Звенья

      Всё закончилось быстро. Фальшивый железнодорожник, которого Мерсье представил как Антона Пакульски, разобрался с нападавшими сам. В живых остались лишь девица, вцепившаяся в рукав Пакульски мёртвой хваткой и покрывавшая его ладонь поцелуями и слезами, и тот самый непохожий на цыгана бандит. Несмотря на нелюбовь к лошадям, Кроули достаточно в них разбирался, чтобы понять, что его конь очень быстр и догнать их уже никак не получится. Да и смысла не было. Тела убитых оттащили от железнодорожного полотна на некоторое расстояние, не особо стараясь их спрятать. О случившемся было решено доложить при первой же остановке. Хотя у Кроули возникло нехорошее чувство, что местные волки и лисы позаботятся о трупах быстрее, чем они пришлют кого-нибудь забрать их. Пассажиры не осмелились забрать у убитых украденные ими вещи.       С момента вынужденной остановки прошло около двадцати минут, когда паровоз вздрогнул всем корпусом и, постепенно ускоряясь, продолжил движение.       — Анна, позволь тебе представить самого хитрого английского лиса, Энтони Джея Кроули, — произнёс Мерсье — Кроули, это Анна.       — Счастлив познакомиться, — промурлыкал Кроули и коснулся губами изящной девичьей кисти, обворожительно улыбаясь. Однако увидев, как сузились зрачки Жана-Франсуа, поспешил сделать серьёзное лицо и отстранился, ворча про себя, что Мерсье сам виноват, раз путешествует в компании столь красивой женщины.       — Здравствуйте, мистер Кроули. Позвольте поблагодарить вас за спасение моего… друга. Если бы вы так внезапно и так вовремя не вмешались, всё закончилось бы трагично.       — Не стоит благодарности.       Кроули развалился на жёсткой деревянной скамейке, с наслаждением вытянув в проход длинные ноги. Не Чиппендейл, конечно, но и не корявые корни и, тем более, не седло. Некоторое время они сидели молча, разглядывая друг друга. Кроули старался как можно меньше смотреть на Анну, ссориться с Мерсье не хотелось. Наконец, Жан-Франсуа произнёс:       — Имеет ли смысл, спрашивать, какую роль в этом деле играешь ты?       — Вопросы — очень опасная штука, дорогой Жан. Не успеешь их задать, как окажешься в озере с кипящей серой.       — Не знал, что у британской разведки дела настолько плохи, что приходится якшаться со всяким сбродом, — попытался подколоть Мерсье, покосившись на ещё не высохшее кровавое пятно на полу вагона.       — Я рад, что у французской разведки всё хорошо, и вы общаетесь с замечательными, милыми людьми. Например, с теми, кто готов предать свою жену, детей, страну, погубить тысячи жизней ради того, чтобы переспать со шлюхой. Кстати, как поживает герр Уль?       Мерсье усмехнулся и поднял руки в знак того, что сдаётся. — Туше, мой друг.       На некоторое время снова повисло молчание. Мерсье извлёк из кармана портсигар и, вытащив себе сигарету, протянул его Кроули. Кроули заметил, что худые длинные пальцы француза немного подрагивают, выдавая колоссальное нервное напряжение. Редкое зрелище.       Это было ночью, двадцать лет назад рядом с Марной. Они сидели в окопе и курили одну сигарету на двоих под непрекращающимся огнём: демон и кудрявый, кареглазый французский мальчишка, удравший на войну, чтобы доказать всем, что он уже мужчина. Из-за трясущихся рук он так и не смог зажечь спичку и, краснея от стыда, соврал, что они отсырели. Он шутил и пел какие-то глупые французские песенки, пытаясь приободрить Кроули. Приободрить его — демона! А потом, когда, под свист пуль и грохот снарядов, Кроули тащил его, истекающего кровью, утопая в грязи чуть ли не по пояс, требовал поклясться, что присмотрит за его маленькой сестрой. Его худые пальцы настолько сильно сжимали ладонь, Кроули, что не будь тот демоном, он бы сломал ему руку. Паренёк успокоился и отпустил его только в палатке Красного Креста, когда Азирафель взял его, уже почти бездыханного на руки и понёс в операционную.       Второй раз Кроули видел, как дрожали пальцы Мерсье чуть больше трёх лет назад в Женеве, когда они отвозили его жену в санаторий. Оба понимали, что это её последняя поездка.       Демон достал свою зажигалку и зажёг его сигарету. Полковник Жан-Франсуа Мерсье — уважаемый человек, французский дипломат, один из лучших разведчиков своего времени, похоже, так и не научился беречь свои спички.       — Твоё появление здесь связано с последними событиями? — спросил Мерсье, выводя демона из задумчивости. Кроули нахмурился, пытаясь угадать, о каких именно событиях идёт речь.       — Ты ведь в курсе? Что думаешь?       —Только в общих чертах, — уклончиво ответил Кроули, не позволяя недоумению отразится на своём лице. — Последние несколько часов ни с кем не связывался.       