Spider-man and Black Cat: Game without rules

НЬЮ-ЙОРК, РАЙОН КЛИНТОНА. ГЛАВНАЯ ЛАБОРАТОРИЯ ОСКОРП. ОКОЛО ДВУХ ДНЕЙ НАЗАД

Мак Гарган стоял облокотившись спиной на белую металлическую стену коридора лаборатории, скрестив руки на груди, и недовольно поеживался от холодка в теле. Уже около пятнадцати минут он сверлил взглядом противоположенную стеклянную стену и наблюдал за одним ученым, который разочарованно и обеспокоено смотрел на чемоданчик с колбами. Гарган медленно покусывал деревянную зубочистку у себя во рту и о чем-то думал, в какой-то момент он ухмыльнулся и довольный покачал головой. В коридоре было практически темно: горело пару ламп, которые слегка намечали контуры плитки на полу. Гарган отвлекся от наблюдений и бросил взгляд на наручные часы: было полдесятого вечера. Мак покачал головой, и услышав звук в конце коридора, повернулся туда. Из главного входа медленно вышел Отто и двигался прямо по коридору. Гарган выпрямился и двинулся на встречу мужчине. — Почему так долго? — раздраженно фыркнул Мак, изучая взглядом Октавиуса. — Ой, прости сынок, папа задержался на работе, — огрызнулся мужчина, смерив того недовольным взглядом. — В отличие от тебя, Гарган, у меня куча дел. — Так и скажи, что в туалете застрял, — хохотнул мужчина. Гарган кивнул в сторону еще одного коридора и двинулся туда. Отто лишь закатил глаза и, тихо цокнув, направился за ним. — И ты уверен, что нам это нужно? — недоверчиво спросил Октавиус. Он поправил слегка съехавшие на носу очки и со скепсисом глянул на Мака. — Босс сказал, что сыворотка готова. Им осталось только все подписать, — Гарган шмыгнул носом, утерев его краем рукава рубашки. «Мда, манерами он не отличается». — Сколько он обещал тебе за это, Гарган? — с издевкой спросил Отто. — Двадцать. За одну голову. Гарган ответил с таким восхищением, словно это было главным достижением за всю его жизнь. На эти слова Отто лишь поморщился и снова спросил: — И ты собираешься найти всех? — Их всего двое, а с этими Мстителями… Норман справится сам. Для меня главное, чтобы Озборн мне заплатил. — Жадность тебя погубит, Гарган, — покачал головой Октавиус. — Попомни мои слова. — Ой-ой-ой, — передразнил того мужчина и недовольно цыкнул. — Кто бы говорил, доктор Осьминог. Я хотя бы за материальным охочусь, а не за выдуманной славой и признанием. Или что, ты у Нормана за «спасибо» работаешь? Отто с раздражением смерил взглядом Гаргана и ускорил шаг, чтобы больше не выслушивать в свою сторону издевок. Ему хватило этого в школе и на первом курсе университета. Сотрудничество с Маком доставляло ему только проблемы и изрядно трепало нервы. Иногда Октавиусу казалось, что Гарган назло начинал его подначивать и подкалывать. Мужчина знал, что Мак славился своей жестокостью, жадностью и любовью к ядам, но чтобы медленно отравлять жизнь тому, с кем ты в одной лодке… «Быстрее б Норман тебе уже заплатил». — Супер-мега-крутой протез, — протянул Гарган, прикрыв глаза. — Что он тебе даст? Думаешь, Норман купит его задорого? — У нас с ним договор. Гарган рассмеялся. — Ты смотри-смотри! — едко продолжал мужчина. — Вот сейчас Озборн шнурки завяжет и бросится тебе в ноги с миллионами. Или сколько ты там хочешь за свою каракатицу? Отто цокнул и закатил глаза. — Ааа… — протянул Мак. — По глазам вижу, уже думаешь: «А не продешевил ли я его?» — Я действую, как и ты, в своих интересах, — раздраженно ответил мужчина. — Я разработал ему протез и почти закончил свой. Если бы я не тратил время на твой хвост… Но не успел Октавиус договорить, как Гарган его перебил: — Кончай жужжать, дядя! — Мак бегло прочитал табличку на двери. — Сюда. Архив главной лаборатории встретил темнотой и большими слоями пыли. Отто в удивлении вскинул бровями, явно подумав о том, что сюда не заходили как минимум год, и поморщился. Гарган лишь нахмурился и хмыкнул. Мужчины прошли внутрь помещения и стали осматриваться. — Что мы тут ищем? Октавиус аккуратно ходил меж стеллажей, чтобы лишний раз не вдохнуть пыли, которая и без того скапливалась в носу и заставляла мужчину периодически чихать. Он бегло рассматривал старые записи, полки с документы, огромные «древние» столы с кипами бумаг и вырезками из газет. — Мне тут два дельца нужны, — тихо ответил Мак и, заметив две папки с надписями «Личное дело №15: PBP-SM-01» и «Личное дело №17: MBD-BC-02», ехидно ухмыльнулся и взял в руки. — Меня с собой ты зачем потащил? — Позже поблагодаришь меня за это. Отто в замешательстве уставился на Гаргана, пока тот коварно улыбнулся и, прожигая мужчину своими темно-карими глазами, протянул ему одну из папок. — Кажется, ты с ним знаком? Отто окинул недоверчивым взглядом Мака и открыл папку. От увиденного его глаза тут же расширились и мужчина в недоумении прошептал: — Паркер? Улыбка на лице Гаргана стала еще шире. — Питер Бенджамин Паркер, — протянул мужчина. — Он же Человек-паук, твой давний враг. Тот, кого ты так яростно искал, был у тебя под носом все это время, — Гарган ухмыльнулся, довольный собственными словами. — Но кто еще интереснее, так это его подружка, — он махнул второй папкой перед лицо Отто и направился на выход из архива. — Как-бишь ее там? А! — воскликнул мужчина. — Маринетт Бриджит Дюпен… Отто молчал. Он захлопнул папку с характерным звуком и отдал ее Гаргану. Мак проводил его довольным взглядом и двинулся на выход из архива. Эмоции на лице Октавиуса сменяли другие: удивление, страх, отрицание, грусть и наконец ненависть. «Безобидный ботаник Паркер». Отто не мог поверить в увиденное, но что больше его раздражало, так это правота Гаргана. «Тот, кто был мне нужен, был у меня под носом всё это время, а я не замечал». Мужчина переполняла злость. С первого дня, как Питер появился в его лаборатории, Отто сразу же отметил ум и изобретательность парня. Для своих шестнадцати Питер обладал гениальным интеллектом: парень был способен довести пневмопривод до нужного сопротивления с помощью зубной щетки и растворителя, избавив Октавиуса от подбора и покупки новых деталей. Отто отмечал для себя, что в прикладных науках Питер обладал феноменальным даром. И чем больше парень проявлял себя на разных тестах или при помощи конструирования, тем больше Октавиус проводил параллель между собой в шестнадцать и Питером. И больше чем на сто процентов мужчина был уверен, что они с Питером были очень похожи: закомплексованные, неуверенные в себе, но чертовски умные. «Как же я ошибался…» Двое спустились на лифте и вошли в огромный зал: в нем находилось несколько специальных кресел с ремнями для рук и ног, медицинские кушетки и прочие вещи: на столах лежали медикаменты, шприцы, военная форма, снаряжение состоящее из разного вида оружия. В креслах сидели люди, к ним были подключены капельницы с каким-то раствором, медленно попадающим в организм. По периметру зала была выставлена охрана, способная остановить любого, кто надумает сбежать. Норман внимательно осматривал кандидатов и наблюдал за их состоянием. Когда он заметил Отто и Мака, то повернулся к ним и в ожидании посмотрел на мужчин. — Папки у нас, — коротко сказал Гарган. — Отлично, но придется подождать. Через два дня мы начинаем. — А сейчас, что на милость, ты прикажешь делать? — недовольно фыркнул Мак. — Ждать, — холодно и строго ответил Норман и снова повернулся к солдатам. — И не вздумай ослушаться. Гарган лишь цокнул, а затем бросил ехидный взгляд на Отто.

