Spider-man and Black Cat: Game without rules

В гостиной витала напряженность. Стиву все это казалось до жути знакомым, будто он вернулся в прошлое, в тот день, когда они командой вот так сидели и спорили о подписании Заковианского договора, а после ему сообщили, что умерла Пегги. Он помнил, как в тот день Тони выглядел также: уставший, злой и впервые обезоруженный. Он ругался на них из-за кофе в сливе раковины, хотя это было полным пустяком. Вот и сейчас, когда мужчина вышел из квартиры, оставив после себя только тишину, Стив знал, что Тони уже сто раз пожалел о том, что наговорил. Мстители молча поглядывали друг на друга. Клинт застыл с уже выключенным телефоном в руках и уставился себе под ноги. Вижн бросал задумчивый взгляд то на Стива, то на Брюса, видимо силясь понять, что он мог предложить. Роуди и Сэм многозначительно переглядывались, не зная, что и сказать. Ванда разглядывала свои кольца, нервно теребя одно из них и напряженно поджимала губы. Почти вся команда, за исключением Стива и Брюса, которому Старк сам рассказал о детях, впервые видела их двоих без маски. Они читали новостные сводки и были вполне знакомы с деятельностью Человека-паука и Чёрной Кошки, но никто из них не был знаком с Питером и Маринетт по-настоящему. Они вообще мало что про них знали. — Нужно вернуть им костюмы, — твердо заявил Стив, нарушив молчание. — Тони сам знает, что сказал лишнего, но оставлять их без малейшего шанса на защиту нельзя. — Да уж, это он зря, — Клинт вздохнул. — Парень явно не в первый раз за проступки получает, видно, что крепкий орешек. Но вот то, что Тони девчонке наговорил… да еще и по личному ударил. Нельзя так. — Кто-нибудь знает, где они живут? — поинтересовался Брюс. — Наташа знает, — кивнул Стив. — Она подвозила Маринетт пару раз до дома. — Маринетт? — с удивлением нахмурился Сэм. — Что за имя такое? Она не Мари или Мэри? — Она не американка, — неожиданно пояснил Вижн. — Насколько мне известно, она переехала сюда из Парижа со своим дядей, и французский ее основной язык. Ее акцент практически не заметен, если не вслушиваться. И она предпочитает полную форму имени. Я видел ее личное дело, когда мистер Старк делал копии. — Наташа вернется из больницы вечером. Завтра подпись, после нее мы вернем им костюмы, — предложил Стив. — Правда с Тони им все равно придется поговорить… Клинт фыркнул. — Это если они захотят. По лицам видно было, какие они принципиальные… и разочарованные. — Поговорят, — заверил мужчина. — А еще им по-хорошему нужно извиниться друг перед другом, — Клинт покачал головой. — Хотя Маринетт его так точечно в задницу отправила, что я сомневаюсь, что Старк из нее скоро вернется. — Поэтому сначала им надо остыть, — Стив вздохнул и поднялся с кресла. — Зная Тони… Он не со зла.

***

Маринетт быстрым шагом двигалась по коридорам Башни. Она не слушала Питера и его слова успокоения. Она не слышала вообще никаких посторонних звуков. В голове звучала лишь одна мысль: «Я ошибка». Тушь снова растеклась и черными кругами лежала под глазами, и, как назло, не оттиралась. Девушке было до ужаса обидно и плохо, словно она в очередной раз убедилась в собственной никчемности. Как она посмела думать, что великий Тони Старк действительно нуждался в ней? Чушь. Она ведь с самого начала говорила, что не герой, что стала им по ошибке, что не готова к этому и никогда не будет готова. Маринетт натянула капюшон, стараясь скрыть красное от слез лицо. Ресницы постоянно склеивались и не давали глазам открываться, руки дрожали, а в горле стоял ком, который лишал девушку любой возможности нормально вздохнуть. Питер выглядел не менее подавленным. В очередной раз он убедился, что вообразил себе слишком много. Позволил себе поверить в то, что Тони Старк и вправду считает его своим протеже, преемником такого большого наследия. Питер знал, что ему давно пора было перестать надеяться на то, что он когда-нибудь сможет получить полное признание от Тони. Вмиг их разговор в мастерской в тот вечер стал пустышкой. Словно Питер никогда и не был нужен Тони Старку. «Ему было просто скучно». Питера грызла обида. Как он мог подумать, что такой, как он, мог быть нужен Железному Человеку? Как в обычном зажатом и закомплексованной парне из Квинс Старк вообще смог увидеть нечто большее, чем неказистого подростка со странными увлечениями? Почему он вообще поверил, что Тони действительно увидел его, а не очередного безумного фанатика, получившего силы по чистой случайности? «Зачем я вообще ему доверился?» И теперь по своей глупости и наивности Питер не только чувствовал себя растоптанным и униженным, но и снова лишился стажировки. И если в прошлый раз парень отделался забранным костюмом и лекцией, то теперь он потерял и последние крохи уважения, которые вообще смог заслужить у Тони Старка. Второго шанса ему больше никто не даст. Он итак у него был, а он его упустил. И теперь все было кончено. Навсегда. «Нахвастался». Поглощенные обидой и грустью подростки шли домой. Питер понятия не имел, как скажет Мэй, что снова потерял стажировку и костюм. Маринетт чувствовала себя разбитой: мысли о собственной несостоятельности как героя и стажера сдавливали ей голову. Такое глубокое чувство собственного никчемности она испытывала только в тот злополучный день признания. И вот опять. Словно она откатилась на год назад и всё, к чему она так долго шла, всё, над чем пыталась работать, кануло в бездну. Не смотря на упадок духа, Питер изо всех сил пытался поднять