Кроули незаметно покосился на вооружённых солдат. Чтобы здесь ни происходило, это явно не было увеселительной прогулкой. Этот поезд перевозил что-то ценное. Или кого-то. Кроули пробежал глазами по лицам пассажиров, но не обнаружил в их аурах ничего особенного. Усталые, еще не отошедшие от шока люди. Смертные как смертные, со стандартным набором мелких грешков и равным ему набором благодетелей. Значит всё-таки что-то материально ценное или оружие. Хотя оружие вряд ли, угрозы, обычно исходящей от оружия, Кроули не ощутил. Нужно было поскорее выяснить, что имел в виду Мерсье, желательно, чтобы тот не догадался о полном неведенье Кроули.       — Все понимали, что мир на грани. С одной стороны Германия, с другой — Советы. Посольство к эвакуации готовилось уже давно. Мы получили распоряжение ночью, сразу, как стало известно, что поляки расстреляли служащих немецкой радиостанции, идиоты, — рассказывал Мерсье.       — Известно, кто отдал приказ? — спросил Кроули, с очень нехорошим предчувствием вспоминая разговор, произошедший между ним и двумя немцами год назад.       — Не известно. — Мерсье пожал плечами. — У кого-то не выдержали нервы.       Официального заявления сделано не было, но уже в четыре утра немецкие бомбардировщики нанесли удар по польским аэродромам. Насколько я знаю, в районе Диршау идут бои. Мы успели вовремя.       Полковник замолчал, выразительно уставившись на Кроули. Демон молчал. Казалось, плывущий за окном пейзаж полностью завладел его вниманием. Кроули поймал себя на мысли, что почти рад, что не является больше ангелом, и никто не может запретить ему сейчас всем сердцем проклинать людей. Неужели у смертных столь короткая память, что хватило каких-то жалких двадцати лет, чтобы забыть о постигшей их катастрофе? Ведь многие её участники, как Мерсье, живы и даже ещё не состарились       Естественно, как порядочное исчадье ада, он проклинал их чисто по эгоистическим соображениям: Во-первых, за то, что у него прибавилось работы. Как минимум потребуется написать отчёт и сделать это нужно как можно скорее, пока на землю не заслали кого-нибудь из герцогов. Кроули предчувствовал, что и без них здесь вскоре станет жарче, чем в аду. Во-вторых, от горячей ванны и широкой мягкой постели, о которых он мечтал последние несколько дней, придётся отказаться. В-третьих, о посиделках с Азирафелем в уютной задней комнатке книжного магазинчика, вообще можно забыть на неопределённый срок. Скорее всего, до окончания военных действий. А, учитывая его причастность к происходящему, (Кроули не хотелось об этом даже думать) может и навсегда.       Мерсье тихонько кашлянул, привлекая внимание Кроули. Что ж, он рассказал всё, что знал, точнее, что имел право рассказать, и заслуживал ответной любезности. Кроули глубоко вдохнул, собираясь с мыслями и заговорил, тщательно подбирая слова.       — Нервы здесь не причём. Это, мой друг, провокация. Напавшие не были поляками. Переодетые в польскую форму немцы. Думаю, я даже смогу назвать тебе имя организатора.       Мерсье в задумчивости прикусил нижнюю губу.       — Фелл тоже так сказал.       — Ази… Айзек Фелл? — Кроули удивлённо поднял брови.       — Да. Он звонил сегодня из Кракова. Понятия не имею, как он сумел поймать меня. Айзек тоже сказал, что, скорее всего, это провокация. Откуда у сотрудника Красного Креста такая информация? На кого он работает?       — На Красный Крест. Можешь сомневаться в ком угодно, только не в нём.       — Я не хочу в нём сомневаться. Айзек спас мне жизнь, я не забыл. Просто странно…       — Айзек много читает и знает историю лучше, чем кто-либо. Думаю, он просто догадался. Что-то такое уже, наверное, когда-то случалось.       Мерсье пристально посмотрел демону в лицо, силясь разглядеть его глаза за стёклами очков.       — А ты, Энтони, на кого ты работаешь по-настоящему? Чем дольше я тебя знаю, тем чаще думаю, что это не МИ-6.       — На самого Дьявола, — предельно честно ответил Кроули. Мерсье невесело усмехнулся.       — Ты никогда не снимаешь тёмные очки…       — И ты прекрасно знаешь почему.       — Прости.       Анна удивлённо посмотрела на Кроули, она только сейчас обратила внимание на то, что он ни разу не снял очков.       — Энтони был ранен в тот же день, что и я. Взрыв, — пояснил Мерсье.       — Мне очень жаль, — прошептала Анна с таким искренним сочувствием, что Кроули захотелось провалиться сквозь землю. Он не заслуживал её сочувствия.       — Это дела давно минувших дней… Стоп! Ты сказал, Фелл в Кракове?       — Да. Ты не знал?       