НЬЮ-ЙОРК, ВЕРХНИЙ ВЕСТ-САЙД. «МИДТАУНСКАЯ СТАРШАЯ ШКОЛА ТЕХНИЧЕСКИХ И ГУМАНИТАРНЫХ НАУК»

Опустевшие школьные коридоры выглядели спокойно и загадочно: хотелось изучить каждый уголок и шкафчик, найти какое-нибудь сокровище, или, на худой конец, спрятанный старый костюм Питера. Маринетт немного задержалась после занятий, чтобы поговорить с учителем и директором по поводу проекта. Попытки договориться практически увенчались успехом: девушка не только воспользовалась советом дяди, но и решила применить некоторые уловки Наташи, которым та научилась за время обучения. И всё практически получилось, но всплывшие небольшие долги по учебе испортили ей всё. И даже, казалось бы, непробиваемый аргумент о «стажировке у Тони Старка» оказался менее эффективным, чем отсутствие задолженностей по алгебре и геометрии. Маринетт снова поймала на себе сочувствующий взгляд миссис Браун и, смерив немного недовольным и расстроенным взглядом мистера Сакофанта, молча вышла из кабинета. «Попросите меня ещё раз в конкурсе поучаствовать. Я на вас также посмотрю». От это мысли Маринетт лишь фыркнула и сильнее сдала лямку сумки. — Маринетт?! — послышался голос Адриана. Девушка вздрогнула. По телу волной пробежали мурашки, руки похолодели, а в горле запершило. Она остановилась и, прикрыв глаза, тихо цокнула, стараясь выдохнуть все вмиг образовавшееся напряжение. За последний год она практически никогда не оставалась с Адрианом наедине. Она даже просила Алью ни под каким предлогом не отлучаться в такие минуты, потому что находиться один на один с парнем ей было не выносимо. До последнего разговора со Старком что-то до сих пор терзало ее в этом всем. Сейчас Маринетт даже удивилась, что так вздрогнула. Она чувствовала, как кончики ее пальцев поледенели, а в груди появился такой неприятный ком тревоги, что та силой себя сдержала, лишь бы не сорваться с места и не убежать. «Что это со мной? Почему мне так страшно?» Маринетт зажмурилась и, глубоко вздохнув, медленно выпустила поток воздуха из легких. «Вспомни, чему тебя учила Наташа». Она вспомнила этот прием, который по словам Романофф помогал быстро прийти в себя и «включить мозг». Маринетт не раз им пользовалась и зачастую он работал на ура, в особенности перед важными контрольными или сложными ответами у доски. Сейчас был точно такой случай. И первое, что Маринетт поняла, как только выдохнула, так это то, что последнее, чего ей хотелось сейчас, это разговаривать с Адрианом. «Теперь и ты ещё…» Девушка повернулась и уставилась на блондина. Они стояли в пустом коридоре и молча смотрели друг на друга. «И без возможности сбежать». — Чего тебе? — небрежно бросила Маринетт. Она внимательно и слегка придирчиво осмотрела Адриана, который выглядел растерянным и не таким уверенным, как утром. Маринетт была уверена, что тому поспособствовал их с Питером выпад, хотя это было бы вернее назвать защитой. Она ни разу не припоминала, когда бы они с Паркером «нападали» первыми и пытались кого-то унизить или оскорбить. Они оба следовали одному правилу: «Пока не тронули — не бей». — Я насчет проекта… — неуверенно начал Адриан. — Какую тему ты хочешь взять? — Стив Роджерс как историческая личность, — коротко ответила девушка. — Я хотел взять про изобретения Тони Старка. «Если бы ты только знал, как мне плевать, ты бы расплакался». — Мы же проект вместе делаем, поэтому надо найти компромисс, — заключил Адриан. Маринетт тяжело вздохнула. Последнее, чего она сейчас хотела, это возиться оставшийся месяц с проектом вместе с блондином. — Послушай, я хочу сделать про Стива, ты — про изобретения, — она окинула Адриана уставшим взглядом. — Можем помочь друг другу, если договоришься с миссис Браун и директором. Мистер Сакофант тебя любит, поэтому у тебя не возникнет труда его убедить. Я вообще хотела сделать проект с Питером, а ты можешь сделать его с Хлоей, потому что обычно она сама их не пишет и у тебя будет полная свобода. И тогда ни у кого из нас не возникнет проблем с пониманием, — заключила Маринетт. Адриан помолчал с минуту и спросил: — Ты точно не хочешь делать проект вместе? Маринетт молча отрицательно мотнула головой. Её намерения были ясны. — Ты обижаешься на меня? — он прищурился и взглянул прямо в глаза девушке. — Я не обижаюсь на тебя, — как можно спокойнее ответила Маринетт. Ее терпение подходило к концу, но руки почему-то все равно продолжали дрожать. — Но я не хочу работать с человеком, который растоптал и меня и всё, что мне было дорого. В одно мгновение Адриан застыл, явно не ожидавший такой откровенности, а после нахмурился и нервно дернул лямку своей сумки. Извиняться, по всей видимости, было бесполезно глупо. — Я всего лишь сказал, что ты мне не нравишься, — парень недовольно цокнул. — Не устраивай сцен, мне этого дома хватает. Лицо Маринетт больше не выглядело уставшим. В ее глазах снова блеснул тот огонек. По ее внешнему виду можно было понять, что на мирный диалог она была больше не способна. Даже не смотря на то, что ее изрядно потряхивало от тревоги, Маринетт сохраняла практически чистый рассудок. Она нахмурила брови и раздраженно поджала губы. «Если захочу, бродвейский мюзикл тебе устрою». — Я знал, как сильно тебе нравлюсь. Я не хотел тебя обижать, но вам же, девочкам, пока грубо не скажешь, до вас не дойдет. — Хочешь сказать, ты оказал мне услугу? Так сказать, позволил «разочароваться и разлюбить»? — А мне и дальше надо было терпеть твои взгляды, намеки и дурацкие подарочки? — цокнул Адриан. — Ну если тебе приходится терпеть чью-то любовь… — ответила девушка. — Это очень странно. — Любовь — это взаимность, а не когда ты бегаешь за мной по пятам и заглядываешь в рот, — фыркнул парень и покачал головой. — И что тебе мешало сказать об этом раньше, а не затягивать «свои мучения» на несколько лет? Адриан помолчал, а затем слегка прищурился и словно выплюнул: — Потому что я тебя жалел. Сердце Маринетт пустило удар. Она ненавидела это. Всю свою жизнь