настроение как себе, так и Маринетт. Он предлагал зайти к мистеру Дельмару и купить чего-нибудь вкусного, посмотреть фильм или просто погулять по парку в тишине, лишь бы не оставаться наедине с разочарованием и обидой. — Нам надо отвлечься. Питер тяжело вздохнул, истерика незаметно, но верно подкрадывалась к парню. — Отвлечься от чего? — огрызнулась девушка и с заплаканными глазами уставилась на парня. — Я не понимаю, зачем было разыгрывать этот цирк?! Зачем было давать мне чертов костюм?! Зачем надо было брать меня на стажировку?! Ну сидела бы сейчас где-нибудь в лаборатории, ну и что! Проблем меньше было бы. Маринетт сорвалась на крик. — Я устала от такой жизни! Я устала от того, что мне все постоянно врут. Как я вообще могла поверить Старку, что я чего-то стою? Я ненавидела его с детства! Зажравшийся сынок миллиардера, который пол жизни потратил на развлекушки и женщин! Продавал оружие террористам и даже не знал этого! А потом такой герой, выбрался из пещеры, собрав костюм из говна и палок! Или нет, нырнул в дыру в центре Манхэттена, чтобы теперь нам двоим до конца жизни припоминать, какой он крутой, а мы не дотягиваем! Вот уж гордость! Питер молчал. Он смотрел на девушку с таким пониманием, от которого у той защемило сердце. Маринетт закрыла руками лицо и истерически затрясла головой. — А теперь он говорит мне, что я мутант! Что я чудовище, понимаешь? А я устала чувствовать себя монстром! — сквозь рыдания выкрикнула девушка. — Я устала от постоянных издевательств со стороны Хлои и ее мерзкой компании! Устала от того, что Адриан считает меня разлучницей и ненавидит непонятно за что! Я устала врать Алье о том, где я пропадаю! Но я не могу по-другому иначе она может пострадать. И этом снова буду виновата я, как тогда с моей мамой, даже если я почти ничего не помню! Я вру. И мне врут. А я… Я ненавижу врать! И ты знаешь, насколько я ненавижу это. — Пойдем домой, нам надо успокоиться, — Питер проморгался от подступающих слез и протянул руку на девушке. Несмотря на паршивое состояние и такую же истерику, готовую вот-вот вырваться наружу, ему не хотелось оставлять Маринетт одну. Да и сам он не горел желанием оставаться наедине со своими мыслями. — Мне надо побыть одной и во всем разобраться, — отрезала девушка. — В себе, в своих чувствах, в своем вранье и в дальнейшей жизни. Я напишу тебе завтра утром. Питер помедлил и кивнул. Странное чувство тревоги начинало медленно грызть его изнутри. — Хорошо, тогда до завтра. — И Питер! — окликнула его девушка. — Прости меня, если я была плохой напарницей и подругой. Если я делала что-то не так или говорила что-то не то, я… Я старалась, правда, просто… Она не успела договорить. — Тебе не за что извиняться, Мари, — надрывисто произнес парень. — Ты — лучшее, что случилось со мной за… за всю мою жизнь. Просто видимо… видимо мы не можем быть героями. Питер на прощание кивнул девушке и двинулся в другую сторону. Маринетт продолжала стоять на тротуаре и смотреть парню вслед. «Я лучшее, что случалось с ним… за жизнь?» Маринетт в смятении и смущении смотрела парню вслед. Она не знала, что ей теперь было делать, ведь еще вчера они хвастались перед одноклассниками, чтобы являются личными стажерами Тони Старка, а сегодня все рухнуло. Снова. Маринетт медленно поплелась по улице в сторону дома. Она опустила голову вниз и старалась не смотреть в лица прохожих. Нью-Йорк был большим городом и всем по большей мере было плевать друг на друга, но ей не хотелось ловить на себе вопросительные взгляды и чувствовать, как какие-то люди пялились ей вслед. Голова ужасно болела от бесконечно возникающих и вращающихся по кругу навязчивых мыслей и переживаний. Глаза слипались от слез и туши. Взгляд девушки скользнул по окну небольшой кофейни, в которой она заметила знакомые фигуры. Адриан с Кагами сидели за небольшим столиком у окна и держались за ручку, мило улыбаясь друг другу, и о чем-то разговаривали. Они были искренне и так по простому счастливы, что Маринетт покачнулась и поджала губы. «Отлично! Их только не хватало… А то у меня в жизни только такого счастья нет!» Маринетт переполняла обида. Почему кому-то доставалось всё, а кому-то — ничего? Кто-то получал всё, что пожелает с такой легкостью, когда кто-то костьми ложился, чтобы получить кроху желаемого. Она весь семестр пахала ради «хорошо» по математике, засиживалась допоздна, чтобы разобраться с физикой, учила историю, чтобы иметь «отлично». Добросовестно сдала все зачеты по физкультуре и устный экзамен по испанскому, умудрилась победить в олимпиаде по литературе и искусству. А кто-то мог сделать один звонок своему папе-мэру, чтобы тот решил все вопросы. Маринетт поморщилась и направилась прочь, быстрым шагом двигаясь к светофору. «Он был прав, абсолютно прав. Я полное ничтожество. Я ведь знала, что он выберет ее, знала… Наивная». Маринетт вспомнила, как блестяще Кагами выполняла упражнения по физкультуре, как идеально отвечала на уроках, как изящно танцевала на школьном осеннем балу. Как совершенно выглядела Кагами и как отвратительно несуразно Маринетт смотрелась на ее фоне. «Выбор был очевиден…» Как назло, она опоздала на пешеход и теперь нужно было стоять полторы минуты, дожидаясь пока бешенный потом машин остановится. Пока Маринетт буравила мрачным взглядом красный свет, ей казалось, что все пялились на нее, словно, зная, кто она такая. Девушке чудилось, что дети тыкали в нее пальцем, а взрослые смотрели с осуждением и даже некоторым наслаждением.

