Продавец кошмаров

Насколько Ацуши понял, он прибыл на нужное место. Рядом с одной из давно обветшавших стен стояли подготовленные для работы банки с краской. Подойдя чуть ближе, парень увидел даже распечатку с букетом цветов, который и собиралась нарисовать Гин. Вот только её самой не было. Гин Акутагава — первоклассный боец Портовой Мафии, состоит в их самой опасной группировке "Чёрные ящерицы" и по совместительству младшая сестра Рюноске Акутагавы. Они с Ацуши не то чтобы очень хорошо знакомы, но пару раз общались. Гин производила впечатление милой ответственной девушки (которой место ну никак не в преступной группировке), поэтому она не могла просто взять и уйти с позиции. Накаджима включил передатчик. — Гин, я на позиции. В ответ он услышал только шум сломанного передатчика. Попытавшись так же связаться с Дадзаем и Чуей, а после — с Кенджи и Куникидой, Ацуши убедился в том, что не сможет связаться ни с одним из них. И все происходящее — проделки врага. — Ни одно задание не может пройти спокойно. Пора бы уже привыкнуть, но я все не могу понять, почему вселенная каждый раз вставляет нам палки в колеса. Ацуши глубоко вдохнул. Справится ли он один? Даже если нет, он не может бросить Гин где-то в плену у врага. Но и не знает, куда именно идти на выручку. Не видно ни следов, ни каких-либо других знаков пребывания здесь кого-то ещё. Тигриные слух и зрение тоже не дают никаких результатов. Накаджима совершенно не знал, что ему делать, но и перспектива поддаться панике тоже не прельщала. Как говорил его товарищ, Куникида Доппо, паника приводила к провалу даже опытных бойцов. И тогда Ацуши сделал самую логичную, на его взгляд, вещь в данной ситуации. Он поднял руки над головой и произнес: — Я не знаю, где ты, но сдаюсь. Тебе ведь нужен я, не так ли? Несколько долгих секунд ничего не происходило. Всё та же тишина словно подчеркивала его внутреннее смятение, а ветер гонял по переулку пыль. Но вдруг сзади послышался скрип, будто в старом доме кто-то бродил по давно прогнившим половицам. Ацуши резко обернулся, и сразу же на его затылок опустилось что-то тяжёлое. Парень даже не успел ничего осознать, так быстро все произошло. При падении на землю его рюкзак расстегнулся, и из него в разные стороны раскатились банки краски, что так и не пригодились в работе. * В итоге, как обычно повелось в Портовой Мафии и Вооруженном Детективном Агентстве, задание выполнялось не по заранее приготовленному плану, а по интуиции и безрассудству. Но другого пути не было. * Боль, раскалывавшая голову на части, пополам с ощущением дежавю было первым, что почувствовал Ацуши при пробуждении. Точнее, когда его сознание только начало собираться по крупицам, до самого пробуждения было ещё довольно далеко. Дальше во рту появился металлический привкус крови, что заставило ещё и насторожиться. Потом он постарался разлепить тяжёлые веки. Получилось это далеко не сразу, но, все же, Ацуши обвел мутным взглядом неизвестное помещение, в котором находился. Что-то, похожее на здание театра. Будто он лежит на сцене, а вдали виднеются бесчисленные кресла с чёрными мягкими спинками. Вот только ни одного зрителя не наблюдалось. Искусственное освещение тоже отсутствовало. Свет лился только из разноцветных витражных окон, находившихся под самым потолком. Ацуши повернул голову в бок. В глубине сцены, у самой стены, сидела девушка. — Гин? — шёпотом проговорил Накаджима и через силу привстал на локтях. Тигр, как обычно не вовремя, отказался помогать ему с исцелением, но сейчас эта мелочь мало волновала парня. Как и его кровь, залившая пол. Сейчас была важна только Гин. Поднявшись на трясущихся и никак не желающих слушаться ногах, парень пошёл в направлении Акутагавы. Она была неестественно бледна, хотя внешне никаких повреждений не наблюдалось. Ацуши коснулся её руки и почувствовал холод, что мгновенно сковал его душу. В голове прояснилось почти мгновенно. — Гин? Гин, ты меня слышишь?! Пульс не прощупывался. Девушка все также сидела, прислоненная к стене. Словно кукла невероятной красоты. Ацуши почувствовал брызнувшие из глаз слезы. — Что же... Гин! — Она не очнется, — разнесся по сцене высокий голос. Из ниоткуда появился человек в чёрном капюшоне, за котором не было видно лица. — И в этом виноват ты, мальчик. — Что ты с ней сделал?! — прорычал