Spider-man and Black Cat: Game without rules

НЬЮ-ЙОРК, МАНХЭТТЕН. БАШНЯ МСТИТЕЛЕЙ, ЛИЧНАЯ МАСТЕРСКАЯ-ЛАБОРАТОРИЯ ТОНИ СТАРКА

С момента разговора в столовой и свалившегося как снег на голову неприятного сюрприза с проектами прошло около недели. Питер уже порядком успокоился, поняв, что вся ответственность за исполнение задания на нем, а значит, что эта дурацкая задумка не сможет испортить ему жизнь. Поэтому парень расслабился и с нетерпением ждал встречи с Октавиусом, которая к слову должна была произойти сегодня. Эти дни проходили тихо: никаких хулиганов или неожиданно возникших из ниоткуда злодеев, количество ограблений или других преступлений резко сократилось, и даже домашнего задания было не так много, поэтому Маринетт и Питер спокойно зависали в мастерской и с удовольствием занимались своими делами: парень что-то собирал для веб-шутеров, а Маринетт изучала историю. После «попытки» Адриана заговорить с Маринетт столовой он так ни разу и не подошёл к ней по поводу задания, поэтому Дюпен решила особо не волноваться и отчасти была даже рада, что никто не заваливал ее глупыми вопросами и просьбами о выборе более удобной темы, поэтому спокойно начала делать все в одиночку. Ее мало волновало, какие проблемы могут возникнуть у нее, если она не сделает задание в паре, а решит все самостоятельно, поэтому она практически не тревожила себя мыслями о звонках или письмах Адриану, но что-то ей подсказывало, что поговорить всё же стоило. Ей не хотелось создавать себе проблемы под конец учебного года, и уж тем более Маринетт не горела желанием в случае несдачи проекта переделывать его вместе с Адрианом в свое свободное летнее время, которая она планировала посвятить отдыху, тренировкам с Наташей и веселому времяпрепровождению с Тони и Питером в мастерской. Однако Маринетт начинала сомневаться, что ее планы на лето будут осуществимы. Последние заявления директоров Совета Безопасности и прочих должностных лиц по поводу действий Мстителей как частной организации натолкнули ее на мысли, что к началу июня у Тони Старка будут совершенно другие дела. Ведь всего за несколько дней у мужчины возникло ряд проблем, требующих неотложного решения. Мужчина незамедлительно выехал в Вашингтон, чтобы попытаться уладить сложившуюся ситуацию, которая оказалась не такой уж простой. Люди из Совета Безопасности были твердо настроены решить вопрос со Мстителями раз и навсегда, и казалось именно в этот раз, все обстояло в разы серьезнее. Желтая пресса и некоторые хорошие издательства Америки распространяли слухи, что идет активный пересмотр Заковианского договора и готовится новый свод правил, который либо приведет к тому, что каждый должен будет официально оформиться на государственную службу, либо станет началом для раскола Мстителей. — Как ты думаешь, мистер Старк все уладит? — взволновано спросила Маринетт, читая книгу по истории периода Второй Мировой. — Не знаю, — Питер пожал плечами, не отрывая взгляда от микросхемы веб-шутера, которую он уже час пытался правильно собрать. — Но мне определенно не нравится это затишье… В прошлый раз это плохо кончилось. Маринетт тяжело вздохнула, резко захлопнув учебник, чем заставила Питера вздрогнуть и выронить небольшую деталь из рук. Она встала со стула и подошла к панорамному окну, уставившись куда-то вдаль. Ворох мыслей крутился в голове и не давал покоя: с одной стороны ее действительно заботил проект с Адрианом и некоторые чувства к нему, которые периодами то стихали, то разгорались еще больше обычного, с другой — положение дел с «новым Заковианским договором». Вспоминая речь Нормана Озборна она примерно понимала, к чему все идет, а обширные знания по истории только подтверждали ее догадки. В последние несколько дней ей хотелось обсудить это с кем-то из взрослых, но с дядей о таком особо не поговоришь, Старка в Башне не было, а Наташа исполняла свои прямые обязанности на задании ЩИТа в Северной Европе. «Мне все равно нужно с кем-то поговорить». Маринетт оглянулась и посмотрела на старательно спаивающего две детали Питера. Парень выглядел таким сосредоточенным и увлеченным, что Маринетт почему-то не захотелось его отвлекать ни последующими разговорами о Заковианском договоре, ни уж тем более своими мыслями об Адриане. Ее безумно злила ситуация с проектами, и злость уже перерастала в тихую усталость, но решить эту проблему Маринетт была намерена самостоятельно. В последнее время она все больше ловила себя на том, что обсуждать с Питером свои бывшие чувства к Адриану и вообще всю эту тему ей не хотелось. И она даже могла понять почему — это выглядело неуместным и абсолютно лишним. Ей вообще не хотелось, чтобы Питер считал, что она все еще сохла по блондину. Ещё и Алья подначивала ее чуть ли не каждый раз, когда по ее мнению, видела как Питер бросал недовольные взгляды на Адриана в коридоре. После того разговора Сезер вообще не упускала ни одной возможности подколоть Маринетт, на что та конечно же лишь фыркала и закатывала глаза. «Может Алья права, и я просто боюсь?» Маринетт медленно прошла к столу, за которым стоял Питер, аккуратно положила одну руку ему на левое плечо, подбородок на правое, и посмотрела на то, что он спаивал. Она мельком взглянула на его лицо. Он слегка хмурился, пытаясь закрутить маленькие болтики еще более мелкой отверткой, и недовольно поджимал губы. От этого Питер невольно начинал щуриться и морщить нос, на котором с приходом весны стали появляться еле заметные веснушки. Маринетт незаметно улыбнулась. Почему-то эта картина ее умиляла. Она не раз замечала с какой увлеченностью парень занимался в мастерской после того, как они получили к ней полный доступ. Она замечала, как во время особо напряженной работы Питер мог ненароком высунуть язык и даже не понять этого, а она, видя эту картину, каждый раз тихо хихикала. Или как он несколько раз перемазывался мазутом и выглядел, как шахтер, а она подносила ему мокрое полотенце. И когда Питер замечал, что выглядит почти абсолютно грязным, то смущался и старался сначала оттереть все руками, а потом сдавался и принимал полотенце, а Маринетт тихо хрюкала несколько раз (чем еще больше смущала парня) и с довольным видом уходила на место. — Пит, — протянула Маринетт. Парень оторвался от работы и повернулся к девушке. Он не ожидал, что она окажется так близко, поэтому слегка вздрогнул и нервно выдохнул. — Да? — растерянно спросил парень. Его голос дрогнул, из-за чего прозвучал одновременно сдавленно и слишком высоко. — Не хочешь сделать проект вместе? Маринетт мягко улыбнулась и взглянула парню прямо в глаза. — П-проект, в смысле тот, который в школе? — промямлил Питер, но почти сразу же попытался отмахнуться от волнения. Питер был уверен в бою, когда нужно было ставить поддержки или ловить Маринетт от падения. Он привык быть рядом и в обычной жизни, особенно если девушке было плохо. Но когда они оставались наедине, а она вот так приближалась к нему… что-то внутри него начинало приятно паниковать. Последний раз Питер испытал это несколько недель назад, когда после ночного патруля, где какие-то парни хорошенько его отпинали и даже умудрились полоснуть