук на нее не сел? Маринетт грустно улыбнулась и покачала головой. — Вообще-то, есть второй вариант, — протянул Тони и поймал на себе заинтересованный взгляд. — Какой? — Дать тому парню с правой, как тебя учила Наташа, чтобы неповадно было пружину лишний раз трогать. Маринетт хмыкнула. — Знаешь, я конечно не эталон любви и глупостей по молодости тоже натворил… но даже у меня в голове не укладывается такое поведение. — Он поступил абсолютно правильно, — вдруг сказала Маринетт и посмотрела на мужчину. — Я была одержима и навязчива. Много ему писала, звала гулять, дарила глупые подарки, дурацкие валентинки и написала этот треклятый любовный стих, — ее голос сорвался, но она тут же умолкла. — Я знала его расписание и мы с Алей, моей подругой, часто ходили гулять в парки, где у него были фотосессии. Я знала всех его друзей, хоть и никогда не пыталась у них узнать, где он и что с ним, но… На уроках я часто вызывалась быть с ним в паре и мысленно умоляла учителей ставить нас вдвоем как можно чаще. Я ревновала его к Кагами еще задолго до признания и видимо была права. — В чём? — В том, что я не имела права на эту любовь. И у меня не было ни единого шанса. — Хотеть любви — не стыдно. Это по-человечески, — медленно произнес Тони и аккуратно положил руку Маринетт на плечо. Девушка нахмурилась и уставилась на мужчину с таким изумлением, будто он только что открыл для нее новую планету. — И было бы странно, если бы ты этого не хотела. А насчет шансов… — он на секунду задумался. — Кто не рискует, тот не пьет шампанское. А раз ты сама призналась ему в чувствах, отваги и риска в тебе хоть отбавляй. Я сам-то сколько не мог признаться в любви уже во взрослом возрасте, а у тебя в пятнадцать хватило духу. — Это по глупости, — отмахнулась Маринетт. — Знай я, как все обстоит на самом деле, ни в жизнь бы не осмелилась. — Знаешь, иногда глупость — это свобода от страхов и предубеждений. А еще очень часто некоторые «глупости» оказываются шансами, возможностями, да и вообще могут стать, чем угодно. — Хотите сказать, мне повезло? Тони прищурился и улыбнулся. — Я бы сказал — крупно. — Но почему? — Потому что вряд ли тебе нужен парень, который выбрал такой способ сказать тебе «нет». Или который заставил тебя думать, что ты не достойна любви. Или который издевается над тобой, просто потому что хочет. Или… что он там ещё вытворяет? Маринетт поджала губы и нервно сжала стакан. — Можешь ли ты вообще назвать его хорошим человеком после этого? — Нет, — она покачала головой. — Тогда почему ты так свято веришь в то, что он тебе сказал? Маринетт уже было хотела ответить: «Потому что это правда», но замолчала. «Кто вообще сказал мне, что это правда?» — Как думаешь, если бы с Питером поступили также? — неожиданно спросил Тони. — Он тоже был бы не достоин любви? Маринетт тут же выпрямилась и отрицательно замахала головой. — Нет, что вы! — возразила она. — Питер умный, добрый, заботливый, талантливый, понимающий! И шутит он смешно! И знает столько интересных вещей, и рассказывает он всё интересно. И вообще с ним очень весело, — на одном дыхании протараторила девушка. — И чем, в таком случае, он отличался бы от тебя? Тони заглянул Маринетт в глаза и та словно на автомате ответила: — Ничем. В этот момент ее словно осенило. Она ничем не отличалась. И случись действительно такая ситуация с Питером или Альей, она бы непременно попыталась их переубедить и ни за что бы не согласилась поверить, что они сами виноваты в том, что случилось. — Значит, я не виновата? — Нисколько. — И не прав только он? — Угу, — кивнул Старк. — Не прав, потому что не захотел поступить по-взрослому, и вдобавок решил, что имеет право выставлять тебя на посмешище. — Но я ведь тоже вела себя… — Так, как умела, — закончил за нее Старк. — В любви вообще нет правильности. Она такая, какая есть. К тому же ты многое переосмыслила, как я вижу, и это уже делает тебя в несколько раз взрослее него, — Тони хмыкнул и махнул рукой. — Да что душой кривить… даже взрослее меня в некотором роде. Маринетт неловко улыбнулась и хихикнула. — А если он надумает ещё что-нибудь сотворить… Убьем его по тихому. Как