она сталкивалась с этим «жалением». Зачастую это случалось, когда у нее спрашивали про ее родителей, а когда слышали, что они умерли и ее растит дядя, то тут же сыпали извинениями и сожалением. Но в особенности Маринетт возненавидела эти вопросы, когда в начальной школе толпа женщин — мам ее одноклассниц — стали интересоваться у нее, где ее мама и почему девочка стоит одна. А когда те услышали, что мамы у нее нет, то с таким напором кинулись ей помогать и жалеть, что Маринетт стало тошно. Однако сейчас самым страшным и неприятным стало для Маринетт то, что Адриан знал это. Он знал, что она ненавидела, когда ее жалеют. Она сказала ему об этом всего один раз, когда им было еще по 13-14 лет, и они гуляли в парке. Маринетт в тот день проехалась коленками по асфальту, не сумев затормозить на роликах, и когда Адриан попытался ей посочувствовать, то та резко его одернула и сказала, что сожаление ее бесит. После, когда они уже сидели на лавочке, она рассказала ему про тот случай из начальной школы. Тогда Адриан ей понимающе кивнул и сказал, что тоже не любит подобные высказывания. А сейчас он превратил это в оружие против нее. «Когда он успел стать таким жестоким?» — Зря только силы тратил… — хрипло выдавила Маринетт. — Я не знала, что заставляла тебя «терпеть себя». Но раз уж такое дело, ты мог бы сказать это через общих друзей. Она посмотрела Адриану прямо в глаза, почувствовав, как внутри что-то рухнуло. Она совсем не узнавала этого человека, в которого была влюблена столько времени. «А может Наташа была права, и я любила его образ?» Внезапно Маринетт показалось, что она оказалась на крыше тренировочного центра ЩИТа, где Наташа учила пользоваться ее снаряжением для спуска по стенам. Тогда она стояла лицом вперед, глядя на большую высоту под ногами и нервно сжимала кулаки, придерживая часть экипировки на поясе. Она помнила, как тяжело дышала, пытаясь унять страх в груди, пока Романофф поправляла свое снаряжение. И сейчас, когда девушка смотрела на Адриана, она видела ту пропасть под ногами и чувствовала тот страх, сковавший ее в тот день на крыше. Она впервые видела в его глазах столько ненависти и презрения. И самое страшное, что Маринетт поняла в тот момент, это все было для нее. Он был для нее той пропастью, пустотой, мраком, который пугал ее в детстве, затем на тренировках с Наташей, а теперь и тем, что просто стоял перед ней и всматривался в нее. Маринетт нервно выдохнула, но вдруг, словно взаправду, почувствовала, как чьи-то руки крепко взяли ее за плечи, а в ушах раздалось четкое:

«Даже если упадешь — не разобьешься. Ты прочнее, чем мрамор. Помни это».

Это были слова Наташи, которая та сказала ей это в день «экзамена», перед тем, как Маринетт собралась и полезла с высотки вниз. Эта фраза настолько вразумила Маринетт сейчас, что она прищурилась и, оперевшись на одну ногу, скрестила на груди руки. — Я не обязан перед тобой оправдываться, — твердо заявил Адриан и сделал пару шагов в сторону девушки. — Я не… — Так я и не требую, — перебила его Маринетт. В ее голосе впервые прозвучала сталь и строгость. — Знаешь, я признаю, что была неправа, — неожиданно согласилась она и сделала шаг вперед. Адриан легко улыбнулся и уже хотел было что-то сказать, но девушка продолжила: — Я действительно многое себе выдумала о тебе. Она чувствовала, как внутри нее разгоралось пламя, которое вспыхивало в ней всякий раз на тренировках во время отработки боевых навыков, стрельбе и конечно же на уроках торговли информацией. Она помнила, как Наташа давала читать ей учебные пособия по психологии, а потом на практике показывала, как и что она должна была сделать, чтобы не только выудить из человека нужное, но и «наступить тому на горло». Маринетт использовала эти приемы несколько раз на своих «экзаменах» и в бою, когда они с Питером допрашивали крупных шишек наркокартелей или своих друзей суперзлодеев, но девушка и не думала применять это в жизни с ее знакомыми. Однако сейчас, когда Адриан задел ее за живое, когда Маринетт снова почувствовала, что тот решил уколоть ее «просто потому что он может», она вдруг вспомнила разговор в спортзале. Тони тогда сказал ей про боль и пружину, и что чем сильнее на нее давить, тем больнее она отскочит и что девушке лишь стоит направить ее «в нужное русло». В голове Маринетт родился план. Она не была до конца уверена, что ей стоило так поступать, но та поддержка от Старка, которую она получила в тот день, словно стала последней гирей на чашу весов для этого поступка. «Видит Бог, я не хотела». — Я любила тебя так, что видела в тебе то, чем ты никогда не обладал, — она сделала небольшую паузу, как бы давая тому время осмыслить. — Ты был для меня всем, но я рада, что это «всё» оказалось «абсолютным ничем». Пустышкой. Маринетт выплюнула последнее слово с таким отвращением, что от подобного лицо Адриана сначала побледнело, затем покраснело от злости, а потом и вовсе побагровело. Девушка заметила, насколько он был напряжен: на его виске была заметна вздутая вена, челюсть была сжата с такой силой, что еще чуть-чуть и можно было бы услышать скрежет зубов, взгляд был яростным, но на удивление глаза выражали лишь пустоту и безмерную оскорбленность. — Знаешь, я не знаю, что с тобой случилось и почему ты стал таким… — Маринетт умолкла, подбирая правильные слова: — таким озлобленным… Наверное, в этом виноват твой отец. И знаешь что? Мне искренне тебя жаль. Маринетт умолкла, давая парню время прийти в себя. Она заметила, что Адриана немного трясло то ли от злости, то ли от обиды, то ли от чего-то еще. Парень выглядел так, словно только что получил удар под дых и пытался разогнуться, хотя внешне сохранял абсолютное спокойствие. Его выдавали глаза. В них читалось что-то безутешное и по-настоящему болезненное для него самого. И Маринетт знала, что это было, ведь она ударила в его самое больное место. Как и он. Девушка этим абсолютно не гордилась, но ей больше не