ножом, он вернулся домой далеко за полночь. Мэй дома не было, очередная ночная смена в приюте. И Питер уже было понадеялся, что никто и не узнает о том, что случилось, но когда он увидел Маринетт, сидящую у него на кровати, то порядком испугался. Он помнил про их уговор — после каждого раздельного патруля отправлять короткое СМС, что все хорошо и, если есть силы, рассказать, было ли что-то необычное. В тот вечер он напрочь забыл про это и, видимо, заставил девушку беспокоиться. Поначалу Питер попытался сделать вид, что все хорошо, ведь кровь на его красном костюме была практически не видна. Однако у Маринетт был такой вид, будто он не просто истек кровью, а остался без рук и без ног. Она ничего не сказала ему тогда, а лишь молча помогла обработать и зашить рану. Сам Питер старался держаться, но периодически тихо шипел и кряхтел, когда было совсем невыносимо. Когда Маринетт обрабатывала ссадины на лице, в особенности одну огромную царапину то ли от того же ножа, то ли от еще какой-то железки, Питер так сильно старался не зашипеть, что в какой-то момент пискнул от боли. Он тут же смутился от собственного звука, но Маринетт лишь стала дуть на рану, пока заботливо промокала ее ватной палочкой и наносила на нее мазь. — Спасибо… — сдавленно процедил Питер. В полумраке его комнаты, когда ему пришлось остаться без футболки или хоть какого-то верха, а Маринетт была так близко к его лицу, его сердце стучало так громко, что Питеру казалось, его было слышно в соседнем квартале. — Не за что, — шепотом ответила Маринетт. Питер заметил, что ее руки слегка дрожали, хоть и делала она все с хирургической точностью. — Откуда ты знаешь, как зашивать раны? — все также тихо продолжил Питер. Ему не зачем было беспокоиться, что их кто-то услышит, но говорить в полный голос ему не хотелось. — Наташа научила. Сказала, что это будет полезно, — ответила Маринетт, заканчивая накладывать последний слой мази. — И была права. Она заглянула Питеру прямо в глаза. Двое сидели так близко, что, казалось, стоило лишь немного наклониться и… — Злишься на меня? Маринетт на мгновение замерла и коротко кивнула. — Прости, что напугал, — парень виновато поджал губы. — Не думал, что так получится. Один из них был больше меня раза в два и походил на орка. У него даже зубы кривые были. Он попытался отшутиться, лишь бы Маринетт не переживала, но девушка только слабо улыбнулась, ничего не ответила и молча одарила парня таким долгим и пронзительным взглядом, от которого у Питера сжалось сердце. — Дурак ты, Паркер… Маринетт встала с кровати и ушла в ванную, чтобы выкинуть окровавленные бинты. Питер проводил ее взглядом, слегка усмехнулся и расплылся в глупой улыбке, но почти тут же схватился за бок. «Не хочу, чтобы она волновалась». Эта яркая мысль, что пришла тогда к Питеру, так прочно закрепилась в его голове, что с тех пор сделалась для него мантрой. — Угу, — кивнула Маринетт. — Я могу все оформить и сделать красивую презентацию для защиты. Защитимся вместе, ты расскажешь про техническую составляющую, а я про историю создания. Питер на секунду смутился, а затем улыбнулся и ответил почти шепотом: — Было бы здорово. Ты красива… — он тут же запнулся, нервно выдохнул и затараторил: — В смысле, у тебя красиво получается. Чувство вкуса есть! И ты цвета так классно подбираешь! В смысле, для презентации. Маринетт хмыкнула и, немного проведя по плечу и спине парня, выпрямилась и убрала руку. — Тогда я поговорю с Адрианом и постараюсь убедить его поменяться с Хлоей. Питер невольно поджал губы от упоминания блондина. Последние полчаса, что парень крутил зеленый прямоугольник с детальками, он серьезно раздумывал над этой темой. Ему уже начинало казаться, что идея подключения Тони Старка к вопросу о проекте, была не такой уж и плохой. В глубине души его бесило, что ни директор Сакофант, ни миссис Браун, ни мистер Харингтон не пытались помочь Маринетт, зная всю ее ситуацию. Но что злило его больше всего, так это то, что он сам ничего не мог сделать, хотя искренне хотел лишить Маринетт неприятных встреч и разговоров с Адрианом. — Злишься на него? — неожиданно спросил Питер. Он и сам не понял, зачем задал этот вопрос, но чувствовал, что ответ ему нужен. — Не то слово, если честно, — сквозь зубы прошипела Маринетт. — Но один разговор меня не убьет, ведь так? — она немного задумчиво наклонила голову. Питер улыбнулся и согласно кивнул. — А если он тебя и убьет, то… в день сдачи проекта я примотаю его… — парень сделал наигранно задумчивый вид. — Как тебе, например, Статуя Свободы? Была там, когда-нибудь? По-моему с ее высоты открывается отличный вид на пролив. Маринетт хихикнула и довольно улыбнулась. Ей нравилось, когда в Питере просыпался паучок-шутник, от которого у парня загорались игривые искры в глазах. — Только если он будет плохо себя вести, — съехидничала девушка. — Однако, боюсь, это не решит проблемы. — Я что-нибудь придумаю, — заверил Питер, все еще глядя Маринетт в глаза. — Когда планируешь поговорить? — Сейчас, — тут же ответила Маринетт, но через секунду замялась. — Вернее не сейчас, а в школе. Не хочу ему звонить, да и он меня заблокировал наверное, но мне все равно нужно домой, чтобы все хорошенько обдумать. Чувствую, разговор будет не очень приятным. «И надеюсь последним». Питер в удивлении приподнял брови, но ничего не сказал. Он понимал — если Маринетт что-то и решила, ее лучше не останавливать, все равно не получится. Мысли о том, что ненароком перепутать Адриана с преступником и примотать на высотку в центре Манхэттена на пару часов, иногда все же закрадывались в его голову, но он старался не следовать своей бушующей Халко-подростковой личности. — Кстати на Статуе Свободы я не была, — сказала Маринетт уже на выходе из мастерской. — Тогда как разберемся с проектами… Может устроим там пикник? — как ни в чем небывало спросил Питер. — Обещаю, что не буду брызгаться водой. — Тогда с тебя мармеладные червячки и кола. — Идет. Когда девушка скрылась за дверями мастерской, Питер выдохнул. Парень решил, что на сегодня с него достаточно проводов и спаек, поэтому тоже стал собираться. Сначала парень думал заскочить домой, но сообщение о посещении лаборатории Отто Октавиуса немного скорректировало его планы. Признаться честно, Питер немного нервничал, как-никак встреча с ученым, с которым его связывают не самые приятные воспоминания, но большую часть мыслей сейчас занимал проект Озборна. «Уж очень всё странно… Сначала правительство резко заявило, что Мстители являются угрозой национальной безопасности, сказав о том, что Капитан скоро уйдет в отставку, потом этот проект сыворотки, а потом что, гражданская война? Прошло почти два года с момента инцидентов в Заковии и Лагосе, а они все никак не успокоятся». Питеру не верилось, что за два года Америка не смогла уладить этот конфликт на международной арене. Если судить по новостям, то ситуация в Ваканде наладилась еще давно, Заковия вообще больше не существует как страна, а ее части стали принадлежать близстоящим государствам. «Тогда для чего все это?» Пока Питер рассуждал о происходящем, не заметил, как добрался до здания лаборатории.

