Звенья

      Входная дверь распахнулась с оглушительным грохотом, и демон гневным ураганом ворвался в комнату.       — Ангел! Какого дьявола? Ты же обещал! Мы договорились, что ты не трогаешь этого человека! Он — мой!       Кроули навис над Азирафелем, вцепившись длинными пальцами в отвороты его пиджака, намереваясь вытащить того из кресла и хорошенько встряхнуть. Только спустя несколько мгновений демон заметил, что они в комнате не одни: с десяток молодых людей и две девушки расположились на диване, оставшемся кресле, подоконнике, даже на полу и удивлённо рассматривали его.       — Добрый вечер, Кроули. — Азирафель тепло улыбнулся и снял явно не нужные ему очки.— Очень рад тебя видеть, дорогой мой, но в следующий раз, я бы попросил появляться не столь эффектно и не пугать моих учеников.       Тем временем, парни пришли в себя от шока, вызванного внезапным вторжением, и повскакивали с мест, готовые прийти Азирафелю на помощь. Кроули поспешил отпустить одежду ангела и отступил от него на шаг. Смертные не представляли для него никакой угрозы, но лишние проблемы были ни к чему.       — Прошу прощения, молодые люди, мы продолжим обсуждение через несколько минут. Отдохните пока.       Азирафель с удивительным изяществом поднялся с кресла и вышел из комнаты в коридор, жестом приглашая Кроули следовать за ним.       — Что случилось, Кроули?       — Как будто ты не знаешь! — зло прошипел демон, сверкая жёлтыми, змеиными глазами.       — Если я тебя чем-то обидел, то искренне прошу прощения. Чтобы это ни было, я не хотел.       Кроули раздражённо отвернулся. Азирафель извинялся так кротко и трогательно, что бушевать дальше не было никаких сил, но и спускать ангелу его манипуляции тоже нельзя.       — Не хочешь рассказать, что тебя так расстроило? — тихо спросил Азирафель. — Как я понял из твоих слов, это как то связанно с Оскаром Шиндлером.       — Мы договорились, что душа этого смертного принадлежит Аду и мне. Так почему же ты нарушаешь слово?       Азирафель нахмурился, пытаясь понять, чем именно он так сильно задел посланника Сатаны.       — Твой человек — этот Ицхак Штерн --сегодня сказал Оскару, что тот, кто спасёт одну жизнь — спасёт весь мир. Скажешь, не ты его надоумил?! Он пока ни черта ещё не понял, но это выстрелит. Ему не забыть этих слов.       Ангел не сумел сдержать улыбку, он не ошибся с выбором, но через мгновение его лицо вновь стало серьёзным.       — Это старая еврейская мудрость, Кроули. Ничего удивительного в том, что Штерн о ней вспомнил. Но ты ошибаешься, я не указываю ему, что говорить и что делать. Это его выбор. Так же, как и выбор Шиндлера запомнить эти слова и забыть.       Кроули выдохнул сквозь зубы в бессильной злобе. В любой битве главное правильно выбрать оружие. Азирафель выбирать умел.       — Мне нужно вернуться к студентам, — виновато произнёс ангел.       Они вошли в комнату вместе. Кроули внимательно оглядел встревоженные лица учеников Азирафеля.       — И чему же ты учишь своих маленьких друзей, м-м-м? Как правильно изготовить бомбу?       Демон вредно ухмыльнулся, наблюдая, как потемнели от гнева глаза Азирафеля.       — Всего лишь литературе, истории и чуть-чуть латыни, Кроули.       — Шучу, шучу. — Демон поднял руки, показывая, что сдаётся, — Учитесь хорошо, детки и не слушайте злого дядю. Я уже ухожу.       Демон проворно выскочил из квартиры и был таков. Он успел заметить устремлённый на него задумчивый взгляд одной из девушек, прежде чем закрылась дверь.       Азирафель мгновенно почувствовал, как изменилась атмосфера в комнате после ухода Кроули. Как будто, стало на несколько градусов холоднее. Молодые люди потеряли интерес к истории, сидели подавленные и растерянные. «Что мы здесь делаем?», спрашивали устремлённые на него взгляды. Ангел видел, как поднимается в молодых душах бунт и не мог осуждать их за это. Азирафель чувствовал себя столь же растерянным и несчастным, как и его ученики. Хотелось закричать, встряхнуть каждого из них, трясти до тех пор, пока опасные слова не исчезнут из их памяти, хотелось заставить их забыть. Он не знал, как поступить: представить сказанное, как неудачную шутку? Серьёзно поговорить? Напугать? Сделать вид, что ничего не случилось и попытаться отвлечь ребят, словно маленьких детей, услыхавших дурное слово, надеясь, что со временем они его забудут? Наверное, это был наилучший вариант.       С огромным трудом Азирафелю удалось закончить свой импровизированный урок. К его чести, надо сказать, к концу он сумел вернуть внимание своих добровольных слушателей: большинство учеников было полностью поглощено сложными взаимоотношениями между Карлом Великим и Римской Католической церковью. Кроме Валентины. Кажется, именно так её представил Кароль. Девушка сидела, глубоко задумавшись, периодически украдкой всматриваясь в лица товарищей, словно пыталась прочесть их мысли. Ангел попытался поймать её взгляд, но она каждый раз отворачивалась.       