хотелось позволять вытирать о себя ноги. — Предлагаю больше не доставлять друг другу проблем, а решить здесь и сейчас, кем мы останемся друг другу и что сделаем с проектами. — Одноклассники, — сдавленно произнес парень, сжимая лямку свое сумки. — Друзьями мы уже не будем. Тем более, у тебя уже есть дружок. Все это время находившийся за углом Питер немного нахмурился и прислушался. Он аккуратно высунулся из-за угла и прожигал недовольным взглядом блондина. Питер и не думал специально караулить Маринетт и уж тем более подслушивать такой откровенный разговор, свидетелем которого он все же стал. Он бегал по школе как ошпаренный, чтобы найти девушку и рассказать ей о последних событиях, о которых ему сообщил неожиданно позвонивший Стив. Питер вообще не ожидал получить от него звонка, но мужчина быстро объяснил, почему позвонил он и что Тони сейчас занят, а Наташа в больнице. — Ааа, вот оно в чем дело, — протянула Маринетт и прищурилась. — Ты завидуешь Питеру. Бесишься, что он стажируется у Старка, а не ты? Питер тихо хихикнул, тут же прикрыв рот рукой. — Слушай, если ты переживаешь по поводу того, что я буду пытаться разрушить твои отношениям с Кагами, то можешь расслабиться. Мне этого не нужно. Я уважаю твой выбор, и ваши отношения с ней. — Я тебе не верю, Маринетт, — холодно отрезал Адриан. — Ты сталкерила меня несколько лет, подкидывала валентинки в ящик и один раз даже написала анонимное любовное письмо. Я не верю, что ты можешь просто взять и понять, что есть другая девушка в моем сердце. — Это только твои доводы, — парировала та. — Прошел год. Мне кажется, что изменился не только ты, но и я. И я в состоянии осознавать, что я делаю и как поступаю. А если ты считаешь, что мне не хватило ума понять, что твое «нет» — это «нет», то ты ошибаешься. — Возможно, ты права, — кивнул парень. — Но это не изменит того, что я не верю тебе в подобных делах. В последнее время ты стала другой. И это меня настораживает, — на секунду он задумался. — Знаешь, я думаю, нам лучше и вовсе не общаться. Я не уверен, что ты будешь положительно на меня влиять. Маринетт это практически рассмешило, но предельный уровень гнева, закипающий у нее в крови, пересиливал желание рассмеяться. Тем временем Питер, который все еще неподвижно стоял за углом и пытался не выдать себя, медленно покачал головой и прикрыл ладонью лицо. «Плохо на тебя влиять? Да ты сам на себя плохо влияешь, парень». — Ответь мне на один вопрос. Почему ты поддался влиянию из вне? — задумчиво спросила девушка. — Ты ведь никогда не был таким, как они… Как Хлоя, Ким, Флеш или остальные из их компании. — Я и сейчас не такой, как они. Просто многое поменялось, Маринетт. В моей жизни есть вещи, которые ты не сможешь понять, — сухо ответил Адриан и смерил Маринетт пронзительным взглядом. — Я договорюсь с директором, чтобы я все сделал с Хлоей, а ты с Питером. Адриан дернул лямку сумки и двинулся к выходу, пройдя мимо девушки. Маринетт тут же изменилась в лице: в ее глазах больше не было того огонька — вместо этого в них отражалась глубокая печаль и разочарование, а губы больше не изображали улыбку. В груди что-то неприятно щемило и, казалось, перекрывало ей доступ к кислороду. Горло зудело изнутри, словно покусанное пчелами, но не смотря на всё это, девушка понимала, что приняла верное решение. — И Адриан! — окликнула его Маринетт. Парень остановился, но не обернулся. — Не ошибись при выборе друзей. Адриан ей ничего не ответил и молча ушел. Когда Маринетт осталась одна, Питер тихо вышел из своего укрытия, не зная, как начать разговор. Девушка стояла посреди коридора и словно пыталась восстановить дыхание, будто сбившееся после кросса. Ком тревоги и отчаяния снова подкатил к горлу, и как бы усиленно Маринетт не пыталась его проглотить, у нее не получалось. Ненависть и обида выжигали ее грудную клетку изнутри. По горлу словно разливался кипяток, заставлявший ее медленно и протяжно взвыть от боли. «Как я вообще сдержалась, чтобы не влепить ему пощечину…» Маринетт не понимала, как Адриан мог быть настолько уверен в том, что был прав. Прав в своем паршивом поведении и отношении, прав в своих резких словах, прав в том, что Маринетт сама была виновата в своих чувствах. Девушка сделала глубокий вдох и постаралась медленно выдохнуть и вместе с этим выпустить все скопившееся напряжение. Ее абсолютно не радовало то, что за три минуты разговора она стала как выжитый лимон. Ведь вечером ее ждали важные дела, а сил, чтобы жить толком не было. Маринетт уже было развернулась, но неожиданно увидела растерянного Питера, выбравшегося из своего укрытия. — Ты что, подслушивал? — ее голос дрогнул. Ей вдруг стало невыносимо стыдно перед Питером за то, что он видел, как будто она унижалась перед парнем, которому плевать на нее. За то, что она выглядела такой слабой и беспомощной, что решилась на такой отвратный поступок. — Да, то есть, нет. Я не специально, — начал тараторить Питер в свое оправдание. — Просто тебя искал, вот и услышал. Он умолк и неловко потупил взгляд. Всё время, что он прятался за углом, слушая то, как Адриан пытался втоптать девушку в грязь, а затем, как Маринетт дала тому отпор, он ни разу не пропустил мысли, что девушка сделала что-то не так. Питер был поражен тем, как Маринетт ответила блондину на его издевательства, особенно после того, как услышал, что Адриан заговорил про жалость. Он тоже знал про ту ситуацию из начальной школы, которую Маринетт рассказала ему после одного из разговоров про Наташу. И когда по словам Адриана и его взгляду Питер понял, что тот тоже был в курсе, то тот час захотел вмешаться. Он поражался, какое железное самообладание было у Маринетт, что та не влепила блондину пощечину или не начала кричать, ведь Питера встряхнуло еще на том моменте, когда Адриан сказал ей про «закатывание сцен». Единственное, что немного напугало Питера, было то, с какой поразительной точностью Маринетт била по слабым местам