НЬЮ-ЙОРК, НИЖНИЙ ИСТ-САЙД.

БЛИЗ ЦЕНТРАЛЬНОГО ПАРКА. ЛАБОРАТОРИЯ «OCTAVIUS INDUSTRIES»

Не смотря на то, что здание находилось в центре города на пересечении пятой авеню и пятьдесят девятой улицы рядом с Большим Парком, со стороны оно напоминало небольшой заброшенный склад. По началу Питер даже не нашел входа, который как оказалось был со стороны какого-то огороженного сетчатым забором двора. Сама лаборатория представляла собой огромное помещение с разными приборами. В одном углу находились стойки с химикатами, колбами, канистрами и всем подобным, а остальное пространство занимали шкафы с деталями, коробками и другой техникой. На большом столе, освещенном тремя большими лампами, располагался огромный протез в виде четырех темно-зеленых металлических щупалец с острыми кислотно-желтыми наконечниками. Внешне они напоминали четыре гигантских ядовитых змеи, которые вот-вот были готовы наброситься на Питера и впрыснуть в его тело яд. Парень медленно подошел к столу и только хотел дотронуться рукой, как чей-то голос обратился к нему. — Пока что это лучше не трогать, — сказал мужчина, вышедший из-за коробок. Питер на мгновение заме. — Это выглядит так потрясающе! — с восторгом произнес парень. — Я — Питер Паркер, — парень протянул руку. — Меня к вам… — не успел Питер договорить, как мужчина его перебил: — Да-да, я знаю. Отто Октавиус, — мужчина пожал руку в ответ и приветливо улыбнулся, блеснув стеклами очков на свету ламп. — Ну, Питер, рассказывай, что тебе конкретно нужно, потому что профессор Девис объяснил мне все в спешке. — Мы в школе сдаем проекты. И я буду писать проект по вашим… щупальцам? Я читал ваши труды по ядерной физике и признаться честно… я ваш большой фанат. Питер это приукрасил. Он безусловно считал Октавиуса гением, но всё же не был его большим поклонником. Питер запомнил, как на подобных ученых встречах вел себя Тони. И хоть Старк мог себе позволить вообще не говорить никому такого, Питер все же приметил, что мужчина изредка бросался подобными фразами, особенно если по близости могли быть выгодные для него инвесторы. И сейчас Питер решил, что Отто вполне походил на такого инвестора для него. Ведь хорошие рекомендации от проверенного и вполне успешного ученого ему явно не помешали бы в будущем. Конечно, если Питеру вдруг потребуются рекомендательные письма, и он скажет об этом Старку, парня возьмут вообще в любой университет или колледж, но пользоваться своим положением Питер яро не хотел. Парню хотелось проверить себя на прочность и самостоятельность и собрать собственное портфолио без ярких отзывов Тони Старка. Питер решил, что должен приложить все свои усилия, чтобы получить именно тот результат, который он задумал, но что было важно для него в особенности, так это сделать всё самостоятельно. И смотря сейчас на приятное недоумение Октавиуса, Питер понимал, что показать себя самому с лучшей стороны ему вполне удается. — И ты все понял? — Отто в удивлении вскинул брови. — Конечно, некоторые теории очень интересные и стоят внимания! Октавиус улыбнулся. Было видно, что он гордился тем, что хоть кто-то понимал его и разделял его взгляды. — Расскажите поподробней про… — Питер снова посмотрел на протез. — Это же щупальцы, да? Отто легко рассмеялся. — По виду их вполне можно так назвать. Что касается истоков моего изобретения… Не так давно я загорелся идеей создания протезов, ведь в нашем мире существует много людей, которые нуждаются в них. Я начал экспериментировать. Все получалось достаточно хорошо, но помощь обычным людям в их повседневной жизни уже не была для меня целью. Представь, сколько всего можно было создать, если бы у человека был доступ к опасным веществам? Нам давно не хватает роботов, которые могли бы работать там, где не можем мы, но это будет обходиться дороже, да и руды на земле не вечные, особенно вибраниум, титан или платина. Поэтому идея создания устройства, которое может взаимодействовать с любыми веществами и с которым можно работать в любых условиях, не давала мне покоя. — А как он работает? Питер слегка наклонился к щупальцам и аккуратно провел рукой по металлическим чешуйкам. — Он присоединяется к телу с помощью специального ремня и титанового позвоночника с рядом игл, которые будут прикрепляться к спине. Отто жестом руки указал на висевший неподалеку на небольших железных креплениях металлический корсет с черными ремнями. — Им можно будет управлять так же, как и обычной рукой? — Все верно, — кивнул Отто. — А как его контролировать? Ведь обычные протезы двигаются благодаря суставам или какой-нибудь дополнительной механике. — Контролировать его будет человек с помощью специальной контрольной панели и нейроактивным интерфейсом, получавшим сигналы от спинного мозга носителя, для этого и нужны иглы. Я много раз переделывал всё это, но надеюсь этот раз будет последним. — А что если из-за постоянного воздействия на мозг, он атрофируется? — с волнением спросил Питер. — И щупальцы будут управлять человеком, а не наоборот? По сути ведь можно стать заложником собственного изобретения… Отто задумчиво хмыкнул и посмотрел на Питера с некоторой гордостью, мол, «вот парень голова, раз подумал о таком». — Я об этом совсем не подумал, — мужчина задумчиво потер подбородок. — Значит, нужно будет заняться разработкой чипа для защиты нейросвязей мозга… А то так и правда с ума сойти недолго! — хохотнул Отто. Питер улыбнулся и согласно кивнул. — Что вы будете делать с ними, когда закончите? Такое изобретение явно не должно пропадать! — Я планирую продать пару разработок Оскорп. Авторские права, естественно, оставив себе. Питер нахмурился и уставился на Октавиуса. — Оскорп? Вы участвуете в их новом проекте? Питер внимательнее посмотрел на щупальцы, будто стараясь в них что-то разглядеть, а затем перевел взгляд на Отто. «Неужели он с Норманом заодно?» — Если я успешно завершу этот проект и помогу Норману, то он проспонсирует мое детище. Кредиты ведь нужно как-то отдавать, — Отто завел руки за спину и вздохнул. — Взрослая жизнь, мистер Паркер, заключается не только в умении брать на себя ответственность, но и к сожалению в проблемах с финансами. Мужчина устало улыбнулся, на что Питер скомкано кивнул, все еще хмурясь. — Я могу сфотографировать? — спросил парень, указав рукой на изобретение. — Да, конечно! — махнул Отто. — У меня есть фото в ранних разработках, если тебе вдруг понадобится. — Они будут нужны, чтобы рассказать про историю вашего проекта. Мне кажется, что рассказать об этапах создания будет крайне важно. Ну знаете… чтобы понять, откуда ноги растут. Октавиус кивнул. — Я отойду ненадолго, можешь все осмотреть. Когда я вернусь, то дам тебе старые фотографии с каждой фазы изобретения и пару рекомендаций с инструкциями. Питер достал из кармана телефон и начал фотографировать металлические щупальца, мельком поглядывая на входную дверь. Дождавшись момента, когда Октавиус наконец скрылся за входной дверью с пачкой сигарет, тут же принялся рассматривать другие столы на предмет чего-то интересного и полезного. Питер знал, что рыться в чужих вещах некрасиво, но что-то ему подсказывало, что если он этого не сделает, то упустит много важного. «Раз Отто участвует в проекте Оскорп, значит, у него точно что-то есть». На столе валялось множество не нужных бумажек, чертежей старых моделей протезов и устройств, почти использованные или поломанные карандаши и ручки. Но один чертеж все же привлек внимание Питера… Вокруг стола валялись какие-то кассеты с записями экспериментов, некоторые были сильно повреждены и можно сказать разломаны в щепки. Над главным рабочим столом Октавиуса висело насколько огромных (по человеческим меркам) железных пластин. На самом столе лежал очень странный механизм, напоминающий пружинную ловушку. На стенах висело много разных плакатов, карт, чертежей и постер с Человеком-пауком, в который было воткнуто три дротика. «Вероятно, он не очень-то меня любит после произошедшего». Питер услышал приближающиеся шаги и поспешил отойти от дальних столов. Парень был доволен тем, что успел много чего сфотографировать, а это значило, что они с Маринетт смогут понять, причастен ли Октавиус к проекту или понятия не имеет, что делает. Мужчина захлопнул за собой дверь и, положив пачку сигарет в карман, вернулся к Питеру. — Вы не очень любите Человека-паука? — обернувшись, неловко спросил Питер. Октавиус вздохнул и, прикрыв глаза, зажал пальцами переносицу. — После того, как он сорвал презентацию ядерного реактора и погибла моя жена… — Отто умолк и отвел взгляд. Питер нервно сглотнул и потупил взгляд в пол. — Я его ненавижу… Из-за него моя жизнь покатилась под откос и… И если бы я только знал, кто он… — мужчина тяжело вздохнул. — А, впрочем, это ничего бы не изменило. Отто посмотрел на постер с Человеком-пауком и, нахмурившись, поджал губы. В его взгляде читалась смесь скорби и давней тлеющей обиды. Питер знал, что был виноват. Он пытался спасти эксперимент, когда понял, что все пошло не по плану Отто. Он пытался оттащить людей, как можно дальше, чтобы никто не пострадал. Но не успел. Питер вспомнил, как несколько месяцев после