Никогда раньше Азирафель не выпроваживал гостей столь поспешно. Кароль лишь удивлённо хлопал глазами, когда тот настойчиво вручил ему его пальто. Один из его гостей, лопоухий курчавый юноша, чьи семитские корни не вызывали сомнений, столь долго завязывал шнурки, что ангел едва удержался от того, чтобы опустится на колени и завязать их самому. Краем глаза Азирафель следил за Валентиной. Девушка тревожила его. Вот она застегнула кофточку, немного задержалась у зеркала, чтобы поправить причёску, один из молодых людей помог ей надеть пальто. Она покидала квартиру одной из последних. Сейчас или никогда.       — Валентина, я бы хотел поговорить с вами пару минут, если не возражаете, — остановил ангел девушку, бережно коснувшись её локтя.       Она слегка вздрогнула, будто проснулась и бросила на него удивлённый и немного настороженный взгляд. Перспектива остаться наедине с мужчиной гораздо старше себя немного пугала её.       — Не переживайте, я верну вам вашу подругу через пять минут. Будет лучше, если вы подождёте её у подъезда. — Ангел ласково улыбнулся двум напряженным молодым людям. — Кстати, это не вы в прошлый раз оставили у меня сигареты?       Азирафель протянул одному из парней помятую пачку. Тот едва не застонал от облегчения. Только сейчас он заметил, как сильно ему хотелось курить. Теперь они точно уйдут.       Ангел повернулся к девушке, и улыбка медленно стаяла с его лица. Некоторое время он пристально рассматривал её.       — Вы что-то хотели мне сказать, — напомнила Валентина.       — Я… Да…       На секунду Азирафель растерялся, решительный настрой девушки немного сбил его с толку.       — Вы ведь не восприняли всерьёз глупую шутку моего друга? — Неловко спросил он, переступив с ноги на ногу и тревожно всматриваясь ей в лицо.       Валентина удивлённо выгнула бровь. Азирафель видел, как в карих глазах разгорается пламя.       — Вы считаете это глупостью? — Её голос звенел от обиды — А вы не думаете, что он прав? Изготавливать средства борьбы — это как раз то, чему нам стоило бы поучиться? Разве нет?       Азирафель покачал головой.       — Послушайте меня…       — Это вы послушайте! Враги захватили мою родину! Страны, в которой я жила, больше не существует. Её не покажешь на карте! А мы? Поляков теперь даже людьми не считают! Мы — недочеловеки! Хуже только евреям. Вы читаете газеты? Что будет, когда они сошлют всех евреев на Мадагаскар, как они того хотят, а кого не смогут, тех расстреляют? Настанет наша очередь. Какую звезду как клеймо придётся носить нам?! — Валентина не сдержавшись громко всхлипнула. Азирафель положил ей ладонь на плечо в утешающем жесте, но она скинула его руку — Ваш друг предложил бороться, вы считаете, что он не прав?       Потекли слёзы. Она резко и зло вытерла их тыльной стороной ладони, заставляя себя не отводить глаза.       — Может быть вам принести воды? Лучше присядьте, моя дорогая, — обеспокоенно предложил Азирафель.       — Мне не нужна вода! Я не буду садиться! — Почти закричала она, по-детски упрямо топнув ногой. — Скажите мне, что я не права!       Ангел грустно улыбнулся.       — Ты права, храбрая девочка. А теперь послушай меня.       На мгновение Валентине показалось, что мягкий, вежливый букинист неуловимо изменился. В добродушных чертах появилась строгость, почти гнев. Голубые глаза потемнели, словно грозовое небо.       — То, что ты хочешь сделать, не принесёт ни счастья, ни свободы, ни мира. За пролитую тобой кровь, придётся заплатить не только своей жизнью и душой, — Валентина раскрыла было рот, пытаясь что-то возразить, но Азирафель поднял руку в предупреждающем жесте, призывая промолчать и дослушать, — но и жизнями своей семьи и друзей. У тебя ведь есть семья? Братья? Сёстры? Родители? Я вижу, ты готова. А они готовы? Как им пережить твою гибель? А если тебя арестуют? Каково будет близким ожидать твою казнь? Любое причинённое насилие вызовет ответную реакцию и гораздо более жестокую.       — Значит, вы предлагаете оставить всё как есть? Покорится?! Встать перед ними на колени и есть с их рук?! Ничего не делать?!       Азирафель прикрыл глаза, сдерживая подступающие слёзы.       — У меня нет ответов, дитя. Просто подумай, какую цену ты готова заплатить. Может быть, есть другой выход.       Валентина упрямо покачала головой.       — Он не для меня, пан Фелл.       — Обещай мне, хотя бы как следует подумать.       — Обещаю.       Она неожиданно встала на цыпочки и коснулась губами его щеки, оставив на ней солёный, влажный след. В следующую секунду девушка стремительно выскочила за дверь.       — До свиданья, пан Фелл. Храни вас Бог.       — И тебя, Валентина, — прошептал он, — Может у Него получится, раз у меня не вышло.       Азирафель закрыл дверь, прислонился к ней спиной и, зажмурив глаза, сполз на пол.