Адриана. С каким холодным расчетом она подбирала слова и метала их в парня словно ножи, приколачивая его к «Колесу Смерти», как в старых американских фильмах. Питер знал, что Наташа обучала Маринетт «владению словом», но даже когда он видел это на практике с преступниками и суперзлодеями, это не поражало его настолько сильно. Нельзя было сказать, что Питер как-то осудил ее за этот прием, даже скорее поддержал, потому что сам сегодня устроил нечто подобное с Флешем и вполне был готов повторить это ещё раз, если бы тот снова полез с издевательствами. Однако по сравнению с Маринетт, мастерством слова Питер не обладал. «Видимо мне стоит у нее поучиться». Однако глядя сейчас на измученное и поникшее лицо девушки, Питер думал лишь о том, что после этого разговора ей стало плохо. И он совсем не знал, как мог бы ей помочь. Питер вообще не любил ситуации, в которых не мог ничего сделать. Чувство собственной беспомощности просто убивало парня. А «просто находиться рядом» по совету Тони Старка ему было невыносимо. Особенно глядя на то, как Маринетт было тяжело. Питер помнил, как в один из школьных дней заглянул к Маринетт в класс во время контрольной по геометрии, чтобы по просьбе учителя забрать книги у миссис Стинкли. Эта женщина вызывала в Питере какое-то неописуемое чувство дискомфорта и тревоги. Еще он замечал, что от нее часто странно пахло, а глаза были пожелтевшими от какой-то болезни. Отчасти Питер был рад, что пересекался он с этой женщиной редко, ведь алгебру с геометрией у них вел другой преподаватель. Маринетт повезло меньше. Он стоял у учительского стола и ждал, пока миссис Стинкли закончит рыться в полках с книгами и набирать необходимое чтиво. Его взгляд был прикован к Маринетт. Она сидела с таким измученным и озадаченным видом, стараясь решить одну из задач контрольной работы, что Питер невольно сделал шаг вперед и тут же себя одернул. Он знал, что подобной «помощи» миссис Стинкли не одобрит, а Маринетт лишь достанется из-за него. Питер знал, что девушке тяжело давались некоторые задачи, в особенности если это были задания по тригонометрии. И сейчас как раз была контрольная по ним. Он навсегда запомнил то ужасное ощущение собственной беспомощности, когда увидел, как Маринетт посмотрела на него и медленно покачала головой, давая понять, что дела у нее совсем плохи. Это чуть ли не заставило Питера взвыть. Ситуацию усугубляло и то, что из-за этой контрольной Маринетт могла лишиться возможности поехать на экскурсию в музей искусств, а после отправить статью по теме на конкурс. Питер знал насколько для нее это было важно, ведь еще несколько дней назад во время ночного патруля он слушал ее рассказы о художниках и картинах, которые ей безумно нравились. Парень тогда еще предложил сходить в одну из картинных галерей, чтобы посмотреть на произведения современного искусства, в которых Маринетт тоже неплохо разбиралась. И хоть он сам мало что понимал, если видел эти картины, он любил, когда Маринетт начинала пояснять ему каждую деталь. Он даже сам мало по малу начал интересоваться этим. И не смотря на то, что он и не рассказал этом девушке, Питеру было это даже интересно. Однако в тот момент Питер думал лишь о том, как он может помочь Маринетт. Питер знал, что если бы миссис Стинкли не было в классе и у них в школе не поддерживалось стукачество, он бы бросился решать всю контрольную за Маринетт. От нервов он стал дергать ногой и прожигать взглядом женщину, которая все никак не могла найти нужное пособие. Когда же та наконец отдала ему все нужные учебники, он еще раз посмотрел на Маринетт и, сжав зубы, вышел из класса. — В общем, Наташа в больнице, на нее напали… — наконец прервав неловкую паузку произнес Питер. — Что… — абсолютно потерянно прошептала Маринетт. Эти слова словно ударили ее по ногам, и она почувствовала, как упала. — Два огнестрела, но она жива и сейчас в больнице, — тут же заверил Питер. — Пойдем, — он кивнул в сторону другого выхода, чтобы ненароком не наткнуться на Адриана. Двое шли по коридору в абсолютном молчании. Питер смотрел прямо перед собой, напряженно сведя брови и размышляя, как бы он мог утешить Маринетт. Как вдруг парень услышал, как та шмыгнула носом. — Если тебе станет легче, то не сдерживайся. — Как-я-его-ненавижу… — по словам разъяренно выдавила Маринетт. — Но что с этого толку? Я как была посмешищем, так им и осталась. И никакая стажировка у Тони Старка это не поменяла. Маринетт остановилась и, уставившись под ноги, зажмурилась. Питер остановился рядом и в ожидании посмотрел на нее. — Я многое поняла, Пит. И мистер Старк с Наташей мне в этом помогли, но… Хоть я больше и не задаюсь миллионом вопросов, почему он меня не выбрал. Я всё еще смотрю на Кагами и понимаю, что никогда не смогу быть такой как она, — Маринетт на секунду замолчала. — Кагами ведь и вправду хороша во всем. В учебе она блестящая отличница, в спорте превосходная чемпионка, в жизни красивая, утонченная и изящная. Она талантище! И как бы я не хотела этого признавать, Адриан такой же, как она. Известная модель, круглый отличник, король школы и наследник Agreste, даже если его собственный отец ненавидит. Питер покачал головой. — Он идиот, Мари. Девушка подняла уставший взгляд на Питера, но тот лишь с уверенностью заглянул Маринетт в глаза. — Ты не права насчет него. И ты только что ему это сказала. Маринетт нахмурилась. — Сама посуди, кто он без своего известного папаши? Точно король школы, не модель и не наследник компании. Почему он отличник? Да, он умен и действительно знает некоторые науки, но ты знаешь, что он «приоритетный ученик». А как к таким относятся учителя? — С поблажками… — прошептала девушка. — Вот именно, — твердо сказал Питер. — Когда я не делаю домашние задания, потому что трачу время на патруль, стажировку или даже эти дебильные проекты, которые мне суют учителя, я получаю или неут или снижение рейтинга. А когда не делает он, потому «забегался за