Но разве она это заслужила?

Закрыв лицо капюшоном, девушка поспешила перейти дорогу и скрыться в переулке. «Паранойя какая-то». В таких местах всегда было тихо… и опасно, но сейчас это мало ее волновало. Она знала, что снова жалела себя, что утопала в розовых мечтах, которые вели только к разочарованию. Она понимала, что была несправедлива к себе и что она совсем другая и тоже может быть… совершенной. Маринетт добрела до дома на ватных ногах и еле поднялась на свой этаж. Дверь в квартиру была не заперта. Маринетт ввалилась в прихожую и, сняв кеды, прошла в гостиную. Свет везде был выключен, шторы завешаны. В квартире стоял полумрак, не смотря на то, что за окном еще не успело стемнеть и до захода солнца было далековато. Кинув рюкзак на пол рядом с диваном и уже собравшись идти на кухню, девушка застыла. «О боже…» В темноте гостиной был виден четко описанный мужской силуэт, серебряные отблески железной руки красиво переливались от луча солнечного света. Черная маска закрывала половину лица, длинные волосы падали на лоб, прикрывая голубые глаза. Грудь тихо вздымалась. Мужчина постукивал ногой о пол, молча наблюдая за девушкой, и казалось, даже не пытался быть тише. Маринетт не спешила поворачиваться. Она пыталась оценить ситуацию, вспомнить, чему ее учила Наташа. В голову как назло ничего не приходило. Что она могла сделать против него? Маринетт ведь сразу поняла, кто был за ее спиной, а главное, зачем он пришел. «Стоит признать, что хуже быть может». Мужчина практически не шевелился. Он буравил задумчивым взглядом девушку и постукивал пальцами по столу. Затем он потянулся в небольшой нагрудный карман и достал оттуда маленькую серебряную пулю. — Я не собирался ее убивать, — хрипло произнес Барнс. — И тебя не трону. Почти.

НЬЮ-ЙОРК, МАНХЭТТЕН.

БАШНЯ МСТИТЕЛЕЙ, ЛИЧНЫЙ ОФИС СТАРКА

Тони быстрым шагом направлялся в свой кабинет. Он практически летел по коридору, не разбирая дороги, и совсем не обращал внимания на косые взгляды редко попадавшихся по пути работников. Сейчас ему было наплевать, что он оставил команду в полном непонимании и просто убежал. Находиться там он больше не мог. Тони знал, что если бы он там остался, то Стив непременно бы начал читать ему морали, что тот плохо поступил и что не должен был так кричать на детей. Тони было дурно и без этого. Ему просто хотелось как можно быстрее скрыться от людских глаз и не слышать всех этих воспитательных нотаций. Он молча спихнул всю ответственность за состояние команды сейчас на Стива, мол «ты же у нас главный, Капитан, так вот и капитань, как положено», и решил, что сегодня больше ни с кем не заговорит. Ему вполне хватило той недели в Вашингтоне и последних нескольких дней с новостями от Пеппер и покушением на Романофф. Дверь в личный кабинет Старка распахнулась настолько быстро, что тот даже не успел осознать, что произойди это с задержкой в пару секунд, он бы со всего размаху влетел в деревянную стену. Пропустив мысль о том, что его бы это не остановило и от усталости и злости он бы снес эту дверь с петель припрятанным в небольшую перчатку «самых обычных наручных часов» репульсором, мужчина оказался внутри. Тони остановился только когда достиг своего стола и облокотился на него, понуро опустив голову. Он тяжело дышал и сверлил взглядом идеально убранный рабочий стол с фотографией Пеппер и экраном компьютера, где вместо обоев с привычной машиной стояла общая фотография с Питером и Маринетт в день их первой общей встречи. Мужчина потер лицо рукой, пытаясь привести себя в чувства, и даже дал себе легкую пощечину. «Предал». Эта мысль навязчиво била по вискам, заставляя испытывать жгучее чувство вины перед подростками. Голова раскалывалась от отсутствия сна и нескольких кружек крепкого кофе, а жуткая злость на себя только усугубляла положение. Тони зажмурился и на несколько секунд перед его глазами всплыло рассерженное от дикой несправедливости выражение лица Питера и молча плачущая Маринетт, смотрящая на него с таким разочарованием и страхом, будто он только что у нее на глазах убил всю ее семью. Он тут же вспомнил себя в их возрасте. Это была одна из встреч с отцом, которую он особенно хорошо запомнил. Та ссора, которая произошла у них в июле 1986-го, была настолько громкой, что Тони почти был уверен, что чувствовал, как весь особняк ходил ходуном. Он вернулся домой на летние каникулы из интерната, куда его сбагрил Говард, прикрывая свое безразличие к воспитанию сына фразой «так ты вырастешь нормальным человеком». Тони бы и не возвращался на летние каникулы, если бы не хотел увидеться с мамой, которая, казалось, была единственным человеком, который вообще его ждал. Сейчас Старк уже даже не помнил из-за чего конкретно началась та ссора. Он был уверен, что Говарду снова позвонили и нажаловались на расхлябанное поведение сына, не вписывающееся в рамки того