Звенья

      Демон довольно улыбнулся своему отражению в зеркале, стряхивая пушинку с рукава. Униформа штурмбанфюрера СС открывала перед Кроули все двери (не то, чтобы они и до этого были закрыты) и давала неограниченные возможности для искушения. Главное, она прекрасно сидела, выгодно подчёркивая все достоинства его длинной, худощавой фигуры. А какое впечатление она производила на женщин! У него были некоторые планы в отношении жены прокурора… или у неё в отношении него.       На приём в честь назначения кого-то на какую-то должность демон попал случайно и, конечно же, благодаря Оскару Шиндлеру. Сам Кроули с куда большим удовольствием провёл бы этот день в компании Азирафеля, но гнев, волнами исходивший от небесного воина, заставлял его держаться подальше.       Демону хватило нескольких минут, чтобы понять, что в просторных комнатах шикарной загородной виллы собрались редкостные зануды. Мерзавцев среди них, конечно, тоже хватало. Занудных мерзавцев. И как у Оскара только хватало на них терпения? К тому же, алкоголь был паршивым. Демон переходил от одной группки к другой, рассеяно прислушиваясь к разговорам и размышляя, как бы побыстрее вытащить Шиндлера из этого болота. Именно тогда Кроули заметил, что за ним наблюдают.       Демон уже некоторое время назад почувствовал на себе заинтересованный взгляд, но только теперь позволил себе обратить на него внимание. Даже не нужно было поворачиваться, Кроули прекрасно видел его отражение, когда тот жадно рассматривал демона, почти раздевал глазами, думая, что тот не замечает. Упитанный, начинающий лысеть мужчина лет сорока с дурацкой, бездарная попытка подражать фюреру, щёточкой усов. Кроули припомнил, что уже не раз сталкивался с ним за этот вечер. Он всё время крутился рядом. Очевидно, не случайно Демон скользнул внимательным взглядом по полноватой фигуре. В его манере одеваться было что-то несуразно-неряшливое: пиджак топорщился на животе, брюки были ему узковаты, галстук сбился. Такая свойственная одиноким мужчинам, чаще вдовцам или брошенным мужьям небрежность. В уже порядком помутневшем от выпитого спиртного взгляде причудливо сочетались похоть, тоскливая безнадёжность и страх. Кроули стремительно отошёл от зеркала и ничуть не удивился, когда его преследователь (или уже жертва?) послушно двинулся за ним. Что ж, это могло быть интересно.       Пользуясь тем, что мужчина ненадолго отвлёкся на выпивку, демон ловко вытащил у него бумажник. Скорее из озорства, чем от желания навредить. Сопровождаемый всё тем же тоскливо-жаждущим взглядом, Кроули неторопливо удалился в уборную, чтобы как следует изучить свою добычу. Любому известно, что кошелёк расскажет о своём владельце гораздо больше чем паспорт. Бумажник был старый и потёртый, но из хорошей кожи. В своё время он, вероятно, стоил немалых денег. Кроули почему-то был уверен, что это подарок отца или матери. Денег в бумажнике было немного, зато там была немного потрёпанная фотографическая карточка. Маленький, лет четырёх-пяти мальчик на фотографии был точной копией случайного воздыхателя Кроули. Не хватало только усов. Очевидно, раньше фотография была больше, мужчина обрезал половину, оставив лишь изображение ребёнка и обнимавшую его бесхозную женскую руку.       Вернувшись в гостиную, демон практически сразу наткнулся на владельца кошелька. Кроули взял с подноса у проходящей официантки две стопки водки и протянул ему одну из них.       — Ваше здоровье.       Он что-то непрерывно говорил: про цены на хлопок, дефицит, еврейский заговор, весну в Париже и что настоящих женщин больше не существует. Кроули особо не прислушивался. Его глаза рассказывали другое: Что он обычный средний чиновник и тихо ненавидит свою работу. Пять лет назад от него ушла жена, забрав сына и бросив на прощание обидное «ты вообще не мужик». Он втайне подозревал, что она права, так как ни одна из трёх секретарш не вызвала у него даже мимолётного влечения, несмотря на все их старания и даже некоторую привлекательность. Иногда, наедине с собой, он представляет себе сильные мужские руки ласкающие его. Ему безумно страшно, что кто-нибудь узнает его маленький секрет, в котором он стыдился признаться даже себе, и невыносимо одиноко и горько от того, что он никогда не сможет быть с кем-то счастливым. О, великий Сатана! Этот тип порочен с головы до кончиков пальцев, но слишком труслив, чтобы решиться согрешить. Тоска смертная. Демон уже десять раз пожалел, что заговорил с ним.       — Вы, кажется, обронили бумажник.       Кроули протянул мужчине его собственность, надеясь отвлечь его внимание и незаметно исчезнуть. Не получилось. В ответ тот рассыпался в благодарностях да ещё, вдобавок, мёртвой хваткой вцепился Кроули в рукав. Демон украдкой огляделся, ища избавления, и наткнулся на смеющийся взгляд Шиндлера. Немец от души забавлялся, наблюдая за страданиями друга.       — Оскар, спаси меня! — Одними губами взмолился посланник ада.       Шиндлер лишь шире улыбнулся, отсалютовав ему бокалом.       — … Превосходство арийской расы … Давно нужно показать этим свиньям их место… — словно сквозь толщу воды доносился до Кроули хрипловатый голос собеседника. Ни одной собственной мысли. Всё обрывки из выступлений фюрера и пропагандистских статей. Да когда же он уже заткнётся?!!! — … Шесть Айнзацгрупп вполне достаточно, чтобы преподать жидам урок, который они усвоят … Это будет самая масштабная операция…. Не нужно было тянуть так долго. Но уже через два дня всё изменится…       — Простите, я немного запутался. Что вы сказали? — напряжённо спросил Кроули, выныривая из своих размышлений.       Мужчина снисходительно улыбнулся.       — Я говорил, что не понимаю, почему карательную операцию так долго откладывали. Чем дольше мы тянем, тем больше шансов на сопротивление. Я, конечно, не верю, что жиды способны на серьёзные, тем более коллективные действия, для этого они слишком трусливы, но отдельные особи могут доставить некоторые мелкие неприятности.       — И акция назначена на …? Какое сегодня число? — Оскар Шиндлер, незаметно появившийся у Кроули за спиной, беспомощно озирался по сторонам, ища подсказку, — Мне не следовало столько пить, так можно… — Он щёлкнул пальцами, пытаясь придумать продолжение фразы.       —… И голову забыть, — подсказал демон.       — Точно.       — Сегодня второе декабря тысяча девятьсот тридцать девятого года, и акция намечена на четвёртое число. — Терпеливо объяснил мужчина, радуясь появлению ещё одного слушателя.       — Великолепно! — Воодушевлённо произнёс Шиндлер, — Вы абсолютно правы, друг мой, незачем было тянуть столько времени.       От удовольствия у того порозовели уши.       — С этими крысами нужно держать ухо востро, — вклинился в разговор Кроули.       Шиндлер что-то затеял. Эдемский змий остро ощущал его беспокойство под маской пьяной весёлости. Стоило поддержать разговор, чтобы узнать, что именно он задумал.       — И каковы полномочия у исполнителей? Айнзацгруппы вы сказали?       Мужчина важно кивнул.       — Неограниченные.       — А армия? Полиция?       — Пока останется в стороне. Задачей первоочередной важности является положить конец символу так-называемой еврейской культуры. Шиндлер удивлённо выгнул бровь.       — Древняя синагога в Кракове, — пояснил собеседник.       У него началась нервная дрожь от восторга собственной осведомлённости и значимости.       Лишь острый взгляд демона мог уловить отвращение, на долю секунды промелькнувшее на лице Оскара Шиндлера. Через мгновение тот уже вскинул руку, подзывая официанта.       — За это нужно выпить, — сказал Шиндлер, поднимая бокал.       — Да выпить, — эхом повторил Кроули.       — За превосходство арийской расы! За фюрера!       Они осушили бокалы. Потом ещё раз: за успех карательной операции. И ещё: за здоровье фюрера. И снова за что-то.        