Демон отрицательно покачал головой. Никто так мастерски не умел влипать в неприятности, как Азирафель. Просто непостижимо, как он умудрился не ввязаться тогда в восстание и не пасть. Итак, ангел в Кракове и, если Кроули не обманывало чутьё, в ближайшее время он окажется (если уже не оказался) в эпицентре очень серьёзной заварушки.       — Надеюсь, он хотя бы успел наведаться в свою любимую библиотеку, — задумчиво произнёс Кроули.       — А я надеюсь, что он собрал чемодан и уже держит путь в Лондон.       Демон был почти на сто процентов уверен, что это не так, но разубеждать Мерсье не стал.       —Ты говорил, что можешь назвать организатора провокации, не передумал?       — Рейнхард Гейдрих. В представлении, думаю, не нуждается. Операцию разработали ещё во время Судетского кризиса. Тогда до неё дело не дошло... Не думаю, что Гейдрих будет заниматься Польшей. По моим данным, у него большие планы на Чехословакию.       Мерсье благодарно кивнул и надолго замолчал, обдумывая услышанное. Анна, утомлённая переживаниями, бессонной ночью и нудными разговорами о политике задремала на его плече.       — Мерсье, — тихо позвал, Кроули.       — М-м?       — Куда ты направляешься и что ты везёшь?       — Извини, Энтони, сам понимаешь… — развёл руками Жан-Франсуа.       — Мне нет дела до французских секретов, в отличие от тебя. Уезжай, Жан. Забирай свою женщину и исчезни. Поезжай в Южную Америку, или Австралию, или США, или на край света. Куда угодно, только подальше от Европы. Если Германия действительно напала на Польшу, — Кроули поднял руку, остановив протестный возглас, — Если. Всё меняется ежечасно, у нас нет свежих сведений. В случае нападения, Франция должна будет объявить войну?       Кроули пристально посмотрел на Мерсье. Тот нехотя кивнул.       — Германия растопчет вас, как тараканов. Гестапо знает о тебе всё, они тебя не пощадят. И её, скорее всего, тоже. Ты ведь не хочешь, изучить гильотину с предельно близкого расстояния? Ты всю жизнь защищал Францию, но она не защитит тебя. Жан-Франсуа нахмурился, но возражать не стал.       — Жан, с тебя хватит войн. Поживи для себя. Купите домик с камином, заведи охотничьих собак, погребок с вином и большой книжный шкаф. Думаю я смогу убедить Фелла продать тебе некоторые книги с большой скидкой.        Кроули заметил, как Мерсье мечтательно улыбнулся и коснулся губами волос, спящей девушки.       — А ты настоящий искуситель.       — Ты даже не представляешь, насколько прав.

***

      В Черновцы поезд прибыл после полудня. Проходя мимо паровоза, Кроули не смог удержаться от восхищения этой рукотворной махиной и ласково погладил покрытую сажей огромную машину.       — Новости! Новости! Экстренные новости! Кровавый террор против немцев в Польше! Самые свежие новости! — Пронзительно кричал мальчишка-газетчик на платформе.       Кроули щёлкнул пальцами, подзывая паренька.       На всей первой странице красовалась фотография Адольфа Гитлера. «Польское государство отказалось от мирного урегулирования конфликта, как этого хотел я, и взялось за оружие. Немцы в Польше подвергаются кровавому террору и изгоняются из их домов. Несколько случаев нарушений границы, которые нестерпимы для великого государства, доказывают, что Польша не намерена с уважением относиться к границам Империи. Чтобы прекратить это безумие, у меня нет другого выхода, кроме как отныне и впредь силе противопоставить силу. Германская армия будет сражаться за честь и жизнь возрождённой Германии без колебаний. Я рассчитываю, что каждый солдат, верный вечным германским воинским традициям, будет всегда помнить, что он является представителем национал-социалистической великой Германии. Да здравствует наш народ и наша Империя!» - Прочитал Кроули и, не сдерживаясь, громко выругался. В те несколько часов в поезде, у него было время подумать и набросать в уме план действий, а также отчёт для начальства. Нужно было спешить, чтобы оказаться как можно ближе к эпицентру событий, пока туда не заслали Вельзевул или ещё кого-нибудь. Учитывая то, что ангел находился сейчас в Кракове, его путь лежал именно туда. Разрушать ангельские планы всегда было его основной задачей.       Прощались быстро. На вокзал прибыли военные и люди в гражданской одежде, с чрезмерно внимательным взглядом, чтобы быть простыми пассажирами и встречающими. Таинственный груз переместили из вагонов в грузовики. Кроули поцеловал красавицу Анну в щёку, пожал Мерсье руку и позволил обнять себя на прощанье.       — Спасибо за всё, — прошептал тот.       Какое бы решение не принял Мерсье, они вряд ли ещё встретятся.