говорил Клинт: «Пал смертью храбрых, сам видел. Вечная слава, ушел в рассвете». Тони тепло улыбнулся и легонько похлопал по плечу. — У парня явно в голове тараканы. И как я уже говорил, неизвестно, какие у него комплексы, — он показал пальцами пяти сантиметровый отрезок. Маринетт прикрыла рукой рот и засмеялась. — Вам про меня Питер рассказал, да? — Из своих наблюдений. Парень ведь терпеть не может, когда кто-то страдает. — Он переживает за меня? — обеспокоенно спросила Маринетт. Тони согласно кивнул. — Только я тебе этого не говорил. И кстати, я бы на твоём месте забрал его из мастерской, а то он в меня превращается — до утра в игрушки играть будет. — Это он может, — подтвердила Маринетт. — Иногда до утра с Недом лего собирает, а потом на уроках спит. — Что-то из «Звездных войн»? — девушка немного удивилась. — Да… — Хочешь спросить, откуда я это знаю? — Маринетт кивнула. — Да у него вся комната в Звездных Войнах! У меня столько брендовых вещей нет, сколько у него футболок с Чубаккой. Маринетт захихикала, а затем умолкла. — Я… Я не до конца поняла, но что мне делать с пружиной? — Нацелить ее тому парню в глаз, — коротко ответил мужчина. — Потому что очень скоро эта пружина выпрямиться с такой силой, что сделает его пиратом. Ну и жизнь конечно вернет ему все бумерангом, — Тони прищурился. — И от бумеранга этого будет такой подзатыльник, что вполне можно получить сотрясение, уж поверь мне. Маринетт улыбнулась и легко рассмеялась. — К тому же сомневаюсь, что такой талантливой и альтруистичной девушке-супергероине нужен хлюпик, который самоутверждается за счет других. На одном его восхищении вы бы явно далеко не уехали, а ты не греческая статуя, чтобы он себя критиком считал. «Ему было нужно восхищение?» — Да и знаешь, судя по тому, что я услышал, он эгоистичный, избалованный, но в то же время не такой уж любимый сынок, который всеми силами пытается доказать, что чего-то стоит. Он кичится своей «любовью» к той девушке, вот только любит он исключительно себя одного, и то это под большим вопросом. Маринетт внимательно слушала Тони, стараясь запомнить все сказанное. И теперь ей явно было о чем подумать перед сном. — Решать тебе, солнце, но я бы не стал тратить на него время. После разговора со Тони Маринетт полегчало. С души свалился такой камень, что Маринетт даже показалось, что ей стало легче дышать. Сердце больше не болело и можно было наконец сосредоточиться на делах. Девушка была уверена, что в словах Старка было то, что ей давно нужно было услышать от взрослого человека. И хоть поддержка Альи и Питера помогала ей справляться с этим, но слова Тони настолько попали точно в цель, что Маринетт чувствовала, что что-то все равно не отпускало ее. Чувство, что она нормальная. Что она сделала все правильно и что с ней все было так. Ей больше не за что было себя винить. В голову Маринетт наконец-то пришел ответ на один из мучительных вопросов: «Почему Адриан не выбрал ее?» Она его не восхищала. Она не была для него музой. Скорее наоборот. Сначала это порядком расстроило Маринетт. Но потом ее охватила такая злость от того, что, по мнению Адриана, она должна была радовать глаз и волновать душу, словно неживая статуя Афродиты, что убеждение Тони в том, что всё произошло для нее самым наилучшим образом, окончательно закрепилось в голове. Когда Питер наконец закончил изучать все программы и инструменты, заполнил паутиной веб-шутеры и решил заняться делами, то предложил Маринетт прогуляться до Оскорп. Питер решил взять во внимание совет Тони о том, чтобы быть рядом с девушкой. Ведь даже тётя Мэй очень часто говорила: «Не всегда нужны слова, иногда нужно просто быть рядом, милый». Питеру было сложно смотреть на то, как каждый раз Маринетт прятала слезы и бежала вперёд спасать город, когда слышала разговоры Адриана «о настоящих чувствах» к Кагами. Он так хотел, чтобы Маринетт была счастлива и наконец вдохнула полной грудью, но каким бы героем Питер не был, лезть в дремучие дебри женского сердца он не решался. К тому же девушка часто выглядела довольно спокойной и расслабленной, что иногда ставило его в тупик. Сегодняшний день