показом» — учителя закрывают на это глаза. — Что… — растерянно переспросила Маринетт. Питер ничего не ответил, а лишь согласно закивал. — Я давно это заметил, просто не озвучивал, но… Учителя относятся к нам с тобой (и не только к нам) не очень-то справедливо. Когда им нужно — они отправляют нас на конкурсы и конференции, а когда нет… Мы получаем понижение рейтинга, отработки и проблемы. «Это и вправду не честно», — пронеслось в голове у Маринетт. — В общем, я хочу сказать, что… — уверенно начал парень, но на полуфразе замолчал. Слова застряли у него в горле. Он так давно хотел это сказать, но все никак не решался, потому что боялся, что всё испортит, что сейчас, казалось, он вообще не мог разговаривать. Питер быстро посмотрел на в ожидании смотрящую на него Маринетт, затем набрал в легкие побольше воздуха, на секунду зажмурился и, почувствовав как краснеют его лицо и уши, быстро произнес: — Ты красивая и талантливая. «И ты не видишь себя такой, какой вижу я». Он неловко улыбнулся и тут же провел ладонью по волосам от нервов. Маринетт приоткрыла рот от удивления, желая тут же что-то ответить, но вместо этого расплылась в такой смущенной и глупой улыбке, что ее щеки вспыхнули красным, а глаза засияли. — Ты правда так считаешь? — прошептала она. Питер кивнул и от неловкости стал улыбаться еще сильнее. — Ты просто не замечаешь того, сколько добилась сама, без связей! — уже более уверенно продолжил парень, стараясь угомонить громко стучащее сердце. — Ты же почти Мститель. Ты тусуешься с Тони Старком и Черной Вдовой. Ты спасаешь город и тебя любит народ. Ты занимаешься в личной лаборатории мистера Старка. У тебя есть лучшая подруга, которая за тебя шею кому угодно перекусит. Маринетт рассмеялась и, неловко опустив взгляд, тут же посмотрела на хитро прищурившегося Питера. — А еще у тебя есть Человек-паук, который точно примотает его паутиной к Статуе Свободы, если он хоть ещё раз тебя обидит, — неловко добавил Питер, немного снизив тон голоса. Маринетт улыбнулась еще сильнее, потом задумалась, прикусив губу, и медленно кивнула. Затем она молча подалась вперед и нежно обняла парня. Маринетт медленно обвила руками его плечи, прислонилась щекой к его щеке и прикрыла глаза. Питер застыл. Ему доводилось раньше обнимать Маринетт, но эти случаи были в основном в бою и настолько редки, что каждый раз был для него как первый. Вот и сейчас он почувствовал, как его тело бросило в приятную дрожь, а потом в голове взорвалось сотни фейерверков сразу. Мир сузился до одного единственного ощущения — ее объятий. Питер чувствовал, как руки Маринетт аккуратно обнимали его за плечи и как девушка осторожно прижималась к нему. Он чувствовал, как ее слегка учащенное дыхание обжигало его ухо и как ее теплая щека касалась его щеки. Вдруг он вспомнил, как они спали вдвоем на ее кровати в ту ночь, когда он забрался к ней в окно, ища спасения от собственных кошмаров. Как они лежали в ее кровати и поначалу он боялся даже коснуться ее, а потом… «Давай, Питер, не робей». Его руки, до этого безвольно висевшие вдоль тела, обвили девушку в ответ и осторожно прижали к себе. Возможно Питер позволил себе немного больше, чем должен, но одну руку он все-таки положил девушке на талию, а вторую расположил немного выше на спине. От этого сердце Маринетт заколотилось сильнее, а по телу пробежала волна мурашек. На секунду ей стало страшно. Вдруг все как в тот раз? Но как только она почувствовала, как Питер аккуратно уткнулся носом в ей плечо, то расслабилась. — Знаешь, мне не так часто везет с близкими людьми… Но я счастлива, что ты есть в моей жизни, Пит… — прошептала девушка и тут же от неловкости сжала губы. Питер чувствовал, как трудно давались ей эти слова. Он знал, что Маринетт боялась быть отвергнутой, но ощущал, как её переполняла благодарность и что-то еще, что Питер не мог понять. — Мне повезло с тобой куда больше… — не подумав, ответил Питер. Он тут же что-то буркнул себе под нос, немного напрягся от волнения и быстро добавил: — Хотя бы потому, что ты печешь такое печенье, за которое мне хочется выжить любой ценой. Маринетт улыбнулась и тихо захихикала. — Дурак ты, Паркер… Девушка облегченно выдохнула, почувствовав, как весь груз, который Адриан умудрился повесить на нее за пару минут разговора, быстро сполз с ее плеч. Она нехотя отпустила Питера и, сделав шаг назад, слегка мотнула головой, чтобы убрать волосы. Питер выдохнул и нервно прокашлялся. — Знаешь, если бы не ты, я бы так и терпел издевательства Флеша, — сказал парень и с улыбкой взглянул на Маринетт. Та лишь покачала головой и хохотнула, а Питер довольно улыбнулся и начал смеяться. Маринетт не удержалась и тоже подхватила смех. — Нам нужно прекращать сравнивать себя с другими. Ни к чему хорошему это не приводит, — на несколько секунд Питер перестал хохотать, но от пришедшей в голову шутки, снова начал посмеиваться. — Да, я не Тони Старк. Но и Адриан, знаешь ли, не Капитан Америка! Маринетт начала смеяться еще сильнее. — Нет, ну, а что?! У него пресса нет и сальто он не умеет делать. — Знаешь, я кажется рада, что мы с ним перестали общаться. Это явно было правильным решением, потому что я никогда так за три минуты разговора не выматывалась. — А что с проектом-то? — Он все решит, особенно с учетом того, что я ему наговорила, — Маринетт повела бровью и пожала плечами. Питер лишь довольно улыбнулся. — Что там с Наташей? — спросила Маринетт, как будто только что вспомнив, с чего вообще начался их с Питером разговор. — Подробности о нападавшем известны? — Нет, — парень покачал головой. — Лица не было видно из-за шлема. — Ты знаешь, в какой она больнице? — Да… Стив позвонил мне почти сразу же. — Откуда у тебя его номер? — в недоумении спросила Маринетт. — Вообще я попросил его у мистера Старка для тебя, чтобы ты смогла обсудить со Стивом всё, что тебе будет нужно для проекта. Но кажется, Капитан меня опередил и выудил номер у мистера Старка первее.