этого съедал себя поедом за то, что не уберег ту женщину. Несколько раз ему снились кошмары с криками Октавиуса, взрывающимся реактором, истекающей кровью женщиной с осколками стекла в шее. И каждый из этих разов Питер просыпался в поту с собственным криком на губах. В одну из таких ночей он не смог улежать в кровати и вылез на свежий воздух. Ему хотелось побыстрее избавиться от спирающей легкие душной комнаты и вдохнуть полной грудью. Была ночь субботы, и Питер мог порадоваться лишь тому, что у него впереди был выходной, а не учебные будни с завалом по учебе. Он прыгал от здания к зданию без какой-либо цели и в конечном итоге ноги сами привели его к окну Маринетт. Была середина ночи. И Питер даже не планировал стучаться к ней, но в ее окне горел тусклый свет, а сама девушка что-то рисовала в блокноте, сидя на кровати в наушниках. Питер замер у окна, а затем тихо постучал три раза. Девушка этого даже не заметила и тогда парень решил внаглую залезть в окно. Когда Маринетт увидела его в своей комнате, она невольно шарахнулась и схватилась за сердце, но парень быстро приставил палец к губам и прошептал: — Это я. Все нормально. — Ты чего не спишь? — тут же обеспокоенно шепотом спросила Маринетт. Питер замялся. Ему не хотелось рассказывать про кошмары. Он знал, что Маринетт тоже наверняка что-то снилось, но позволить себе вот так напрямую выказать перед девушкой, что он не смог заснуть из-за дурного сна, было тяжело. — Сон дурацкий… Ну знаешь, опять насмотрелся на ночь видео про всякую ересь, теперь вот, — он развел руками. — То за призраками с пылесосом бегаю, то с Ньютоном дерусь. Маринетт прищурилась. Питер был уверен, что она все поняла, но просто решила не подавать вида. — Про видео не расскажешь? Питер задумался и отрицательно мотнул головой. Маринетт лишь кивнула на место рядом с собой. Питер снял костюм, оставшись в домашних штанах и футболке, затем аккуратно залез на кровать и, улегшись головой на вторую подушку рядом с Маринетт, с благодарностью взглянул на нее. Девушка улыбнулась и протянула тому второй блокнот, поставив рядом чемоданчик с маркерами. — Порисуй, а я сейчас вернусь. Только сиди тихо, — прошептала она и, встав с кровати, тихо вышла из комнаты. Питер взял блокнот и, достав первый попавшийся маркер, начал рисовать всё, что стало приходить на ум. Маринетт вернулась через десять минут с кружкой чая и тарелкой с двумя бутербродами. Она закрыла дверь в комнату на защелку, если вдруг дядя решит проверить ее посреди ночи, затем присела на кровать, поставила чай на тумбу и протянула Питеру тарелку. — Беготня за приведениями, наверное, так отнимает силы… — как бы невзначай протянула девушка. Увидев тарелку с едой и кружку горячего чая, Питер просиял. Он с благодарностью уставился на Маринетт и, шепнув тихое: «Ещё как», принялся за еду. Маринетт вернулась к рисованию, пока Питер с аппетитом уплетал бутерброды с чаем. Как только он закончил, то лег обратно на подушку и положил голову Маринетт на плечо. Девушка лишь слабо улыбнулась и продолжила что-то рисовать в блокноте. В один момент парень поймал себя на мысли, что если бы мог, то хотел бы вечно так лежать рядом с девушкой в тишине, пока она рисовала. Через полуприкрытые глаза Питер замечал, как медленно поднималась и опускалась ее грудь при дыхании, от чего он начал постепенно краснеть. Он наблюдал за тем, как спокойно двигались ее руки, как изящно она держала обычный карандаш, выводя даже самые сложные линии. Вдруг Питер осознал, что хочет ее обнять. Не так, как обнимают друга или напарника. Ему захотелось пролезть головой через ее руку и положить свою голову ей на грудь, затем одной рукой притянуть за талию и прижаться так близко, насколько бы он смог. У него и раньше проскальзывали такие желания и достаточно часто для того, чтобы Питер к ним привык, но сейчас, когда она была так близко и он чувствовал тепло ее тела, эти мысли заставляли его нервничать. «А вдруг она умеет читать мои мысли?» Он осторожно покосился на Маринетт, которая нисколько не изменилась в лице, а все также сосредоточенно рисовала эскиз платья. От нервозности и желания, которое росло с каждой минутой все больше, Питер скрестил руки на груди и, немного вжавшись в кровать, тихо выдохнул. Он прикрыл глаза и почувствовал, как его тело начинало расслабляться. Мерное чёрканье карандаша и маркеров по бумаге, спокойное дыхание Маринетт рядом и тихое тиканье настенных часов настолько быстро вгоняли Питера в сон, что сопротивляться было тяжело. Ему даже показалось, что он все-таки заснул, когда вздрогнул от того, что Маринетт отложила маркеры и блокнот на тумбу и потянулась за пледом. — Мне, наверное, пора, — сонно прошептал парень, уже намереваясь подняться, хотя делать ему это абсолютно не хотелось. — А… — она замялась. — Не хочешь остаться? — девушка неловко потупила взгляд. Питер замер и удивленно вытаращился на Маринетт. Сейчас он был даже рад, что в темноте комнаты не было видно его покрасневшего лица. «Она предлагает остаться с ней здесь? В ее комнате? В ее кровати? Спать вместе?» — А твой дядя? — Он не войдет. А пока я не выйду из комнаты, ломиться не станет. Питер кивнул и постарался спрятать радостную улыбку за зеванием. Маринетт же отвернулась к шкафу. Тогда парень не увидел, как довольно и даже победно она улыбнулась. Она достала плед и расстелила его на кровати. Питер все же поднялся, чтобы встряхнуть подушки, и пропустил девушку к месту у стены. Маринетт забралась под плед и Питер лег следом. Поначалу они лежали как-то скованно, потому что каждый старался не задевать другого. Однако улежать в одной позе, да еще и на односпальной кровати, было тяжело. Заснуть тоже не получалось. Оба периодически крутились и уже через пятнадцать минут такого ворочанья сдались. Питер лег на спину и, кинув быстрый взгляд на Маринетт, пока та пыталась поудобнее положить подушку, тихо вздохнул и, сказав про себя: «Давай, Питер, не тормози», специально положил руку так, что девушка могла улечься рядом с ним. «Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста…» Маринетт усердно встряхивала подушку, стараясь спрятать не только свои слегка дрожащие от волнения руки, но скрыть за фырканьем глупую и предательски наползающую на лицо улыбку. «Он же специально, да? Мне не кажется? Может я всё надумала?» Маринетт тогда подумала о том, что хорошо, что у пауков нет ночного зрения, вернее, она знала, что у Питера его точно не было, поэтому заметить ее дикое смущение в темноте он никак не мог. Она еще немного повозилась с подушкой, уже скорее ради приличия, и наконец уложив ее удобным образом, медленно заползла под бок к Питеру. «Только бы я все правильно поняла… Пожалуйста, ничего не говори». Она осторожно положила голову ему на плечо и, немного повернувшись, обняла его за бок, тут же постаравшись сделать вид, что безумно устала и валится с ног. Питер сразу же аккуратно приобнял ее одной рукой и, слегка развернувшись к ней, прикрыл глаза. Он надеялся, чтобы она не слышала, как стучало его сердце, и не заметила, как от вырывавшегося наружу восторга, он прикусил язык. «Господи, если ты есть, спасибо!» Питер счастливо улыбнулся и, шепнув девушке: «Доброй ночи», уже через пять минут провалился в сон. Кошмары в ту ночь ему больше не снились. — Единственное, на что я надеюсь, это что Человек-паук больше не повторит таких ошибок, — голос Октавиуса вывел Питера из воспоминаний. — И пусть смерть моей жены станет для него уроком. — Мне жаль… — выдавил парень и исподлобья взглянул на Октавиуса. Питеру было стыдно. Он понимал, что Отто явно не знал, что сейчас перед ним стоял самый главный виновник, но от этого Питеру становилось не легче. Даже наоборот. Будто он скрывал что-то слишком важное от Октавиуса, о чем тот явно имел право знать. Попытавшись прийти в себя, Питер оторвался от рассматривания своих ботинок и окинул взглядом помещение. Он наткнулся на один чертеж, рядом с которым он заметил фотографию молодого Отто и Нормана. — Простите, что спрашиваю. Вы были с Норманом друзьями? — Да, — кивнул Отто. — Подружились в старшей школе, потом поступили в один университет, а затем и работали в одной лаборатории. Даже решили открыть дело. Мы хотели изменить мир, но смотрели на это по-разному. Потом Норман увлекся генетикой и политикой, а я остался верен ядерной физике. Мы не общались долгое время, из-за постоянной занятости. Тем не менее, он согласился помочь с установкой. — Вы были у истоков Оскорп? — с недоумением спросил Питер. — Можно и так сказать, — кивнул Отто. — Но к тому моменту наши интересы разошлись, так бывает. Оскорп — это всё же детище Нормана. — И сейчас вы снова работаете вместе? Что вас объединяет? — не унимался Питер. Он внимательно проследил за тем, как Отто подошел к своему рабочему столу, снял со стены большую металлическую пластину, окинул ее оценивающим взглядом, и напряженно вздохнул. — У нас есть общая цель, Питер. Как я тебе и говорил, мы хотели и хотим сделать мир лучше, — Октавиус сжато улыбнулся и потупил взгляд. — Этого желает каждый уважающий себя ученый. Лучше давай посмотрим, чем мы можем дополнить мое детище?