для Питера был потрясающим. Он получил высший балл по контрольной, написал идеальное эссе, так ещё и относительно в неприятности не вляпался. А подарок в виде полного доступа к личной мастерской и разговор по душам с Тони Старком стал для парня апофеозом дня. Он никогда раньше не замечал за Тони подобного отцовского поведения. Питер всегда воспринимал мужчину, как пример для подражания в геройстве, наставника и учителя в науке. Но сегодня Тони Старк приоткрылся для Питера с новой стороны. Только на улице Питер вдруг понял, что всё то время, пока они были в лаборатории, Тони слушал их с искренним интересом. Будь, то рассказы Питера про новое лего или новый выпуск комикса, или рассказы Маринетт про усовершенствованный дизайн костюма Кошки, или интересное домашнее задание по истории и сложную контрольную по физике. Тони действительно хотел помочь Маринетт с ее чувствами, хотел помочь Питеру разобраться с неуверенностью в себе и своими бушующими гормонами. Это приятно удивляло. Питер неожиданно почувствовал, что Тони всегда был рядом с ними. Хоть Маринетт до этого и страдала от неудачных и болезненных чувств, сегодня она впервые посмотрела на ситуацию с другой стороны. Она поняла, почему ей было так больно, а главное, что она может с этим теперь сделать. Конечно, она пользовалась советом Наташи про то, что нужно сфокусироваться на себе, но она толком не понимала, что это значит. Она использовала это, как способ закрыть глаза на боль, как бегство, а оказалось, это был самый прямой путь. Только до сегодняшнего дня этот путь, ощущался как путешествие по темной пещере со сломанной ногой без костылей и фонаря. Но теперь, когда у нее было всё, чтобы шагнуть туда, девушка больше не собиралась топтаться на месте. Думая о том, что если бы вся ситуация с отвержением и высмеиванием произошла с Питером, Маринетт наверняка бы первая протянула тому руку помощи и никогда не сказала бы, что он сам виноват. Маринетт вдруг поняла, что Питер был для нее человеком, с которым все ее прошлые страхи не имели значения. Она могла расслабиться, стать слабой и уязвимой. Открыться. С кем она еще может поговорить по душам? Кому она может рассказать правду, зная, что ее не осудят?

Питеру Паркеру

У Питера получалось не разделять Маринетт и Кошку. Он видел ее с разных сторон. И каждая из этих сторон ему нравилась.

«Правда — вещь субъективная. Все видят еë по-разному, как и меня. Это удобно»

Однажды Наташа дала ей самый важный урок, даже не заметив этого. Для каждого действительно всегда была своя правда. Для Адриана она была в том, что он поступил абсолютно правильно и никаких других вариантов у него не было. И об этой правде Маринетт могла не думать только когда тренировалась с Наташей. — Я пыталась его забыть… Не получается, — всхлипнув, пробормотала девушка, прикрыв лицо ладонями. Она ненавидела плакать перед Наташей и совершенно не знала, как себя вести, если это случалось. А случалось это так часто, что каждый раз Маринетт становилось невыносимо стыдно, ведь она вообще ненавидела плакать при ком-либо. И не то, что бы Романофф над ней издевалась или недовольно фыркала и заказывала глаза при виде слез, или вообще игнорировала, оставляя в одиночестве. На удивление самой Маринетт Наташа тут же останавливала тренировку и молча садилась рядом, пока девушка не решалась заговорить первой. И вот очередная провальная попытка выкинуть Адриана из головы закончилась слезами прямо во время драки. Маринетт снова не смогла сдержаться. Эмоции хлынули наружу с такой силой, что удар ногой прошел так прямо, что задел Наташу по плечу. Женщина отшатнулась и уже хотела было нанести ответный, как вдруг услышала странный звук, похожий на всхлип и рык одновременно, и уставилась на Маринетт. Она стояла, опустив голову вниз, и прерывисто и тяжело дышала. — Тебе нужно научиться управлять своими эмоциями, — мягко сказала Наташа, опустив руку на плечо девушки. — Я знаю… — прошептала Маринетт. — Но у меня не получается. А затем Наташа сделала то, от чего у Маринетт не осталось причин держаться. Женщина обняла ее, осторожно положив одну руку на спину, а второй стала