Накаджима не своим голосом и попытался перевоплотиться, но тигр был по прежнему глух к нему. Незнакомец рассмеялся сумасшедшим смехом и, выхватив из-за пазухи пистолет, направил его на Ацуши. — Довольно, — раскатился под потолком уже другой голос. Смех стих. Было в этом голосе что-то, от чего Ацуши внутренне дрогнул. — Я больше в этом не участвую. — Но... Как же... — промямлил в ответ неизвестный. — У нас договор! — Договор кровью не подписывался и свидетелей ему нет. Стоило Ацуши моргнуть, и он вдруг понял, что они находятся вовсе не в театре. Всего лишь какое-то старое помещение вроде склепа, но с очень высокими потолками. И никаких витражей. — Что же это... — Не успел договорить Ацуши, как раздался выстрел. Глаза преступника закатились, и он как подкошенный рухнул на пол. — Ацуши! — это Чуя выкрикнул его имя откуда-то сверху. — Здесь ещё один! — ответил ему парень, а сам снова наклонился к Гин и увидел, что та смотрит на него ошеломленным взглядом. — Ты в порядке? — спросил Накаджима. — Кажется, да, — ошеломленно ответила она. — Я так и не поняла, что... Ацуши! Парень упал на колени. У него закружилась голова, а боль вернулась с ещё большей силой. — Это очень хорошо, — слегка улыбнулся он девушке. — Я... Так испугался. — Ты весь в крови. Нужна помощь. — Да ничего, не впервой. Тут Накаджима почувствовал, что теряет остатки сил, на которых и так едва держался в вертикальном положении. Вот только своего падения он не почувствовал. — Не впервой ему, — огрызнулся Чуя, аккуратно укладывая его способностью гравитации на пол. — Живой хоть? — Чуя-семпай... — Что? — Я не очень хорошо справился с миссией. — Да ну, ничего страшного, — отмахнулся Накахара. — Дай старикам вспомнить старые времена и разобраться в ситуации. Ты все сделал правильно. — Хорошо, — улыбнулся Ацуши. — Наш преступник удрал, — услышал Накаджима, словно в тумане, голос Дадзая. — Дай-ка, я помогу немного. Парень почувствовал, что его вроде бы перевязывают. Он выдавил из себя ещё одну улыбку. Вечно так, как не пойдёт на миссию, все обязательно закончится кровью. — Спасибо, Дадзай... Семпай. Его окружила приятная темнота. Он знал, что при пробуждении почувствует себя намного лучше, и уже не будет ни боли, ни так сильно скребущих на душе кошек в виде его навязчивой совести. * — Наш главный герой трагедии был здесь, представляешь? Мы подкрались очень близко, но он успел улизнуть, — задумчиво протянул Осаму. — И это значит, что он находился слишком близко к нам и, возможно, давно устроил слежку, — добавил Чуя. — Да, знаешь, как я понял, этот человек откуда-то знал о наших планах. И решил сделать из Гин и Ацуши, что должны были его выманить, приманку для нас с тобой. Но не рассчитал свою силу и понадеялся на своего сообщника. Но тот почему-то бросил его. Судя по всему, единственное, что умел маньяк — ставить ловушки, не оставлять следов и добивать жертв. Охотился на беззащитных гражданских. Как видишь, причина, по которой наш Продавец кошмаров не захотел работать с ним, не ясна. Накахара кивнул напарнику и машинально взглянул на его руки. В бинты впиталась кровь. А в правой лежал пистолет. — Это ты выстрелил? — скорее утвердительно проговорил Чуя. — Впрочем, этот человек совершил столько преступлений, что его все равно бы ждала смертная казнь. — Не говори об этом Ацуши. Как и ты, Гин. Пусть считает, что преступника застрелил сообщник. Я замету следы так, что никто никогда не узнает правды. — Сам расскажешь, если посчитаешь нужным, — пожал плечами Накахара. По какой-то причине он тоже считал, что выстрелить в данной ситуации было лучшим из решений. * Перед глазами Дадзая, казалось, пронеслась вся жизнь. Ацуши был так похож на него, что ему стало больно. Осаму и раньше это замечал. Но почему-то именно в этот момент его сковал холодный страх. Там был Чуя. Он мог перенаправить пулю и вырубить противника. У Ацуши сила Тигра, практически стопроцентно гарантирующая его выживание. Но все эти выводы пришли в голову Дадзая только сейчас, когда преступник лежал в луже крови. Тогда же была только ненависть и цель. А ещё страх. "Чего бы я так страстно не желал, все равно теряю". Об этом думал Осаму, поднимая с пола лёгкого, словно перышко, Ацуши на руки и неся в сторону выхода. Дадзай надеялся, что в этот раз он не потеряет смысл своей жизни.