Звенья

      Несмотря на то, что животное он нашёл практически сразу, Азирафелю пришлось приложить немалые усилия, чтобы откопать его из-под обломков мебели. Назвать этот маленький лохматый комочек псом можно было лишь с очень большой натяжкой, бедняге было месяца два от роду. Стоило ангелу убрать придавливавшие его доски, как малыш сразу же потянулся к нему, тыкаясь в ладони холодным чёрным носом, норовя лизнуть и слабо виляя хвостиком-колечком.        – Вот ты где, – ласково произнёс ангел, протягивая руку сквозь завал и осторожно поглаживая щенка по крупной, лобастой голове.       «Человек, человек, я так рад, что ты пришёл! Мне было так плохо, холодно и больно одному! Но теперь мы вместе, и всё будет хорошо, правда? Ты ведь всё исправишь?» – говорил преданный взгляд карих собачьих глаз. Несмотря на всё то, что с ним случилось, он ещё верил людям.       Страж Восточных Врат осторожно вытащил маленькое искалеченное тельце из груды мусора и положил себе на колени. Откуда в человеке столько жестокости, чтобы сотворить такое с ни в чём не повинной бессловесной тварью?       – Всё будет хорошо, малыш, – произнёс ангел срывающимся голосом, не веря ни единому своему слову. К глазам подступили горячие слёзы. – Всё хорошо. Ты обязательно поправишься.       Кровь из порезов, немного остановившаяся за время неподвижного лежания под завалом, хлынула с новой силой, пачкая светлое пальто и руки Азирафеля. Страж Восточных врат по привычке щёлкнул пальцами, надеясь остановить кровотечение чудом, и едва не взвыл от досады, когда ничего не случилось. Не сработало. Разорвав свой носовой платок, Азирафель перевязал наиболее крупные раны. Животное не сопротивлялось, лишь слабо скулило от боли. Правая задняя лапа оказалась сломанной в двух местах. Найдя подходящую дощечку, ангел зафиксировал конечность.       – Ну вот. Так-то лучше.       Азирафель чувствовал, что остались ещё какие-то внутренние повреждения, с которыми он ничего не мог сделать. На секунду у него возникла мысль найти Розенберга — перед уходом доктор сообщил ему свой адрес и телефон — и попросить его помочь собаке или прекратить её страдания, но он практически сразу отмёл её. Когда они расстались, врач едва держался на ногах. Лишить его отдыха сейчас было бы равноценно убийству.       Стараясь не потревожить раны, ангел спрятал щенка за пазуху. Маленькое тельце было пугающе холодным. Оставался единственный шанс: найти Кроули и попросить его вылечить собаку. В конце-концов, он тоже когда-то был ангелом и умел исцелять, когда хотел или когда это было угодно аду.       Азирафель с силой повесил трубку на рычаг. Ну вот и всё. Хрупкая надежда спасти хотя бы это божье создание рухнула. К телефону Кроули не подходил, и ангел был на сто процентов уверен, что дома его нет. Куда могла занести нелёгкая несчастного демона, можно было только гадать. Ещё выходя из «Золотого льва», Азирафель уловил след его полной боли и отчаяния тёмной ауры. В таком состоянии Змий мог спрятаться в любой точке если не мира, то Европы точно.       Азирафель почти вывалился из телефонной будки, не позаботившись закрыть за собой дверь. Совершенно обессилев, он опустился на стоявшую рядом мокрую щербатую скамейку и прикрыл глаза. Щенок на его груди почти не шевелился, лишь быстро и поверхностно дышал. Ангел чувствовал, как по капле утекает жизнь из собачьего тела.       – Я так виноват перед тобой, – всхлипнул Азирафель, сам не зная, к кому обращается: к умирающей собаке, Всевышнему, к терзающемуся где-то в одиночестве Кроули или ко всему человечеству. – Михаил или Сандальфон справились бы, а я не могу помочь даже животному, – горько признался он сам себе, – только всех подвожу. Я не должен был оставаться на земле, слишком слаб для этого. Я так хочу домой!       Ангел не обращал никакого внимания на усилившийся мокрый снег с дождём, позволяя снежинкам путаться в волосах, таять на лице, попадать за шиворот. Его пальто промокло насквозь, но он продолжал неподвижно сидеть, лишь крепче прижав к себе еле живого щенка.