Демон заметил, что с каждым выпитым бокалом, Шиндлер становился всё мрачнее и мрачнее. Отчасти это можно было объяснить большим количеством не очень качественного алкоголя в его крови. Отчасти. В его лице Кроули видел отражение своих тревог. Собственно говоря, тревожиться было не из-за чего. Смертные в очередной раз избавили его от лишних забот. Порядочному демону полагалось только радоваться. Если бы не соглашение… Ему придётся всё рассказать ангелу. Вдобавок, ещё и извиниться за неудачную шутку, а просить прощения демон не любил. Кроули до скрипа сжал зубы. Надо же было этим ублюдкам начинать свои карательные операции именно тогда, когда он поссорился с Азирафелем! Через месяц или два ангел, конечно, вряд ли бы забыл о демонической выходке, но его гнев бы уже успел остыть. А может Азирафелю к тому моменту и самому понадобилась бы услуги Эдемского Змия. Кроули залпом выпил ещё один бокал, оттягивая момент, когда ему придётся с повинной головой предстать пред светлыми очами ангела. Что если он подождёт до завтра? Время ещё есть. Если бы был хоть какой-нибудь способ удержать Азирафеля подальше от всех этих разборок!       Кроули настолько крепко сжал бокал в руке, что он раскололся, рассыпавшись сотней мерцающих осколков. Чьи-то пальцы коснулись его предплечья.       — Мне, кажется, тебе хватит, приятель. Пойдём, я отвезу тебя домой.       К собственному огромному удивлению, демон безропотно позволил Шиндлеру обхватить себя за талию и вывести из дома. Холодный ночной зимний воздух немного протрезвил их обоих. В ожидании такси, Шиндлер закурил сигарету сначала для Кроули, потом себе. Демон заметил, каким напряжённым и угрюмым стало его лицо. О чём он думал? Была ли это мрачная гордость за соотечественников, решившихся покончить с ненавистным племенем? Ведь помогал же Шиндлер с организацией нападения на радиостанцию. Или тревога за невинных людей? Осознание, что всё зашло слишком далеко? Или деловые размышления, какую прибыль можно извлечь в складывающихся условиях. Почему-то Кроули не хотел знать ответ. Перед тем, как заснуть, положив голову Оскару на плечо, на заднем сидении машины, демон ещё раз напомнил себе, поговорить с Азирафелем.       Утро третьего декабря встретило демона низкими серыми тучами, пронизывающим ветром и головной болью. Кроули оттягивал неизбежную встречу до полудня, надеясь, что по каким-то непостижимым причинам ангел вдруг придёт к нему сам. Чуда не случилось.       Кроули понял, что Азирафеля в квартире нет ещё на первом этаже. Он покинул это жилище, оставив лишь неуловимый след благодати, из-за которого ещё некоторое время цветы на подоконниках будут расти лучше, дети меньше сориться, а старушки с удивлением заметят, что уже давно не принимали свои сердечные капли. Перескакивая через ступеньку, демон взлетел на четвертый этаж и остановился перед дверью квартиры Азирафеля, ожидаемо запертой, и яростно забарабанил по ней кулаками.       — Ну же, ангел, где тебя носит, когда ты так нужен?!       — Если вы к профессору Феллу, таки он съехал. — Отвлёк Кроули чей-то голос. В дверях соседней квартиры, облокотившись плечом о косяк, стояла невысокая женщина с крашенными рыжими волосами, и с хрустом грызла яблоко. Её халат был явно слишком коротким, чтобы считаться приличным. Незнакомка жадно разглядывала демона бесстыжими зелёными глазами. Кроули подошёл к ней почти вплотную.       — Съехал, значит.       — Ага, ещё утром сегодня, хотя оплатил за месяц вперёд.       — И вы не знаете его новый адрес?       — Может быть, он его и сказал, но я забыла.       Женщина соблазнительно улыбнулась. Край халата задрался ещё на пару дюймов. Демон навис над ней, жарко выдохнув в волосы.       — Постарайтесь вспомнить. Это очень важно.       — Он — преступник, да? Вчера приходила полиция.       Кроули выразительно приподнял бровь.       — К нему ходит много людей. Особенно жидов. А несколько дней назад, — женщина понизила голос до таинственного шёпота, — я слышала, как он говорил что-то про изготовление бомбы. Такие, как он — очень опасны, правда?       — Правда. — Так же шёпотом согласился Кроули. Ему ли не знать какие беды могут приносить на своих крыльях посланники небес.       — Я готова сотрудничать. Я всё вам расскажу и покажу.       Женщина едва заметно кивнула в сторону своей квартиры.       — Прекрасно. У меня на вас бесконечно большие планы.       