НЬЮ-ЙОРК, КВИНС. ПЕРЕСЕЧЕНИЕ 36 АВЕНЮ И 31 УЛИЦЫ, КВАРТИРА МАРИНЕТТ ДЮПЕН

Маринетт вернулась домой и оставшийся вечер провела в раздумьях. «Как поговорить с Адрианом и не повторить печальный опыт? Хотя наверное правильнее было думать о том, как бы не расплакаться перед ним». Она рылась в бесконечном потоке мыслей и бегала взглядом по комнате в попытке зацепиться за какой-либо предмет, который в теории мог бы ей подсказать решение проблемы. Но ничего кроме банального и откровенного разговора в голову ей не приходило. И чем больше Маринетт думала, тем больше приходила к тому, что она была однозначно права в том, что прекратила говорить Питеру об Адриане. «Неправильно это как-то… Да, здорово, конечно, что я могу ему выговориться, но… Вряд ли бы мне понравилось слушать его столько о какой-то девчонке. Да и он не обязан слушать это на постоянной основе. У него, наверняка, своих проблем куча». Маринетт достала телефон и уже было хотела залезть в контакты, чтобы всё же позвонить Адриану. Палец замер над иконкой с его контактами. Девушка вздохнула и, цокнув от недовольства, закрыла приложение, став таращиться на заставку экрана с набором приложений. Взгляд зацепился за «фото-галерею». Маринетт нажала на иконку приложения и открыла папку «Memories», которую она создала еще несколько лет назад. В глаза бросилась ее фотография с Тони Старком, которая была сделана отдельно от Питера в день первой встречи. Она стояла с «дипломом о стажировке», аккуратно держа документ в руке, а второй рукой показывала знак мира и улыбалась, глядя в камеру. Тони стоял рядом (в ее сшитом костюме), тоже улыбался и обнимал ее за плечи, показывая такой же жест. Маринетт задумалась. Она вспомнила те слова в спортзале, которые будто бы выдернули ее из череды тревоги, страха и ненависти. «Когда бы я подумала, что проблему моего разбитого сердца способен решить Тони Старк со своими словами и советами?» Пролистав чуть ниже, девушка открыла одну из немногих фото с Наташей. В тот день, когда они впервые сфотографировались, причем по инициативе самой женщины, Маринетт думала, что это ей снится. До того момента она не могла и пустить мысли о том, что Наташа Романофф вообще любит фотографироваться. Это было, когда та впервые взяла Маринетт на шоппинг в торговый центр, подкрепив это тем, что девушке нужно было развеяться и поучиться наблюдению на практике. Что вышло в итоге? Первые полчаса или час Наташа действительно спрашивала, что видела Маринетт вокруг и какие необычные детали подмечала. Однако как только обе оказались в огромном магазине с одеждой, все вопросы тут же исчезли. В тот день Маринетт впервые за долгое время чувствовала что-то новое. Ей было так хорошо и легко, что мозг сам по себе отказывался думать о чем-то кроме выбора одежды и приятного времяпрепровождения с Наташей. Кроме новых джинс и пары футболок Маринетт толком ничего и не надо было, но Романофф настояла на том, чтобы они собрали девушке новый гардероб. Маринетт отнекивалась, что у нее нет столько денег, но женщина лишь улыбнулась и достала из кармана платиновую карту. — Подарок. От меня, — Маринетт уже хотела было возразить, но Наташа ее остановила. — Это не обсуждается. «Почему она так добра ко мне? С чего вдруг? Может ей скучно? Хотя когда скучно, наверное, ты не тратишь деньги на чужого ребенка». Маринетт лишь смущенно кивнула, но первые полчаса все же уточняла, точно ли Наташа уверена, а потом вошла в раш. Девушка на прочь забыла о том, что вообще-то по сути Наташа Романофф была для нее посторонней женщиной, решившей с барского плеча накупить ей красивой одежды. В том магазине они проторчали около двух часов. Маринетт никогда подумать не могла, что выбирать одежду может быть так весело. А главное, что ей может пойти что-то большее, чем стандартные джинсы. К концу дня у девушки было пакетов десять разной одежды, не считая четырех коробок обуви. Пара красивых платьев, одно из которых было простым черным футляром (а по словам Наташи еще и «самой настоящей необходимостью в гардеробе»), двое новых джинс, черный брючный костюм тройка и спортивные штаны с шортами вдобавок, три юбки разной длины и цвета, куча новых футболок и маек разного фасона, красивые блузки и три комплекта нижнего белья, от которых Маринетт долго отпиралась. Она помнила, как покупала свой первый бюстгальтер сама, попросив дядю подождать у входа в магазин. Маринетт раз и на всю жизнь запомнила тот стыд и смущение, которые захлестывали в ней тогда со страшной силой. И повторить такое, да еще и с Наташей, было выше ее сил. Но женщина отнеслась к этому настолько спокойно, что Маринетт почти не смутилась. Наташа объяснила ей, как правильно подбирать такую одежду и отправила девушку в примерочную. Когда же наконец обе вышли из магазина и с аулом вещей (у Наташи их было примерно столько же), то отправились на парковку до машины и по пути они наткнулись на большое зеркало. Наташа достала телефон и кивнула Маринетт. — Давай сфотографируемся? Маринетт на секунду замерла, а затем подошла к Наташе. Обе сделали пару фотографий в зеркале с кучей пакетов, а затем Наташа переключила камеру и сделала несколько селфи, на которых обе сначала надули губы уточкой, затем скорчили максимально серьезные лица, а на последней решили просто улыбнуться. Когда же обе наконец добрались до машины, Маринетт сияла от счастья, а Наташа лишь изредка поглядывала на девушку и довольно улыбалась. Вечером Маринетт получила эти три фотографии одним сообщением и подпись: «Чтобы было, что вспомнить». От этих воспоминаний Маринетт расплылась в улыбке. Она бы очень хотела, чтобы разговор с Адрианом о проекте был таким же простым, как и покупка вещей с Наташей. Возвращаясь к мыслям о том, что Маринетт изначально не стоило разговаривать с Питером об Адриане, девушка слегка поморщилась. Хоть Питер и по сто раз говорил, что его нисколько не напрягали и не раздражали разговоры Маринетт «о неразделенной любви», с каждым разом Маринетт чувствовала медленно съедающий ее стыд. Каждый такой разговор становился для нее напоминанием о её эгоизме. В такие моменты Маринетт говорила только о себе, думала только о своих чувствах, пропускала мимо ушей любые разговоры своих друзей или взрослых. А после того, как она наконец переставала себя жалеть и возвращалась в реальный мир, ей становилось до жути стыдно и неловко. Хлоя и компания элиты итак без конца обвиняли ее в эгоизме, а затем к этому подключились все кому не лень, когда Джеймсон делал очередной репортаж о Чёрной Кошке. И если обвинения Джеймсона Маринетт пропускала мимо ушей, потому что его «серьезные заявления» казались ей не больше чем пиар-ходом и забавной шуткой, то прямые издевательства и обвинения от Адриана, Хлои и их пособников не могли оставаться для нее незамеченными. «Да и разве эгоизм это так плохо? Почему-то эгоизм мистера Старка всеми воспринимается иначе и даже притягивает. Почему тогда мой эгоизм вызывает такие реакции?» Раздался резкий звук только что пришедшего уведомления. Маринетт вздрогнула и потянулась к телефону. «Стоит подумать о Пите и вот он тут». От мысли, что Питер каждый раз по зову девушки будто материализовался перед ней, Маринетт улыбнулась и, нажав на уведомление, открыла чат. Как ты? Поговорила по поводу проекта? 19:47

Всё хорошо, но вопрос с проектом еще не решен. 19:48 Ты был у Октавиуса? 19:48

Только вышел от него и нашел кое-что интересное. Это связано с проектом Озборна. Я зайду? 19:49

Конечно, но только не через окно. 19:50

Сосед-паук перестал тебе нравиться?) 19:50

Нисколько). Но боюсь, что ценитель такого экзотического гостя в этом доме только я. 19:50

Эх, а я думал, пауки всем нравятся: ( 19:51 Маринетт тут же выпрямилась и села на кровати. «Неужели они связаны?» Но не успела девушка продолжить цепочку мыслей, как вдруг раздался хлопок входной двери и громкий голос ее дяди: — Я дома!