мягко гладить по голове. Поначалу Маринетт замерла, не зная, что ей делать и куда себя деть, но затем обняла Наташу в ответ. Из груди потоком вырвалась вся боль и протяжный сдавленный крик пришелся женщине в правое плечо. — Знаешь, мы видим себя в глазах других, но глаза у всех настолько разные, что чьи-то вселяют в нас уверенность, а чьи-то — настолько кривое зеркало, что узнать в них себя просто невозможно. Маринетт лишь всхлипывала и давилась слезами, пытаясь что-то пробормотать в ответ, но выходило настолько неразборчиво, что она оставила всякие попытки заговорить. — Это приходит с опытом… Но пока что тебе нужна передышка. Наташа осторожно заглянула Маринетт в глаза, затем вытерла слезы со щек и мягко улыбнулась. «Откуда в ней столько нежности после всего пережитого?» — А еще тебе нужен шоколад, чтобы поднять настроение и тонус. Не хочу, чтобы ты грохнулась в обморок из-за какого-то белобрысого придурка. — Спасибо, Нат, — пробормотала девушка, утирая слезы со щек. Наташа еще раз погладила Маринетт по голове и почти поцеловала в висок, но одернула себя на полпути и задумалась. Наташа боялась это признавать, хотя это осознание уже давно стучалось ломилось к ней в дверь. Она привязалась к Маринетт. Однако Наташа не считала ту сиротой и боялась, что излишние проявления ее заботы могли обидеть девушку. За время тренировок Наташа достаточно сблизилась с Маринетт: еще на первой встрече она сказала не обращаться к ней «мисс Романофф», а только «Наташа» или «Нат». Женщине не хотелось строить из себя великого педагога, а быть с Маринетт в приятных, хоть и относительно деловых отношениях. Эта грань стерлась уже через пару месяцев, когда Маринетт впервые сильно разревелась у нее на тренировке. Наташа помнила себя в её возрасте. Она запоминала каждый раз, когда ей хотелось разреветься во время боев в Красной Комнате и при этом броситься на учителя с кулаками и ножом. И если бы у этого не было последствий, она непременно бы это сделала. Обучая Маринетт всему, что знала сама, Наташа хотела сделать ее сильнее. Но превращать ее в бездушную машину для убийств, заставлять бояться собственных слез или реакцию на них, а что еще хуже, заставлять девушку бояться саму себя, Наташа была не намерена. Поэтому вспоминая ту злобу и ярость, и тот страх и усталость, которые копились в ней годами, во что бы то не стало, Романофф решилась на близость. Она сама росла без матери и знала, что и Маринетт выросла без нее, но даже в самых откровенных разговорах Наташа никогда не затрагивала тему родителей. Ей вовсе не хотелось добиваться подробностей о чувствах Маринетт по этому поводу. Наташа считала, что возможно и сама не готова услышать правду. Женщина была убеждена, что это вообще было не красиво с ее стороны, копаться в чей-то душе. Наташа не позволяла делать это другим со своей, и не хотела проворачивать это и с Маринетт. Ей хватало работы с вечными допросами, торговлей информацией и психологическим манипулированием. Со временем ежедневные тренировки, пробежки и занятия превратились в общее хобби. Если бы не школа, Маринетт все свободное время проводила бы в Башне. И как бы Маринетт сама не отгоняла от себя мысли, что привязалась к Наташе, факт оставался фактом. Если раньше они просто договаривались о месте, времени и встрече, то сейчас Наташа могла пригласить на шоппинг или поездку по делам в разные концы Нью-Йорка, подкрепляя это тем, что теорию хорошо закреплять в полевых условиях и «вообще, для жизни полезно будет». И хоть поход по магазинам превращался в игру в спецагентов, дабы спрятаться от ненужных взглядов и провокационных фотографий, так было даже веселее. А когда Маринетт ненароком задерживалась допоздна, Наташа всегда подвозила ее до дома, чтобы та «лишний раз не проверяла свои умения на практике». Подавленное состояние Маринетт и ее резкий выплеск эмоций возможно было считать и последствиями недавней встречи со старым другом. Битва со Скорпионом была как никогда напряжённой. И если Питер еще имел иммунитет к стрессу из-за большего опыта и вагон шуток впридачу, чтобы справиться с перегрузом, то у Маринетт было маловато ресурсов.