***

      На следующее занятие Валентина не пришла.       — Она — приболела, — отводя взгляд, неумело солгал Кароль, когда Азирафаэль спросил о ней.       Ангел не сдержал горького вздоха.       — Передай ей, пожалуйста, что я желаю ей выздоровления и очень надеюсь увидеть как можно скорее, — попросил Азирафель. —«И научись получше врать! Пригодится» — Добавил он уже про себя.       Второй раз за несколько дней их импровизированный урок снова был сорван. Раздался требовательный стук в дверь и следом:       — Откройте, полиция!       «О, Господи,… Уже?» — только и успел подумать Азирафель. Дверь с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель.       Это произошло незаметно, само собой. Однажды, Кароль попросил разрешения прийти в гости к Азирафелю с другом. Через пару дней они, уже впятером, жарко спорили о заслуженности наказания для Розенкранца и Гильдрстерна. К концу ноября их скромный кружок насчитывал около сорока «студентов» и несколько преподавателей, избежавших ареста, и носил гордое название «Подпольного университета».       Азирафель ни секунды не сомневался, что за ними придут. То, что их собрания заинтересуют полицию и оккупационные власти, было лишь вопросом времени. Ангел всей душой молился, чтобы это случилось как можно позже, тогда он, быть может, сумеет придумать, как защитить студентов. Однако те его удивили. Азирафель даже не понял, что происходит, когда молодые люди начали хлопать в ладоши, и громко кричать «Поздравляем!». В следующее мгновение он увидел, как Кароль сжимает в объятиях одну из девушек и страстно целует её. В комнату ворвались несколько человек в форме и замерли от удивления.       — Поздравляем! Будьте счастливы! Детишек вам по-больше! —Неслось со всех сторон.       Как по волшебству на небольшом столике появился пирог.       — У нас помолвка! — Радостно и смущённо сообщил Кароль, ещё крепче прижимая к себе подругу, когда один из полицейских пришёл в себя настолько, чтобы спросить, что же здесь происходит.       «Всё-таки врать он умеет» — отстранённо подумал Азирафель. Он никак не мог поверить, что незатейливый спектакль с помолвкой может сработать. Это казалось самым настоящим, полноценным чудом. Однако это было так. Люди в форме неловко потоптались, проверили документы у Азирафеля и ещё двух человек, с огромным трудом отказались от предложенного пирога, пробурчали что-то отдалённо похожее на извинения и покинули квартиру. Один из полицейских, совсем ещё молодой парень дружески хлопнул Кароля по плечу и посоветовал ещё раз хорошенько подумать прежде, чем совать шею в ярмо семейной жизни.       Азирафель тяжело опустился в кресло, едва за незваными гостями закрылась дверь. После них точно придётся менять замок, скорее всего, вместе с квартирой. Чутьё подсказывало, что задерживаться здесь, не стоит. Занятия тоже придётся отложить на некоторое время, пока они не найдут новое место. Азирафель устало прикрыл глаза, прислушиваясь к нарастающему шуму, нервному, близкому к истерике смеху. Ещё не пришедшая в себя от испуга молодёжь вела себя ещё более буйно и громко, чем обычно. Пожалуй, стоило бы их немного утихомирить, пока полиция не заявилась во второй раз. Интересно, как учителя и преподаватели с ними справляются? Ангел приоткрыл один глаза и довольно улыбнулся: юный Войтыла всё ещё прижимал к себе свою «невесту» и выглядел очень счастливым. Боль будет завтра, а пока…