Дядя вернулся домой. 19:52

Понял, сегодня я просто Питер. Постараюсь не перепутать дверь с окном. 19:53 Маринетт направилась к входной двери, чтобы встретить только что вернувшегося с работы Тома. Пока мужчина снимал с себя ботинки и верхнюю одежду, девушка облокотилась на косяк от двери и устало зевнула. — Привет. Как день? — Привет, солнце. Всё хорошо, правда, так работой грузят в последнее время, ужас. — Это из-за нового проекта? — с искренним любопытством спросила Маринетт. — Слышала много шумихи из-за этого. Том тяжело вздохнул. — Ага… Пока состав подберешь, пока протестируешь, в общем, дел по горло, — двое прошли во внутрь квартиры. — А самое неприятное — это сжатые до неразумности сроки. — Ну судя по заголовкам в газете и разным выступлением этот проект уже произвел фурор. Наверное, поэтому его хотят реализовать быстрее? Дядя плюхнулся на диван, устало откинув голову назад, и прикрыл глаза. — Вот только как я всегда говорю? — Поспешишь — людей рассмешишь, — Маринетт улыбнулась и невольно закатила глаза. — Вот именно, — Том слегка пригрозил пальцем, но практически сразу опустил руку на коленку. — Так ладно, что-то я распластался тут, — мужчина выпрямился и сел на диване. — Есть будем? — Не отказалась бы. Дядя встал с дивана и скрылся в ванной. Маринетт хмыкнула и пошла на кухню, чтобы разогреть еду для двоих. Пока она раскладывала недавно приготовленную лазанью по рецепту Мэй по тарелкам, думала над тем, как незаметно и грамотно расспросить дядю по поводу сыворотки и проекта Озборна. Том Дюпен был не из тех людей, которых было легко провести и заговорить зубы, поэтому чтобы действительно узнать, что тебе нужно, стоило постараться. Помимо этого Том обладал поразительной чертой — он мог договориться с кем угодно и о чем угодно. И сейчас Маринетт стоило этому поучиться. За время обучения у Наташи Романофф она хорошо прокачала способности к переговорам и освоила торговлю информацией, но сейчас все это казалось абсолютно бесполезными навыками. Она словно была бессильной против своего дяди. С самого детства Том учил Маринетт тому, что вранье никогда ничем хорошим не заканчивалось. Огромное количество поучительных сказок и рассказов, которые регулярно читались девочке перед сном, поспособствовали закреплению честности как черты характера Маринетт. Девушка совсем не умела врать или это выходило настолько плохо, что это становилось сразу ясным. Поэтому Маринетт говорила правду, какой бы она не была, будь то разбитая семейная китайская ваза в шесть лет, порванная тетрадь по математике с неутом за контрольные в десять или или выпитая бутылка вина на пополам с Алей в четырнадцать. Поэтому взращенное чувство ответственности просто не позволяло ей испытать на дяде приемы Романофф. — Где ты научилась так вкусно готовить? — Годы тренировок. Том рассмеялся и продолжил ужин. Маринетт слабо улыбнулась и тоже уткнулась в тарелку. На самом деле она училась готовить ради Адриана, ведь в ее идеальном мире она обязательно бы готовила ему, когда они начали бы встречаться и уж тем более, когда бы они поженились. Сейчас это казалось ей полнейшим бредом, поэтому девушка устало вздохнула и постаралась отвлечься от неприятно нахлынувших воспоминаний. — Выглядишь подавленной, что-то случилось? — Том оторвался от блюда и перевел обеспокоенный взгляд на племянницу. — Это из-за Адриана? Маринетт продолжала изучать взглядом остатки еды в тарелке и колупала их вилкой. Поднимать глаза на дядю не хотелось. Что-то ей подсказывало, что если она скажет хоть слово об Адриане, то непременно расплачется. — Угу, — буркнула девушка. Мужчина нахмурился и пронзительно взглянул на племянницу. — Он тебя донимает? — Нас поставили делать один проект и поменять ничего нельзя! — взорвалась Маринетт. Она случайно выпустила вилку из рук, и та с небольшим скрежетом упала в тарелку, но перевесив себя, выпала из-за бортов и свалилась на пол. Маринетт громко цокнула и потянулась, чтобы ее поднять, но тут же ударилась головой об угол стола. Девушка недовольно простонала от ноющей боли и вернулась на стул. — Вижу день совсем не задался? — с пониманием подметил Том. — Это честно какое-то проклятье! — взвыла девушка, закрыв ладонями лицо. — Этот проект как снег на голову свалился и самое ужасное, что миссис Браун даже не смогла пойти на уступки! Еще таким взглядом на меня понимающим посмотрела. Да, спасибо большое, это же мне очень поможет! — Маринетт откинула на спинку стула, в ожидании посмотрев на Тома. — Ненавижу, когда она так делает! — Я могу съездить в школу и поговорить с директором или кто у вас за эти проекты отвечает? — Он самый, — пробубнела Маринетт. — Вот только вряд ли это что-то изменит. Ты же знаешь, что у мистера Сакофанта особый подход к приоритетности учеников, куда я явно не вхожу. — Неужели даже громкое имя Старка этому не поможет? — мужчина хитро прищурился. Маринетт странно покосилась на дядю и напряженно ссутулилась. — В каком это смысле? — Знаешь, солнце, тебе стоит поработать над наглостью, — мужчина указал вилкой на девушку и улыбнулся. — Ведь наглость — это второе счастье. В жизни есть ситуации, когда ты имеешь полное право ставить свои условия. И это как раз такой случай. — Почему? — Маринетт с непониманием таращилась на Тома. — Потому что твоя приоритетность определяется исключительно отношением к самой себе и умением занимать место. Если у тебя хватает храбрости заявлять о себе, то любой взрослый человек не посмеет указать тебе на «твое место» и уж тем более говорить о том, что ты не в приоритете. — То есть, мне просто нужно поговорить с директором по поводу проекта и настоять на своем? — Именно, — Том кивнул. — Но с чего ты взял, что он одобрит это? — Маринетт нахмурилась и с непониманием продолжала смотреть на дядю. — Я не элита школы, а ты не какая-нибудь шишка. — Я да, а вот Старк вполне. — Причем