НЬЮ-ЙОРК, МАНХЭТТЕН. БОЛЬНИЦА «MOUNT SINAI-UNION SQUARE, URGENT CARE»

Наташа очнулась уже в палате. В глазах рябило, мир плыл и невозможно было собрать картинку воедино. К руке была подключена капельница, а на лице красовались пару синяков и слегка разбитая губа. Стив сидел рядом с кроватью на небольшом кресле и листал какой-то журнальчик. После того, как стало известно, что на Наташу было совершено нападение, Старк понял, что все было куда серьезнее, чем он полагал. Мобильный Пеппер разрывался от звонков журналистов и всех, кому было не лень. В Башне было еще более менее беспокойно, но это не значило, что ее обитатели не были встревожены. Тони был на взводе. На него совершали покушение, его похищали, и он не простит себе, если подобное случится снова и пострадает Пеппер или дети. Ванде и Вижену было запрещено выходить на улицу и спускаться на нижние этажи даже с сопровождением. В больницу было решено отправить Стива, ведь пока что он был единственным, кто без проблем мог себя защитить. Наташа сфокусировала свой взгляд на потолке и медленно перевела его на Стива. — Стив? Мужчина отвлекся от журнала и отложил его в сторону. — Ты нас напугала, — немного взволнованно произнес Роджерс. — Байкер… — хрипло прошептала Наташа. — Он врезался в мой мотоцикл и потом напал. — Как он выглядел? — Не знаю, — заторможенно ответила женщина. — Он был в шлеме. — У тебя два огнестрела, вернее один. Он промахнулся, хотя стрелял в упор, — задумчиво произнес Стив. — Вряд ли это случайно. — Хочешь сказать, это кто-то из наших? Наташа скептически изогнула бровь и все еще мутным взглядом уставилась на мужчину. Стив лишь пожал плечами. — Ты мне скажи. Наташа фыркнула и прикрыла глаза. Она аккуратно поднялась на кровати и села, облокотившись на подушку. Несмотря на трещащую от боли голову и достаточно мерзкое состояние, женщина сохраняла трезвый рассудок. «Прости меня, Стив, но я не могу тебе сказать». — Это вряд ли… Кому это в голову взбредет? Краем глаза Стив заметил, что как двое подростков быстрым шагом двигались к палате. Перед тем, как звонить Питеру, он зашел в мастерскую к Тони и попросил Пятницу показать двух подростков, которых Старк так тщательно «опекал и воспитывал». У нее же он и попросил контактный номер, но почему-то решил набрать именно парню. Его он вроде как даже знал по битве в аэропорту в Берлине. — К нам гости, — коротко сказал Стив и кивнул в сторону коридора. Наташа бросила туда короткий взгляд и, увидев Маринетт, постаралась выпрямиться и немного прикрыть забинтованную руку и часть груди. Мужчина поднялся со стула, чтобы впустить подростков внутрь. Старк позаботился о том, чтобы к Наташе на время приставили охрану и в палату не впускали никого без особого разрешения. Ведь никто не знал, что еще могло случиться. Питер остался снаружи, из-за не очень вовремя позвонившей ему Мэй, а Маринетт обеспокоенно уставилась на Наташу через больничное стекло и тут же двинулась внутрь. — Наташа, ты как? — взволнованно спросила Маринетт и, быстрым шагом приблизившись к кровати, присела рядом. — Все в порядке, — женщина слегка улыбнулась и кивнула. Маринетт устремила взгляд на забинтованное плечо Наташи и нахмурилась. — Тебя пытались убить, а ты говоришь, что все в порядке? — Не в первый раз, — шутливо парировала Наташа и слегка сжала руку Маринетт. — Не волнуйся за меня. Я ведь взрослая, так что справлюсь. Она поймала на себе заинтересованный и ехидный взгляд Стива, старавшегося не глазеть на двоих очень открыто. На лице у Роджерса красовалась довольная улыбка, хотя сам он изо всех сил пытался делать вид, что разглядывал кафельную плитку. Эту картину прервал звонок телефона. — Я отойду, — Стив поднес трубку и, бросив на Наташу довольный взгляд, вышел из палаты. — Знаешь что-нибудь о нападавшем? — тут же спросила девушка. Только она успела отвести взгляд от скрывшегося за дверьми Стива, как заметила, что Наташа изменилась в лице. От чего-то женщина выглядела озабоченной и встревоженной. — Маринетт, я могу доверить это только тебе, — быстро произнесла Наташа, поглядывая на дверь. «Это довольно льстит». — Ты когда-нибудь слышала о Зимнем Солдате? Маринетт отрицательно помотала головой. — Его зовут Джеймс Бьюкенен Барнс. Нападавшим был он, но после некоторых событий в Сибири, я думала, что он погиб. Все так думали. Он работал на Гидру больше восьмидесяти лет, был универсальным солдатом и убивал людей, которые являлись угрозой для Гидры. О том, что он жив, никто не должен знать: ни Тони, ни уж тем более Стив. — Подожди, мы говорим о Баки Барнсе? О том, о котором написано в музее? Лучший друг и напарник Стива? — Да, — Наташа кивнула. — В этом и дело. Нам не нужны лишние конфликты сейчас. Если он напал на меня, значит, у него есть задание. Правительство хочет отправить нас в отставку, скорее всего, они имеют в виду не отдых. Я пыталась забрать папки с делами, но они уже в Вашингтоне, хотя я сомневаюсь даже в этом, а в ЩИТе одни пустышки. Через несколько дней мы едем туда для подписания договора и выбора у нас нет. — Что я должна сделать? Маринетт бегло взглянула на Стива через стекло, чтобы убедиться, что мужчина их не слышит. — Старк бы вам такое не поручил, да и никто из нас в здравом уме тоже, но вы с Питером — единственные, кто может что-то сделать. — Нам нужно узнать, кто состоит в Гидре и в чем смысл вашей отставки и проекта Озборна? — словно читая мысли Наташи, спросила Маринетт. — Да. В прошлый раз это могло плохо кончиться. В моей куртке, — женщина указала в сторону, — в правом кармане лежит флешка. Н ней есть файлы, которые вам пригодятся. Я боюсь, что если Гидра захватит власть, то будет уже слишком поздно. — Поняла, — коротко кивнула Маринетт. — Вам нужно всего лишь найти все доказательства, — Наташа взяла Маринетт за руки и встревоженно