Почему в этих словах, произнесённых чарующим бархатным голосом, было столько угрозы? Почему ей, показалось, что стройный, рыжеволосый офицер в тёмных очках (Кроули вновь облачился в немецкую форму, отчасти потому, что она ему нравилась, отчасти, чтобы немного позлить ангела) имел в виду не допрос, даже не арест и совсем не постель, а что-то совсем другое. Тёмное, зловещее. Она почувствовала, как сердце в её груди на мгновение замерло, будто споткнулось, потом забилось с удвоенной скоростью и снова споткнулось, через несколько ударов. Наверное, она унаследовала слабое сердце от матери.       — Ну, я не то, чтобы уж много чего знаю, — неуверенно пробормотала женщина, потихонечку отодвигаясь подальше от демона.       — Начнём с адреса. — Промурлыкал Кроули, приподняв её подбородок одним пальцем, и хищно улыбнулся, глядя в испуганные глаза.       Если ангел не желает быть обнаруженным, найти его практически невозможно. В этом Кроули убеждался неоднократно за всю долгую историю их взаимоотношений. Демон совершенно не удивился, что по указанному болтливой соседкой адресу, Азирафеля не оказалось. Скорее всего, он дал ей ложные координаты, опасаясь нового визита полиции, чем от обиды на Кроули. Не обнаружился он так же и в излюбленных кофейнях. Ни малейшего следа благодати в окрестностях Ягеллонского университета или на Плянтах. Время уходило. Кроули попытался разыскать Кароля, чтобы расспросить об Азирафеле его. Возможно, в этом было виновато случайное благословение, но эти поиски также не увенчались успехом. Стемнело. Кроули метался по городу в состоянии близком к отчаянию. Оставался последний шанс: найти Ицхака Штерна (которого Кроули сильно недолюбливал) и убедить того передать ангелу записку. Демон поспешил на фабрику, надеясь всем сердцем, что бухгалтер не успел уйти домой.       Удача наконец улыбнулась ему. Азирафель был здесь. Склонившись над толстым гроссбухом, он что-то тихо объяснял Штерну. Оба синхронно подняли на запыхавшегося демона глаза.       — Добрый вечер, Кроули, — холодно, но безукоризненно вежливо поприветствовал его ангел и вновь склонился над книгой, показывая, что в общении не заинтересован.       — Добрый вечер. Если вы искали герра Директора, то его сейчас нет.       — Здрас-с-сьте. — Хмуро бросил Кроули, размышляя, как бы увести ангела из кабинета и что именно ему сказать.       Дверь внезапно распахнулась, и на пороге, мрачный, как туча, возник Оскар Шиндлер, собственной персоной. Пробурчав что-то в ответ на приветствия, и лишь слабо кивнув Кроули, он принялся нервно шагать по кабинету. Под тяжёлым взглядом промышленника, мелкие служащие постарались побыстрее исчезнуть из кабинета или, хотя бы, отойти на максимальное расстояние. Кроули ощутил явственный запах алкоголя. Шиндлер был пьян. Несколько раз он останавливался, кивал сам себе головой, словно отвечая на незаданный вопрос, затем продолжал хаотичное движение. Наконец он остановился у стола Штерна, оперся на него обеими руками и напряжённо уставился бухгалтеру в глаза.       — Это случится завтра, — с нажимом произнёс он. — Много чего случиться. Улицам Исаака и Иосифа стоит быть готовыми…       «К худшему» повисло в воздухе, так и оставшись невысказанными.       Ицхак Штерн почувствовал, как всё его тело охватила тошнотворная слабость. Мир закрутился перед глазами. Ещё чуть-чуть и он упал бы. Чьи-то мягкие пальцы легонько, будто бы случайно коснулись его ладони, приводя в чувство. Мутная пелена рассеялась, тошнота постепенно отступила. Остался только невыносимый ужас и ощущение надвигающейся катастрофы. Ицхак Штерн не мог вспомнить, когда ещё в своей жизни ощущал панический страх и растерянность. Это ведь было предупреждение. Что произойдёт завтра? Аресты? Массовые расстрелы? Что? Задавать вопросы Штерн не решался. Шиндлер итак сильно рисковал, предупреждая его. Что в этой ситуации делать ему? Он ведь простой человек, самый заурядный, не слишком храбрый, не слишком умный, физически откровенно слабый. Что он может сделать с немецкой военной машиной? Почему именно на его долю выпало принимать решения? Можно ли сделать хоть что-нибудь? Господи, за что ему всё это?       Азирафель, нахмурив брови, уставился на Кроули, безмолвно спрашивая: правда ли всё это. Демон смог лишь слегка кивнуть.       А в следующее мгновение… </center>