тут Тони Старк? — Маринетт все еще с трудом улавливала ход мыслей мужчины. — Неужели за почти девять месяцев ты ни разу не упомянула про стажировку у Старка в школе? Маринетт отрицательно закивала. — Я об этом вообще никому не рассказала, — коротко выдала девушка, заметив удивление на лице Тома. — Даже Алье… Мужчина хмыкнул и в недоумении вскинул брови. — Ты меня поражаешь! Скромность девушке конечно к лицу, но тебе могли бы монахини позавидовать… — А зачем я буду распространяться об этом? Я итак не шибко с одноклассниками лажу, а тут еще это всплывет… Нет, конечно треть класса ко мне хорошо относится, но услышав про такое… — Маринетт на секунду умолкла, стараясь подобрать слова: — «громкое знакомство», мне никто не поверит, так ещё и подкалывать начнут. А зная Хлою… Она устроит мне тёмную! Том нахмурился. — Ты уверена, что не хочешь перевестись? У нас в городе есть не менее солидные учреждения, где ты можешь окончить обучение. — Нет, — твердо отрезала Маринетт. — Таких как Хлоя можно найти везде, а Мидтаунская школа дает слишком много крутых возможностей для поступления в разные университеты. К тому же в новой школе придется зарабатывать рейтинг у учителей, а лишних хлопот мне не нужно. Я готова потерпеть еще год. Все равно после выпуска ни с кем кроме Альи, Нино и Питера я не планирую общаться. — Что насчет домашнего обучения? Или может дистанционный формат? У вас по-моему такое есть. — Я сойду с ума, если буду сидеть дома. Да и к тому же, если я просто спрячусь, это ничего не даст. «Герои так не поступают». — Отчасти это правильно, солнце, — Маринетт слегка нахмурилась и исподлобья посмотрела на дядю. — То что ты не сдаешься. Девушка мягко улыбнулась. — Вот только что-то я не припомню, кто такой Питер… — загадочно протянул Том. — Это мой друг со стажировки. Мы познакомились три месяца назад у Тони Старка, — отчеканила Маринетт. Она подготовилась к этому вопросу заранее, потому что знала, что у дяди точно они будут. — Надо же… Друг? — мужчина ехидно улыбнулся. — Питер Паркер, — Маринетт не смогла подавить улыбку. Она ведь прекрасно понимала, на что намекал дядя. — Он помогает мне с точными науками, да и в последнее время как-то в программирование меня завлек. Оказалось, это интересно и даже понятно, если посидеть чуть дольше часа. Использую его для дизайна. — Вот как! — удивленно воскликнул Том, начав довольно кивать. — Как Питер тебя изменил! Маринетт с непониманием посмотрела на дядю, а затем отрицательно закачала головой. — Нет! Что ты… Просто я в жизнь бы не подумала, что точные науки и я — это совместимые понятия. А Питер в этом правда мастер и объясняет он хорошо, не зря он один из лучших учеников в школе и идет на медаль по биологии. А вообще я уже давно поняла, что меняться ради кого-то не стоит. Дело это неблагодарное. — Главное, чтобы тебе самой нравился результат, — заметил Том. — Значит, мечта дизайнером уходит на второй план? — Не уверена… — Маринетт замялась. — Мне нравится этим заниматься, но многое поменялось из-за того, что меня не взяли в Agreste, поэтому… пока не могу сказать. — Вмешиваться в твое будущее я не могу, поэтому всецело тебе доверяю. В конце концов, это твой путь и только ты сможешь его пройти правильно. — Спасибо, — Маринетт мягко улыбнулась. — Понимание — это то, чего мне иногда не хватает. Том ничего не ответил, а лишь молча улыбнулся в ответ. — Ммм, кстати, может расскажешь про новый проект Оскорп? Просто я буду писать про Капитана Америку и сыворотку, поэтому может ты сможешь мне немного помочь. Маринетт сделала максимально простой и даже глуповатый вид и для убедительности несколько раз хлопнула ресницами. Она не была уверена, что сможет договориться с Адрианом, но твердо решила, что если не получится, то сделает всё одна и скрепя зубами, припишет его имя. «Если удастся поменяться… То с Питером мы управимся за день-два и сможем провести время вдвоем». — Я бы с радостью, но мне нельзя разглашать информацию, — коротко ответил Том. — У нас уже были пропажи из-за этого. И Норману вряд ли понравится, если пропадет что-нибудь еще. — А мне не надо прям про всё рассказывать! «Хотя было бы хорошо». — Так, в общих чертах, что-нибудь интересное. Маринетт знала, что лучший способ узнать всё — прикинуться дурочкой. — Единственное, что могу сказать, сыворотка будет отличаться от той, что в Капитане. Излучение не понадобится для раскрытии сыворотки, все дело в генах и наследственности. Только некоторые компоненты будут позаимствованы для состава. Такая сыворотка изменит человека на генном уровне, а не просто даст ему силу и улучшенный интеллект. — Получается это может стать лекарством от всех болезней? — изумилась Маринетт. — Не совсем. Это нельзя назвать лекарством, ведь есть и побочные эффекты: агрессивность, изменение функционирования отдельных органов, видоизменение покровных тканей в частных случаях и конечно же, мутации, причем не всегда хорошие. Для создания сыворотки требуется много времени, поэтому я и не одобряю ужатые сроки проекта. Ведь сначала ты изучаешь человека, для которого она создается: его организм и как он функционирует (до самых мельчайших подробностей), а только потом подбираешь компоненты и генерируешь состав. И даже точное изучение организма не всегда дает тебе стопроцентную гарантию того, что ДНК начнет перестраиваться как тебе нужно. — Звучит как-то слишком сложно. Том приулыбнулся. — А на деле еще сложнее. Поэтому то, что Стив Роджерс успешно стал сверхчеловеком до сих пор считается величайшим достижением в науке. Это по истине уникальный случай удачного синтеза вещества с организмом человека. Идеальное соотношение. — А что будет после создания сыворотки и… кому ее внедрят? Просто нам даже не показали примерное лицо. — Этого я точно не знаю… Не успела Маринетт задать еще один вопрос, как раздался дверной звонок.