приличного заведения и статуса семьи Старк. Тони было плевать. Если бы он мог быть откровенным с отцом, то тогда бы тоже послал его в задницу, да еще и может быть подальше и поглубже, нежели как это сделала сегодня Маринетт. В тот момент единственное, чего хотелось Тони, это побыстрее закрыться у себя в комнате и провести остаток дня без единого слова от своих родителей или слуг. Но кто бы позволил ему такую роскошь? С порога Тони ждали нотации. Ему казалось, отец только и ждал подходящего момента, чтобы накинуться на того с оскорблениями, лишь бы сын вообще не возвращался домой, а по-хорошему пропал из его жизни вовсе. Все их отношения с Говардом были построены на взаимных придирках и фырканьях. Никакого интереса к жизни сына тот практически не проявлял, за исключением его успехов в учебе и постоянных вопросов, не беременна ли от него какая-нибудь девица. В тот раз ссора длилась несколько часов и переросла в настоящий скандал. Ни слуги, ни их дворецкий Джарвис, ни даже собственная мать не показывалась на глаза, что в моменте удивило Тони. Сколько раз он ссорился с отцом, столько раз Мария пыталась остановить Говарда от нападок и ломания дров. В этот раз что-то было иначе и Тони это почувствовал. Он мало что помнил из того вечера, в голове звучала лишь бесконечная ругань, взаимные оскорбления и в конце крепкий удар в челюсть. Тогда он, шестнадцатилетний, отшатнулся от отца и посмотрел ему в глаза со взглядом полного отвращения и обиды, что у Говарда возможно впервые промелькнуло нечто похожее на осознание. Мужчина ничего ему не сказал, лишь молча отвернулся и вышел из дома, громко хлопнув дверью. К утру Тони был уже на пол пути в интернат. От нахлынувших воспоминаний, Тони тяжело вздохнул и опустился в кресло, откинувшись на спинку. Он чувствовал, как снова начинал себя ненавидеть. Голова раскалывалась еще больше, и Тони начал судорожно искать обезболивающие таблетки в ящике своего стола. Когда он наконец их нашел, то поднял измученный взгляд и уставился прямо в зеркало, которое находилось напротив его стула. На секунду ему показалось, что оттуда смотрел не он, а Говард и разочаровано качал головой. — Только так ты вырастешь нормальным человеком, Тони. Мужчина зажмурился, а затем фыркнул. Он терпеть не мог, когда его отец говорил это. Что вообще значило вырасти «нормальным человеком»? Не пить и не шляться по женщинам? Беспрекословно слушаться отца? Сидеть с важным видом в кабинете и печатать разные документы, а потом натянуто улыбаться людям, которых ты ненавидишь? А может это значило ломать игрушки своего сына, напиваться вдрызг и ругаться с женой по мелочам? — Ты ведь это имел в виду, старик? Тони смерил свое отражение недовольным взглядом и, цокнув, отвернулся. «Я так похож на отца. Тоже думаю о себе и плюю на окружающих». Мужчина сжал край стола и забегал взглядом по комнате, стараясь за что-то зацепиться, но было тщетно. Голова все еще раскалывалась, но таблетки уже ушли на второй план. Единственное, о чем Тони думал, это то, насколько отвратительно поступил с детьми. «Тебе уже сорок девять, а ты до сих пор ведешь себя как тринадцатилетка. Может, стоит быть сдержанней?» Мужчина налил себе стакан воды и сделал несколько глотков. С недавних пор он старался не употреблять алкоголь не только, чтобы быть готовым в любой момент прийти на помощь, но и потому что всё больше старался заботится о своем здоровье. Он знал, что на это порядком повлияла Пеппер, да и Хэппи с Роуди лишний раз не забывали напоминать ему об отдыхе. Но Тони понимал, что по большей мере старался не пить, чтобы не вести себя, как сегодня. Чем больше он сближался с детьми, тем больше задумывался о своих. И стать таким примером, как его собственный отец ни для своего родного ребенка, ни для Питера и Маринетт он не хотел. Старк и так ловил себя на мысли, что периодически походил на Говарда, особенно когда общался с Питером. Конечно Тони многое осознал и смог избежать тех ошибок, которые с легкостью и абсолютно без зазрения совести раз за разом совершал его отец, но страх за то, что он будет вести себя с Питером также, как Говард вел себя с ним, не переставал его мучить. С недавних пор Тони прекрасно осознал, что стал отвечать головой и сердцем не только за парня, но и за девушку. И он не собирался допускать и возможности, где с детьми могло что-то случиться, ведь в таком случае простить себе подобное он просто не сможет. Кошмары, которые мучили его последнюю неделю, были не только о распаде Мстителей, но и о детях. Тони знал, что теперь Госсекретарь — Таддеус Росс — не остановится. Все не закончится на отставке, а пойдет куда дальше. Все эти формальности и этикет всегда были лишь пылью в глаза. Он прекрасно понимал, что в подобных делах двое решали больше, чем сотня. И что бы они не сделали, все будет тщетно. Сам договор предполагал тотальный