посмотрела в глаза. — Не нужно пытаться решить это самостоятельно. Это наши проблемы. Как все узнаете, сообщите Старку, а после заляжете на дно. — Хорошо. Женщина немного помолчала, а затем добавила: — Я никому никогда не говорила об этом, но когда я была в Красной Комнате, мы работали с Джеймсом пару лет. Потом его перевели в Германию, а я после своего побега попала в ЩИТ. — Ты работала с ним? Наташа кивнула. — У меня есть причины не говорить об этом. Барнс очень дорог Стиву, и реакция Роджерса на то, что он жив, может обернуться нам… — Романофф умолкла. — Полной катастрофой. Учтите, что мы пока что не сможем вам помочь. Будьте очень осторожны. Если надо, возьми мое снаряжение. Маринетт улыбнулась, затем кивнула и аккуратно сжала руки Наташи. — Ты скоро поправишься, — ободряюще прошептала Маринетт. — Куда я денусь, — женщина деловито закатила глаза. Неожиданно Наташа внимательно посмотрела на Маринетт и, нахмурившись, задумчиво взглянула девушке в глаза. Она заметила, что девушка выглядела слегка расстроенной и подавленной, а в ее глазах читалась небольшая усталость и досада. Наташа знала эти глаза. — Что с тобой? — она немного наклонила голову, осматривая Маринетт. — Он снова сказал тебе какую-то гадость? Маринетт кивнула. — Сказал, что не верит мне, что я стала другой и что я, видимо, похожа на разлучницу, — она замолчала и понурила взгляд. — Иногда мне становится невыносимо стыдно, что я была влюблена в такое чудовище… — Знаешь, котенок, — Наташа аккуратно погладила щеку Маринетт и неловко улыбнулась. — Я знаю одну очень хорошую мудрость. «Шрам — это не напоминание о совершенной ошибке. Он научит тебя, что ты сильнее, чем то, что оставило шрам». И, поверь, в твоей жизни будет много таких уроков… И не все они будут от врагов. — Не хотелось бы мне еще одного такого урока, — фыркнула Маринетт. — А звучит это слишком правдиво и грустно. — На твоем месте, я бы так не расстраивалась. Когда уходит что-то старое, всегда освобождается место для нового… Наташа хитро прищурилась и кивком указала на Питера, ждавшего в коридоре. Маринетт смущенно потупила взгляд и постаралась подавить улыбку. — Я не уверена, что… готова. — Тогда не торопись. Правильные решения иногда принимаешь только спустя долгое время. — Сегодня был такой момент, — вздохнула девушка и, сделав небольшую паузу, сказала: — Я перестала общаться с Адрианом раз и навсегда. Наташа в удивлении вскинула брови и, гордо посмотрев на Маринетт, довольно улыбнулась. — Я горжусь тобой, котёнок. Ты проделала большую работу. Маринетт покачала головой. — Я не уверена, что я полностью остыла от… издевок и прочего. — Поверь, это быстро сгладится. Разговор прервал вернувшийся в палату Стив. — Старк предлагает попробовать договориться с Советом ООН по поводу договора. — Это бесполезно, Стив. Нападение на меня не случайно. Тони сам сказал, либо уходим, либо… — Мы даже еще ничего не… — мужчина замолчал на полуслове, заметив внимательно слушающую Маринетт. — Старк ничего вам не говорил? — Нет, — девушка покачала головой. — Будьте осторожны, вы можете попасть под горячую руку, — Маринетт кивнула в знак согласия. — Идите домой, постарайтесь не светиться ближайшую неделю. — Хорошо, мистер Роджерс. — Лучше просто Стив. — А то он начинает чувствовать себя дедушкой, — ухмыльнулась Наташа. Стив недовольно цокнул, хотя судя по виду сделал это ради приличия, а Наташа лишь фыркнула. Мужчина еще раз посмотрел на Маринетт и через пару секунд тихо ойкнул. — Мы ведь не познакомились даже толком, — немного погодя, спохватился он. — А… ой, — смущенно выдохнула девушка. — Маринетт Дюпен… — она на секунду задумалась, а потом тихо добавила: — Чёрная Кошка. — Стив Роджерс, — кивнул он. — Капитан Америка. — С Питером вы, наверное, уже знакомы, да? — девушка кивнула в сторону коридора, где парень все ещё о чем-то говорил по телефону. — Ещё как, — поддакнула Наташа. — Он почти надрал Стиву зад в Берлине и стащил у него щит. — Знаешь что, Романофф? Если шутишь, значит идешь на поправку. — Да я и так встрою. — Ладно, мы с Питом пойдем. Если что, позвони, — сказала Маринетт на прощание и, кинув подбадривающий взгляд на Наташу, вышла из палаты. Как только дверь за девушкой захлопнулась, и Наташа со Стивом остались вдвоем, мужчина ухмыльнулся и, сделав максимально серьезный вид, сказал: — Я куплю тебе кружку с надписью «Лучшая мамуля». Наташа лишь закатила глаза и притворно недовольно цокнула, но несмотря на наигранную раздраженность, по ее глазам было видно, что подобное прозвище ей понравилось. Пока подростки шли по коридорам больницы, Маринетт рассказала Питеру, что они должны были сделать. В голове хаотично роилось множество мыслей и идей, но с чего было лучше и правильнее начать оба не могли понять. Посещение Оскорп стало еще более опасной, но необходимой затеей для выявления всей правды и спасения Мстителей для распада. — С чего ты предлагаешь начать? — озадаченно спросил Питер. — Пойдем ко мне домой, попытаемся что-нибудь найти, я пороюсь в документах у дяди. Ночью отправимся в Оскорп, так меньше шансов нарваться. — Отлично. Нам стоит копать в самом эпицентре. Вдруг найдем что-то покруче папок с документами? С другого конца улицы стали доноситься какие-то крики, поэтому Маринетт остановилась и прислушалась. — Смотри, — девушка указала в сторону большой группы людей с табличками и плакатами про Мстителей. — Ты думаешь, это протест? Толпа людей собралась около небольшой статуи рядом с парком. Это был действительно протест по поводу отставки Мстителей.

«За героев!» «Они защищали нас в опасные и трудные времена!» «За Мстителей!»

— Странно, что полицейские еще не разогнали толпу, — задумчиво произнесла Маринетт, пытаясь понять, о чем говорят люди. — Может это выгодно? — Если только, чтобы выпустить пар.