НЬЮ-ЙОРК, МАНХЭТТЕН. БАШНЯ МСТИТЕЛЕЙ, ШТАБ-КВАРТИРА.

— Да ты хоть понимаешь в какой мы заднице?! Роуди сидел в кресле и нервно стучал ногой по полу. — Очень хочется знать, кем это они нас заменят? — саркастично парировал Сэм. — У них есть еще герои в запасе? Может спецагентов они и найдут, но вот Бога вряд ли. — Давайте дождемся мистера Старка? Он уже поднимается, — спокойно предложил Вижн и окинул взглядом присутствующих. Казалось, только он сохранял ангельское спокойствие в такой ситуации. Стив сидел молча и прожигал взглядом папку с Заковианским договором, который так и не вступил в силу. Он прекрасно помнил события двухлетней давности и понимал, к чему все может привести снова. Около полутора лет Роджерс провел в бегах и за это время он осознал несколько важных вещей. И меньше всего Стиву хотелось раздувать конфликт между ним и Старком снова, ведь чувство вины за события Сибири и утаивание правды насчет смерти родителей Тони до сих пор не давали ему спокойно спать. После подписания некоторых бумаг и своеобразного мирного соглашения Стив внимательно следил за событиями в мире: вникать в политику было достаточно тяжело и неприятно, но как выяснилось необходимо. Последние заявления Совета ОНН, некоторые выпущенные ими документы и разговор с Ником Фьюри очень не нравились Роджерсу. Последние дни Стив провел на нервах: он практически не появлялся в общих комнатах, а приводил документы и удостоверения в порядок, к тому же участившиеся проверки в ЩИТе тоже давали о себе знать вечными вызовами в штаб. «Значит, решили устроить генеральную уборку… Что же вы хотите поставить на пустые места?» Несмотря на занятость, Стив старался проверять свою команду и подмечать состояния участников. Мужчина заметил, что несмотря на плачевное положение Ванды, как лица без гражданства и «нужных бумажек», больше всех на нервах были именно Бартон и Романофф. Они как-то озадаченно переглядывались друг с другом и явно думали об одном и том же. Но вот о чем? Беспокойство Клинта Стив мог объяснить наличием семьи и сопутствующих проблем, которые могли обрушиться на семью Бартонов, но вот о чем так переживала Наташа, Стив не мог и предположить. Раздался небольшой сигнал, который вывел Стива из раздумий, и через несколько секунд в гостиную вошел Старк. Мужчина медленно поплелся на кухню, и казалось, даже не заметил сидящую на диванах команду. Вид у него был, мягко говоря, не лучший. Мужчина взял стакан с верхней полки, налил в него немного воды и, достав из кармана упаковку с растворимыми витаминами, бросил одну капсулу в стакан. Таблетка издала еле слышное шипение и стала растворяться в воде, а вместе с ней уходили и последние надежды Тони на хороший исход. Опустошив стакан, Старк поставил его на стол и повернулся к остальным. По взгляду можно было понять, что Тони был донельзя измотан. Мужчина бегал взглядом по комнате в поисках хоть какой-то поддержи и, заметив папку с договором на столе, резко остановился на ней. — Порадовать, мягко говоря, нечем, — наконец произнес мужчина, нервно вздохнув. — Все так плохо? Тони смерил Стива хмурым взглядом, затем посмотрел на обеспокоенного Роуди и коротко произнес: — Мы в заднице, пошикарнее кэповской. Совет ООН решил, что через три дня мы должны будем явиться в Вашингтон для подписания договора об отставке. Решение обжалованию не подлежит. В комнате повисла гробовая тишина. Тони еще раз окинул взглядом присутствующих, четко считав с их лица недоумение и шок. Мужчина нервно сглотнул, медленно опустился на диван и, закрыв лицо ладонями, что-то неразборчиво пробубнел. «Мда, ребята, натворили мы дел». — Ты шутишь? Клинт отошел первым. Он сидел, задумчиво оперевшись подбородком на правую руку, и в недоумении таращился на Тони. На секунду он нервно засмеялся, но практически сразу же перестал. — Как не подлежит? — подключился Стив. Он был настолько растерян, что с трудом подбирал слова. — Либо мы подписываем, либо… — Тони многозначительно умолк, бросив недовольный взгляд на Роджерса. — А я говорил, договор нам навяжут без вариантов. Рано или поздно. «Я говорил, что так будет. А ты меня не слушал». Стив нахмурился и раздраженно замотал головой. Ему хватало прошлых перепалок с Тони и концерта, который они оба устроили в Берлине. И сейчас у Стива не было абсолютно никакого желания выслушивать от Старка, что он сам был не прав. И все же нервы взяли свое. — Вот только не надо обвинять в этом меня, — огрызнулся мужчина. — Никто тебя не обвиняет, — тут же ответила Наташа. Она выглядела на редкость испуганной и озадаченной. Последние несколько дней она постоянно была с кем-то на телефоне и, казалось, пыталась что-то узнать. Помимо этого Фьюри вызывал на разговор и её, но что именно он ей сказал, было почти никому неизвестно. Команда считала, что ее беспокойство было объяснимо тем, что она единственный агент, среди всех присутствующих с восьмым уровнем допуска. Наташа знала столько секретов и не только ЩИТа и самого Фьюри, но и кучи других важных шишек, что при подобных обстоятельствах с отставкой и угрозами ей было не позавидовать. И пусть эта проблема и считалась причиной озадаченностью Наташи Романофф, Клинт Бартон думал иначе. Вернее знал. Клинт поймал ее напряженный взгляд еще до того, как Тони успел огласить результаты переговоров, и лишь тяжело вздохнул. Он относительно предполагал, с кем Наташа была на телефоне, и догадывался, почему впервые за долгое время она не смогла сохранять каменного спокойствия. — А что с нами будет, если подпишем? Клинт скрестил руки на груди и немного поежился в кресле. — Стива в отставку. Ты, Бартон, твоя семья и Наташа — под особый надзор. У меня подписка об изъятии всех костюмов. Ванда, Вижн и доктор Беннер, как мутанты, уж простите за выражение, отправляются под надзор ООН. Роуди и Сэм будут служить в новом подотряде солдат проекта Оскорп или тоже уйдут в отставку. — А Тор? — задумчиво заметил Сэм. — А это они еще не придумали. Тони вскинул руками и устремил взгляд куда-то в окно. — И что нам делать? — в смятении спросила Ванда, мельком взглянув на Стива. — Ловко они всё спланировали, — подытожил Роджерс и покачал головой. — А что делать… Я не знаю. Стив окинул команду обеспокоенным взглядом. — Варианта два: либо подписываем, либо бунтуем, как Кэп пару лет назад, — предложил Тони. — И это без сарказма сейчас. Вариантов правда не так много. — Получается, среди нас только Тор может что-то сделать? — задумчиво произнес Роуди и посмотрел на Старка. — Тору до наших проблем нет никакого дела, — нахмурившись, сказала Наташа. Женщина что-то усиленно искала в телефоне. Она оторвалась от экрана и с беспокойством в глазах взглянула на Тони. — Что будет с Питером и Маринетт? — Про них ни слова не сказали, — Тони сделал провел рукой по воздуху, словно отрезал что-то. — Хоть что-то радует. «Дети будут в безопасности». — Питер и Маринетт… это кто? — задумчиво спросил Сэм. — Человек-Паук и Чёрная Кошка, — пояснил Клинт. — А почему они не с нами? — поинтересовался Стив. Он знал, что Тони проводил беседы с этими двумя героями и в целом курировал их деятельность, но понятия не имел, кто скрывался за масками. Нельзя было сказать, что Старк как-то скрывал свое наставничество, но и особо не разбрасывался этой информацией. Стив толком не понимал, зачем Тони «занимался подобного рода воспитанием», ведь каждый из их команды был сам по себе. Но когда Старк мельком намекнул ему, что эти двое — несовершеннолетние, то вопросы у Стива отпали сразу. «Тот парень в красном костюме из Квинса в аэропорту Берлине? Он несовершеннолетний? Вот почему Тони назвал его ребенком… Как Старк его вообще нашел?» Он также знал, что Наташа занималась тренировками «со своей преемницей», как ее называла сама Романофф, но Стив не имел и малейшего представления о том, что это была за девушка и тем более он был уверен, что та уж точно была совершеннолетней. Стив бы вообще не узнал, что у Наташи есть преемница, если бы Романофф не спросила у него какой-то вопрос, который показался Стиву одновременно и интересным и сложным. И когда он поинтересовался у нее, с чего вдруг у Романофф проснулось такое любопытство, Наташа лишь пожала плечами и сказала, что ее преемница интересуется историей и хотела бы узнать от Стива некоторые подробности. «У Романофф есть преемница? С каких пор Наташа берет под крыло воспитанниц?» — Они официально не Мстители, так что… Наташа еле заметно выдохнула и снова уставилась в телефон. — И что делать будем? — одновременно спросили Клинт с Сэмом. — Нам нужно время, чтобы придумать решение, — заявил Стив. — Сколько у нас есть? — Я же сказал, три дня. А вообще… без понятия, — устало прошептал Старк. — Пока им не взбредёт в голову еще что-нибудь придумать. — У тебя есть идеи? — Ванда поджала губы. — Нет у меня идей, планов и решений и даже предположительного исхода всего этого, — Тони встал с дивана, громко ударив руками по столу. — Надо выпить успокоительного… А когда-то я говорил, что если мы защитим планету броней и снизим риски вторжения и жертв, то всё станет только лучше. Но меня конечно же никто не послушал! И вот, пожалуйста, чем это обернулось?! Великие защитники земли, герои и примеры для подражания снова выставлены, как кучка преступников, а все потому что кому-то неймется. — Я понимаю, что мы все сейчас напуганы и расстроены, но… — неожиданно начал Вижн. — Несмотря на это у Правительства есть разумная причина так поступать, ведь с тех пор, как мистер Старк стал Железным Человеком возросло количество ситуаций, последствия которых стали все более и более… проблемными. Что уж говорить про космические вторжения. — Завуалировал, — нервно фыркнул Клинт, нервно постукивая ногой. — Я хочу сказать, что количество потенциальных концов света увеличилось, поэтому люди считают, что мы — главная проблема для мира, — подытожил Вижн. — Вот только мне что-то не верится, что так считают все люди поголовно, — фыркнул Сэм. — Это логично, — заверил Стив. — Но Сэм прав. Не мы в 2012-м нападали на Землю, чтобы поработить ее. И в Заковии не мы людей хотели убить, чтобы мир процветал. Да, наша вина в Лагосе, и мы уже понесли за это наказание. Но неужели это настолько сильно очернило всё то, что мы делали для защиты людей? Стив устремил серьезный взгляд на Старка. — Боюсь, для Совета ООН это всё звучит не слишком-то убедительно, Кэп, — Тони с пониманием посмотрел на мужчину. — Наши действия вызывают опасения не только мирных граждан разных стран, но и их властей… Сам понимаешь, что это значит. Они думают, что устранив нас, многие проблемы исчезнут. — Но это слишком опасно… — продолжал Стив. — Не мне, тебе это объяснять, Тони. Они оставляют мир открытым для космических угроз. Как сказал Тор, мы уже показали другим мирам, что готовы к подобному роду вторжениям. И теперь, если мы отступим, если откажемся… — Возможно, они считают, что если не будет нас, то и не будет проблем такого масштаба, — заметил Вижн. — Железная логика, — цокнул Сэм, неодобрительно качнув головой, и закатил глаза. — Короче, думать надо и поскорее, — Тони нервно пробарабанил пальцами по столу. — А пока на нас ошейники с GPS не надели и на прослушку не поставили, надо связаться с доктором Беннером. Мужчина достал из кармана телефон. — Я свяжусь с Т’Чаллой, — поддержала Наташа, встав с кресла. — Нужно узнать, можем ли мы рассчитывать на политическое убежище в его стране. Как станет известно, я сообщу.