контроль со стороны Совета ООН. Положения договора нельзя было назвать приятными. Во-первых, все Мстители лишались статуса героев, за исключением Капитана Америки. Во-вторых, над всеми членами команды устанавливалось пристальное наблюдение, в независимости от местонахождения или социального статуса. В случае попытки скрыться на территории другого государства, гражданин был бы подвергнут экстрадиции. В-третьих, каждый бывший участник команды подвергался регулярному осмотру жилья на предмет скрытого оружия или других «опасных» средств. И список далеко этим не заканчивался. Что касалось мутантов, то есть Ванды, все было гораздо проще: она оставалась в специальном учреждении для дальнейшего изучения. Ей была бы предоставлена в свободное пользование служебная квартира и автомобиль, но только при подписании определенного соглашения. Про использование ее в качестве оружия не было открыто сказано, но с учетом двусмысленности высказываний и многозначительного молчания Тони не составило труда понять, что об этом просто красиво умалчивали. Вижн же был бы подвергнут разборке и извлечению камня. «Они ведь даже за человека его не считают. Он всего лишь машина для них». За последнюю неделю Тони не раз задавался вопросом: «Каково это, жить, когда знаешь, что через пару дней умрешь?» И ответ на этот вопрос он знал не понаслышке. Паршиво и страшно. Тони ведь пытался уберечь Мстителей от раскола. Он старался тогда, чтобы договориться со Стивом о подписании Заковианского договора. Он делал все, чтобы после аэропорта в Берлине другая часть команды не подверглась преследованиям. Постарался, чтобы Клинт и Скотт смогли вернуться к семье и получить только условный срок. Тони столько сделал для всех них и все было бестолку. Ему становилось невыносимо плохо только от одной мысли, что он не смог сохранить команду, а предательство детей добивало его еще сильнее. «Гордись собой, Тони. Поступил, как настоящий отец герой. Она мне доверилась, открыла душу, а я поступил, как этот… А Питер? Чем пацан заслужил такое унижение?» Тони не спрашивал себя, почему он сказал все это, а корил себя за то, что вывалил на детей всё дерьмо, которое терпел неделю от шишек, которым было бесполезно что-то доказывать. Он просто хотел, чтобы дети остались в безопасности. «Постарался, почти получилось».

НЬЮ-ЙОРК, МАНХЭТТЕН.

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ПАРК, НЕСКОЛЬКИМИ ЧАСАМИ РАНЕЕ

Трое подростков неспешно прогуливались по большому городскому парку, о чем-то оживленно беседуя. — Я уже почти закончила статью, осталось только распечатать, — довольно заявила Алья. — Твой показ был безумно интересным, но для статьи я все же взяла то интервью, ты уж прости. — Ничего страшного, — махнул Адриан. — Отец работал над ним целый год. Постоянно что-то менял. Ты бы видела, как бегал его штат в поисках обычных желтых фланелевых штанов. Он нервничал и одновременно злился из-за того, что на показе должна была быть Одри Буржуа, а он ее на дух не переносит еще с моего детства. В принципе, как и я. — Да уж, кому-кому, а вот Хлое не повезло с матерью, — хмыкнул Нино. — Она даже имя дочери запомнить не может. — У Хлои всегда были с ней сложные отношения. Хлоя искренне любит свою мать, но вот Одри… — Адриан протянул последнее слово, стараясь подобрать слова. — Ей словно все равно. «Как и моему отцу собственно». Адриан дружил с Хлоей с самого детства, лет с шести или семи, поэтому знал ее лучше всех. Часто он становился свидетелем ее ссор с матерью и пару раз даже старался вступиться за подругу, но Одри лишь фыркала и уходила прочь, оставляя Хлою одну. А та, с криками и истериками выгоняла Адриана за дверь и не показывалась до вечера. В этом они были похожи. Габриэль делал также, только к этому добавлялось несколько недель полного игнорирования или наоборот дотошные допросы о его занятиях и жизни. — Зачем вообще заводить ребенка, если не хочешь о нем заботится? — недоумевал Нино. — Жила бы она в свое удовольствие и дело с концом. Никто бы не мучился. Алья согласно кивнула, но бросила на Нино взгляд, мол «ты что, жалеешь Буржуа?» Парень уловил это и легонько покачал головой в знак несогласия. Он давно для себя решил, какой бы Хлоя не была и какое детство бы у нее не было, она портила жизнь его друзьям, да и ему самому случалось прилетало. — А где Маринетт, она же вроде с нами собиралась прогуляться? — поинтересовался Адриан. — Ей нужно было в SI, поэтому она не может, — коротко ответила Алья. — Там что-то очень серьезное и срочное. Я не стала вдаваться в подробности. — Ты поговорила с ней? По поводу ее странного поведения, — Адриан с ожиданием посмотрел на Алью. — Она стала совсем другой. Я ее не узнаю. — Что ты имеешь в виду под словами «она стала другой»? — девушка вопросительно подняла брови и скрестила на груди руки. — Раньше она была такой мягкой, стеснительной, может даже милой, а сейчас… Холодная, отстраненная, огрызается, чересчур собранная и постоянно серьезная. Скажи, на нее Паркер так влияет? «Какое тебе вообще дело до Питера и до самой Маринетт?» — Она очень занята, — отрезала Алья, стараясь отогнать от себя желание огрызнуться. — Дополнительные занятия, уроки, олимпиады, тренировки и стажировка. Или ты думаешь, она по тебе убивается целыми днями или прохлаждается? Себя вспомни, когда у тебя неделя до показа остается, сильно ты успеваешь отдохнуть? — Тренировки? — Она вообще-то гимнастикой профессионально занимается уже десять лет, — пожал плечами Нино. — Если бы ты к ней на соревнования сходил, увидел бы, как она там… гимнастирует. Адриан вздохнул. Он старался не вспоминать их последних разговор, в котором он возможно погорячился. И может быть парень и был готов признать, что сказал лишнего, но воспоминания об ее с Питере выпаде и о том, как парень унижал его перед двумя классами, быстро заставили его опомнится. «Еще чего! Она мне с этим Паркером гадости говорит, а я ее прощать и любить должен?» — Было бы у меня время на это… — он на секунду задумался. — Может быть, ты и права, Аль. Но раньше она постоянно шутила, улыбалась, смеялась… Неужели работа ее так утомляет? — Это тяжело, просто поверь мне, — убеждала его девушка, а потом остановилась и, задумавшись, спросила: — Почему Маринетт тебя так волнует? У тебя есть девушка, но ты все еще говоришь о ней. — Поддерживаю Алью, — подключился Нино. — Ты вроде как ее отшил, а все еще продолжаешь о ней думать. Лейф тоже не понимал этого оголтелого интереса друга к девушке, которая уже как год перестала быть его подругой. — Поймите меня правильно, — начал Адриан и положил руку к сердцу. — Я не интересуюсь Маринетт, ни как другом, ни как девушкой. Просто… это человеческое переживание так сказать. Когда люди так меняются, что-то происходит и… И это не спроста. Что касается нас с ней… — он на мгновение умолк, но тут же продолжил: — Мы решили, что перестанем общаться. Ей будет лучше с Питером. — А тебе с Кагами? — недоверчиво спросил Нино, прищурившись, уставился на друга. — Тебе не кажется, что ты сам не знаешь, чего хочешь? — Я прекрасно знаю, чего хочу, — возразил парень. — Продолжать отношения с Кагами, попасть на стажировку в Stark Industries, окончить школу и поступить в университет. Я не виноват, что мне не нравится Маринетт. Я люблю ярких, сильных, умных и талантливых девушек, ну например, как Чёрная Кошка… Губы Альи предательски стали расползаться в улыбке. Она изо всех сил подавила подступающий приступ истерического смеха, сделав вид, что вытирает уголки губ, и решила тактично промолчать. — Она такая сообразительная, собранная и строгая — превосходный тактик! А ее грация, изящные прыжки и атаки? Это же мечта! А то интервью, которое ты брала у них с Пауком? В ней сразу читается, какая она уверенная… Я убежден, что она в жизни в сотню раз лучше. Я бы встречался с ней, если бы был знаком. — Но ты не знаешь, кто под маской, — ехидно улыбаясь, сказала Алья. — Что, если это такая же обычная девушка, как Маринетт или я? — Герои не бывают обычными, они все особенные, потому что избранные, — коротко ответил Адриан. — Преемницей Чёрной Вдовы просто так не становятся. Ты же сама слышала, что Наташа Романофф сама ее выбрала, значит, в ней явно что-то есть. — А с чего ты решил, что Кошка встречалась бы с тобой? — продолжала допытываться Алья, хотя больше потешалась над парнем. — Поверь, если бы у меня стоял выбор между Человеком-пауком и тобой, я бы выбрала первого, — Нино легонько толкнул Алью в бок. — Нино, ты вне конкуренции! — Ладно, это всё дело вкуса, — устало вздохнул Нино, решив, что донести до друга абсурдность его собственных мыслей и действий было абсолютно бесполезно. Нино знал Адриана уже около четырех лет и понимал, что Агрест редко отступался от своих намерений и взглядов. Если он что-то решил и вбил себе это в голову, то так все и оставалось. Если он решил, что будет искать идеальную девушку, то значит, так это и будет. Очень часто Нино подбешивал излишний перфекционизм друга. То он не мог смириться с неидеальным результатом экзамена, то был недоволен тем, что Маринетт неуклюжа и умудряется споткнуться о собственную ногу, то тем, что Хлоя снова надушилась вонючим парфюмом. Нино знал, что это было настоящей проблемой для Адриана, и что тот не мог спокойно жить, если что-то не соответствовало его ожиданиям. Отчасти Нино понимал, почему выбор Адриана пал на Кагами. Эти двое были слишком похожи: почти каждый день слышали от родителей, что нужно быть лучше, что нужно трудиться усерднее и что они должны заслужить уважение, быть лучшими, не позорить фамилии семей. Кагами была практически такой же, как и Адриан: доводила все до совершенства, не прощала себе малейшие промахи и так же не могла смириться с тем, что люди были не идеальными. У нее были проблемы со строгой матерью, которая и воспитала в дочери чрезмерный перфекционизм и жажду быть достойной. Правда, за холодной уверенностью девушки этого почти не было видно, к тому же никто особо и не знал Кагами, потому что у нее не было друзей. Даже Адриан не до конца знал, что творится у нее на душе. Она не спешила этим делиться, а по поведению парня было не заметно, что ему это в общем-то было практически неинтересно. Что касалось самого Адриана… Изо дня в день Габриэль твердил сыну, что недостаточно хорошо знать материал и разбираться, что нужно читать дополнительно, просить задания и отвечать на уроках. Агреста-старшего мало заботило то, что дневная нагрузка Адриана была как у двух взрослых людей и что для подростка шестнадцати лет это было абсолютно ненормально. Габриэль считал, что сын итак ничего не делал, раз у того было время на прогулки с друзьями и другие развлечения. Когда парень уже в третий раз получил отказ о стажировке, он разнес половину своей комнаты. Он считал, что полностью подходит и просто обязан был стажироваться в Stark Industries. У него была блестящая память и математический склад ума, однако в каждом письме об отказе говорилось: «К сожалению, мы вынуждены сообщить Вам о своем отказе. Причина: результаты ваших экзаменов не соответствуют баллам, по которым компания набирает стажёров. Требуется иметь «отлично» по всем предметам, включая дополнительные курсы (по выбору в вашем учебном заведении). C уважением, генеральный директор Stark Industries, Вирджиния Пеппер Поттс». Несколько недель подряд Адриан врал отцу о том, что ответное письмо ещё не пришло. Однако когда Натали нашла в его столе уже десятое письмо с отказом, врать отцу больше не пришлось. Габриэль отчитал сына не только за вранье, но и за то, что он не смог пройти в SI самостоятельно. Хлопнув дверью, Адриан ушел ночевать к Хлое. Он так надеялся, что как только он получит стажировку мечты, отец от него отстанет и начнет хоть немного уважать, но он сильно ошибся в этом. Апофеозом его взбешённости стал момент, когда он узнал, что все это время Маринетт стажировалась в Stark Industries. И не просто стажировалась, а была Личным Стажером Тони Старка. Он не мог поверить, что эта постоянно спотыкающаяся девчонка, с проблемами по всем точным предметам, была знакома с самим Тони Старком. Так еще и Питер Паркер, которого Адриан возненавидел «без причины», так гордо заявил о своей стажировке, что Агресту-младшему просто захотелось провалиться сквозь землю. «Ботаник с астмой и девчонка с ногами-вермишелинами получили стажировку в самой престижной компании страны просто так! Да быть такого не может!» Верхом его ненависти к Маринетт и зависти к ее успехам стал саботаж ее стажировки в Agreste. Он просчитал все до мелочей: Маринетт так ненавидела Хлою, что даже бы не заподозрила, что Буржуа действительно не имела никакого отношения к этому. Адриан сам упросил Натали о том, чтобы ей отказали, подкрепив это тем, что Маринетт являлась безумной фанаткой и самым настоящим сталкером, которая бегала за ним уже несколько лет. И если она получит стажировку и получит доступ в его дом, то это сильно ударит про его безопасности. Естественно Натали согласилась, и в отказе было написано, что на стажировку они берут только моделей. После десяти отказов Габриэль стал еще больше давить на сына и заваливать его репетиторами. Однажды даже завел разговор о переводе на домашнее обучение, чего Адриан боялся больше всего. И если бы не Эмили, Адриан снова бы учился дома. Она очень любила сына, из-за чего ей порой приходилось ссориться с мужем. Она считала, что Габриэль был так поглощён работой, что не видел абсолютно ничего, кроме журналов и постоянных показов. Что он недооценивал Адриана и, мягко говоря, наплевательски относился не только к сыну, но и к жене. Поэтому после каждой ссоры Эмили старалась объяснить Адриану, что отец не со зла говорил ему, что нужно хорошо учиться. — Он любит тебя и хочет, чтобы у тебя было хорошее будущее и ты вырос достойным человеком. Эта фраза вводила Адриана в настоящее бешенство каждый раз, когда он слышал ее после ссор и скандалов с отцом. И с каждым разом он переставал верить, что это правда. Он был уверен, что кроме себя любимого, его отец никого не уважал и не любил. И это било Адриана по ногам с такой силой, что в какой-то момент он просто не захотел подниматься. Вернее он пообещал себе игнорировать любые выпады отца, но вместо этого стал зацикливаться на этом еще больше. Жизнь Кагами ничем не отличалась от жизни Адриана. Мать упрекала ее каждый раз, когда она делала что-то не так или одаривала дочь осуждающим взглядом с подтекстом «а я-то думала, ты можешь лучше». И почему-то упорно считала, что Кагами не проживет и дня без ее советов. Адриан считал, что в этом он похож с Кагами.

Однако так думал только Адриан.

Кагами была независимой и сильной. Она смело противостояла матери и всем нравоучениям, которые совсем ей не требовались. Она не хотела быть утешенной или понятой, она знала, что остальным было плевать на нее и ее проблемы. Ей не нужно было доказывать другим, что она лучше. Ей было важно доказать себе, что она достойно выполнила работу. Девушка никогда не задумывалась о курении и алкоголе в трудные времена, в отличие от блондина. Она знала, что все проблемы временны, и всё преодолимо. Она была холодной и сдержанной, не потому что мать воспитала ее такой, а потому что она сделала себя такой. Ей было комфортно. Она не жалела Адриана и никогда не заботилась о нем. Она его слушала. Во всех его разговорах он стоял на первом месте, хотя все его проблемы по ее мнению яйца выеденного не стоили. Донести что-то до Адриана было бесполезно, она поняла это сразу же. Они познакомились в раздевалке секции по фехтованию, когда Адриан, после очередной ссоры с отцом, пытался не разнести свой шкафчик. Тогда она сказала ему: «Я знаю себя лучше, чем кто-либо, поэтому мне плевать на то, что говорят другие. Они не видят всего». Однако ее совет был пропущен мимо ушей. Он просто продолжал плакаться о проблемах, не пытаясь их как-то решить. А она просто слушала. Слушала и молчала. Почему же она согласилась встречаться с Адрианом, если она даже не была в него влюблена? Она не знала. Было что-то вроде симпатии, но никак не любви или чего-то похожего. Она находила его компанию приятной, тем более, у нее не было друзей или хотя бы знакомых, с которыми она могла бы пообщаться. И вот сейчас она собиралась к нему на свидание. Время уже поджимало, поэтому Адриан тоже решил поторопиться. — Мне пора, а то на свидание опоздаю. До завтра… — парень на последок кивнул друзьям и свернул с тротуара в другую сторону. — И вот, что мне с ним делать? — Нино тяжело вздохнул. — Он же пуленепробиваемый. — Когда-нибудь он сам поймет, — Алья проводила Адриана взглядом. — Я уже устал выслушивать его нытье о проблемах, хоть бы сделать что-нибудь попытался, — устало сказал Нино. — Если я еще согласен с тем, что его отец полный мудак, раз так обращается с сыном, но когда речь заходит об учебе или стажировке, он только и делает, что ноет-ноет-ноет и ноет. А вчера мне весь мозг вынес разговором о Маринетт. — С каждым разом он бесит мня все больше, — согласилась Алья. — Мне вообще не надо было с ним продолжать общение после того, как он унизил Маринетт. Это не правильно по отношению к ней. И сейчас я все чаще прихожу к мысли, что не хочу с ним больше общаться. Мало того, что он до глубины души обидел мою подругу, так еще продолжает строить из себя непонятно кого. «Вернее жертву». — У меня уже тоже нервы сдают. Поговорю с ним потом, пора прекращать это цирк. Маринетт в порядке? — Да. Она действительно сейчас в SI, — заверила того девушка. — А что он тебе вчера говорил? — И свое и чужое. Сначала он говорил, что Маринетт безумная фанатка и разлучница, с чего я конкретно обалдел, потом «Как этот Паркер смог получить стажировку? На его место должен быть я!» и как изюминка на торте, сравнение Маринетт с Кагами. — Я даже рада, что он отказал Маринетт. Жизнь уберегла ее от него. — Это из-за отца, он же его только критикует. Кагами для него подушка, в которую можно проплакаться. Я — лучший друг, который всегда даст совет, на который он забьет. Не понимаю я одного — почему он так взъелся на Маринетт? — Да потому что она банально лучше него. Ты вспомни, Маринетт — была душой класса, пока он не унизил ее перед всей школой. Да, теперь это не так и она держится ото всех подальше, но я уверена, что помнят, сколько она сделала для нас. Она всегда помогала, успокаивала и даже несмотря на собственный страх, могла постоять за человека. Помнишь, как в этом году зимой Хлоя пыталась отыграться на Милен? Маринетт так далеко ее послала, что Буржуа до сих пор вернуться не может. А когда Ким поругался с Алекс — Маринетт смогла помирить их. — Она — наш мини Капитан Америка, — по-доброму усмехнулся Нино. Пара засмеялась. — Я не часто говорю такие вещи, потому что не верю в них, но судьба явно уготовила для Маринетт что-то большее, чем он. Нино кивнул в сторону почти пропавшего из вида Адриана. — Ага, — Алья хитро улыбнулась. — Питера Паркера, например.