***

      — Пан Фелл! Пан Фелл!       Кто-то настойчиво тормошил его и громко звал высоким взволнованным голосом. Азирафель заставил себя сосредоточиться на мелькавшем перед ним испуганном девичьем лице. Одна из подруг Кароля, девушка, которая спорила с ним, утверждала, что нужно действовать, плакала, а потом поцеловала его. Валентина. Отстранённо Азирафель подумал, что юной девушке не стоит так поздно выходить из дома. Ещё две неясные фигуры маячили чуть поодаль.       — Пан Фелл, голубчик, вы меня слышите? Что с вами? Вам плохо? Может быть, вам нужно в больницу? Сможете встать? Мы отведём вас!       Девушка вскочила на ноги — оказывается, она стояла на коленях — и кинулась было к своим спутникам. Азирафель поймал её руку и заставил остановиться.       — Я в порядке, — прошептал он, едва шевеля губами.       Двое молодых людей — юноша и девушка — тем временем подошли к подруге и молча, удивлённо рассматривали ангела.       — Да где ж в порядке?! У вас везде кровь! Вы ранены! Что эти сволочи с вами сделали? – в звонком девичьем голосе звенела ярость.       — Я цел. Кровь не моя. Это собака, — Азирафель осторожно приоткрыл полу своего истерзанного пальто. — Я перевязал лапы, но, кажется, у него внутренние повреждения. Я не могу ему помочь.       Ангел судорожно сглотнул. Щенок слабо заворочался в его руках и еле слышно заскулил.       — О, Господи, бедняжечка.       Валентина выпрямилась и с минуту о чём-то размышляла, закусив губу и наморщив лоб.       – В любом случае, – изрекла она, наконец, – вы должны пойти с нами. Согреетесь, отдохнёте, придёте в себя, а мы тем временем придумаем, как помочь вашему питомцу.       – По-моему, тут и думать особо нечего, – вмешалась в разговор вторая девушка. – Виктор, – обратилась она к стоящему рядом молодому человеку, – ты же вроде учишься на медицинском факультете?       – Учился, – сквозь зубы прошипел юноша. – Благодаря возлюбленному фюреру больше не учусь.       – Но у тебя же была практика в больнице? Валентина писала, что ты ходил помогать в хирургическое отделение, едва узнав о зачислении в университет. Думаю, ты вполне сможешь прооперировать пса, если нужно.       – Ирена, ты гений! – восхитилась Валентина.       Молодой человек испуганно заморгал.       – Я никогда сам не делал операций, максимум накладывал швы! К тому же я ничего не понимаю в собачьей анатомии… – пробормотал он.       – Брось, Виктор, – в голосе той, которую звали Иреной, появились стальные нотки. – Не думаю, что строение собаки сильно отличается от строения человека. Ты справишься. А если нет, ему, похоже, терять уже нечего. Хуже точно не будет. Придумать бы только, где этим заняться…       – Я знаю! – воскликнула Валентина. – Помнишь, ты рассказывал, как вы воровали мышей и лягушек из вивария и открывали дверь шпилькой? Думаю, стоит попробовать ещё раз. Там должно быть всё, что тебе нужно, и никого нет. Ты ведь не продал свои инструменты?       С минуту Виктор в сомнении переступал с ноги на ногу, обдумывая предложение, затем, видимо приняв решение, горячо поцеловал девушку в лоб.       – Ты у меня умница, сестрёнка.       – Даже не может быть и речи! – возмутился Азирафель. – Я не позволю вам так рисковать! Среди ночи взламывать дверь на кафедру!       – Ещё как позволите! – усмехнулся Виктор. Все сомнения и страх покинули юношу, его карие глаза горели от возбуждения. – Мне нужна будет помощь. Ещё одни руки. Нет, сестрёнка, прости, кто-нибудь другой. Ты же с детства падаешь в обморок при виде крови, заниматься одновременно собакой и приводить тебя в чувство я не смогу.       Несмотря на темноту, Азирафель заметил, как девушка залилась краской.       – Я не падаю в обмороки, и отец учил меня немного. Я помогу, – вызвалась Ирена, размышляя о том, что это, должно быть, самая безумная ночь в её жизни: сначала она заблудилась, потом напилась в компании чертовски привлекательного мужчины и почти оказалась в его постели, теперь им предстоит совершить явно противозаконные действия, для того чтобы помочь псу. Пожалуй, этот пан Фелл прав, они здорово рискуют. – Действуем, не теряем время, – решительно заявила она, забирая полумёртвое животное из рук растерянного ангела.       – Мы только забежим домой за инструментами… и атласом по анатомии. А ты пока отведи пана Фелла к нам домой и побудь с ним, – скомандовал Виктор.       Спустя секунду молодые люди умчались, подхватив полы пальто и разбрызгивая ногами воду из полузамёрзших луж. Валентина и Азирафель проводили их взволнованными взглядами. Девушка мягко взяла ангела за локоть.       – Пойдёмте, пан Фелл. Вы совсем замёрзли.       – Право, это лишнее, моя дорогая. Я и так причинил вам слишком много беспокойства сегодня, – пробормотал Азирафель, вглядываясь в темноту переулка, в котором исчезли Виктор и Ирена.       – Это не обсуждается. Вы похожи на мертвеца.       Несмотря на то, что это казалось не лучшей идеей, Азирафель покорно позволил девушке увести себя.       – Осторожно. Не включайте свет, пан Фелл. Иначе мы разбудим бабушку, и она будет волноваться, – прошептала Валентина, когда они пробирались по тёмной прихожей, стараясь не споткнуться о разбросанную обувь. – Давайте сюда ваше пальто, повесим его к печке посушиться. Господи, совсем мокрое! Сколько же вы просидели на той скамейке?       Азирафель пожал плечами.       Валентина провела гостя на кухню и прикрыла за ними дверь. Ровный голубоватый огонёк зашумел под чайником. Девушка плотно задёрнула занавески на окнах и опустила абажур люстры ниже над столом — так, что освещённым оказался лишь небольшой островок в центре кухни. Ангелу показалось, что он немного пришёл в себя. Парализующее оцепенение, накрывшее его после неудачной попытки позвонить Кроули, начало постепенно отступать. Только сейчас он обратил внимание, в каком отвратительном состоянии находится его одежда: брюки были испачканы и разорваны на коленях, левый рукав рубашки был практически полностью оторван, на пиджаке и жилете следы крови и не хватает нескольких пуговиц.       – Моя дорогая, простите, что я в таком виде. Мне право, так неловко… – всполошился ангел, пытаясь рукам пригладить взлохмаченные волосы. Руки тоже не мешало бы помыть.       Валентина жестом остановила поток извинений.       – Это всё не важно. Главное – вы целы.       Азирафель пожал плечами. Ему было мучительно стыдно быть целым и невредимым после того, как столько людей было убито всего несколько часов назад.       Вода в чайнике закипела. Девушка поставила перед ангелом стакан в тяжёлом серебряном подстаканнике, полный горячего крепкого чая.       – К сожалению, сахара нет, – пожаловалась она. – Сейчас с ним проблемы, а мой брат и бабушка – жуткие сладкоежки.       – Ничего страшного. Спасибо вам.       Валентина осторожно присела на скрипучий старый стул напротив Азирафеля и испытывающе посмотрела ему в глаза.       – Вы ведь были в Казимеже сегодня? – спросила она очень тихо. – Что там происходило?       Ангел не был уверен, что готов рассказать о произошедшем. Особенно девятнадцатилетней девочке. Он очень бы хотел понять, почему это случилось. В какой момент времени всё пошло не так? Слишком много зла… и добра тоже… Как всегда: одно не может существовать без другого. Кроули бы понял.       – Мы с Виктором и Каролем попытались пробраться через оцепление, но у нас не получилось.       – И Слава Богу! – с облегчением выдохнул Азирафель. – Что бы вы там делали? Валентина, нахмурившись, промолчала, а ангел подумал, что ответ, скорее всего, ему бы очень не понравился. Неужели у них есть оружие? Только этого не хватало!       – Вы всё ещё считаете, что мы не должны драться за нашу свободу.       – Я по-прежнему считаю, что жизнь бесценна. Любая. И попытка сохранить эту жизнь и есть борьба.       – Даже собачья, – улыбнулась Валентина.       – Да.       Упоминание о собаке заставило Азирафеля занервничать.       – Господи, как давно их нет!       Сходя с ума от тревоги, ангел принялся нервно расхаживать по кухне. Страшно даже подумать, что может случиться, если этих детей поймают. Он должен был остановить их. Как угодно. Опять он во всём виноват: спокойно пьёт чай, пока другие рискуют. Он в очередной раз подумал, что Всемогущий, должно быть, ошибся, отправив его на землю. Азирафель завертел головой в поисках пальто.       – Я должен вас покинуть. Попытаюсь найти вашего брата и подругу и отправить домой. Вы можете мне сказать, где находится виварий?       Валентина взяла его под руку, прекратив хаотичные метания.       – Это очень плохая идея, – сказала она. – Я тоже волнуюсь, но я верю в брата. Он столько раз устраивал всяческие шалости и ни разу не попадался, – на её губах заиграла нежная улыбка. – В детстве, он взламывал папин кабинет и воровал конфеты из ящика его стола. А однажды ночью через окно пробрался в школу, чтобы исправить оценки в табеле.       – Вот прохвост!       – Это да, таких ещё поискать надо, – гордясь братом, согласилась девушка. – Я надеюсь, что с ними всё будет хорошо. А если нет… – Валентина запнулась. – …Вы не сможете им помочь, даже если будете рядом. Так арестуют ещё и вас…       Она была права. Оставалось только ждать. Они вновь уселись за накрытый кружевной белой скатертью стол, освещённый тусклой лампой. Девушка широко зевнула и потёрла уставшие красные глаза.       – Бедное дитя, вам давно пора быть в постели.       Она помотала головой, отгоняя сонливость.       – Подумаешь! Одну ночь без сна я переживу. Всё равно не засну, пока Виктор и Ирена не придут.       Воцарилось долгое молчание. За стеной громко тикали часы, тихонько похрапывала и ворочалась во сне пожилая женщина. У Валентины закрывались глаза, но она продолжала мужественно ждать.       – У вас оторваны пуговицы на пиджаке. Кажется, у меня были похожие. Давайте я их пришью, пока мы сидим без дела.       Ангел густо покраснел.       – Вам не стоит об этом беспокоиться… Я справлюсь с этим сам… Потом… – пробормотал он.       – Да бросьте, пан Фелл. Вы не женаты, позаботиться о вас некому. А я хоть немного отвлекусь.       Валентина беззвучно выскользнула из кухни, но уже через минуту вернулась с яркой жестяной коробочкой из-под леденцов, в которой хранила швейные принадлежности. Азирафель нехотя снял пострадавший пиджак.       – Я могу и сам пришить, если вы дадите мне иголку с ниткой, – храбро предложил ангел, пытаясь вспомнить, когда последний раз держал вышеназванные предметы в руках. Это было точно не в этом столетии.       Валентина беззвучно рассмеялась, будто прочитав его мысли.       – Думаю, у меня получится гораздо быстрее и аккуратнее, – заметила она.

***

      Виктор и Ирена вернулись около шести утра, уставшие, но довольные собой. Виктор гордо продемонстрировал небольшой свёрток из собственного клетчатого шарфа.       – Он… жив? – с сомнением спросил Азирафель, не осмеливаясь поверить в такое чудо.       – Жив, чертёнок, даже умудрился укусить меня, – усмехнулся молодой человек. – Он просто спит. Нам посчастливилось найти остатки хлороформа. У этого парня разорвалась селезёнка, пришлось её удалить. Без операции он бы умер через пару часов. Ирена – просто молодец. Без неё я бы не решился. Она мне очень помогла.       Молодая женщина скромно опустила глаза.       – Ты бы и сам со всем справился.       Азирафель протянул Виктору руку. – Поздравляю вас с первой операцией, доктор.       Покраснев от гордости, молодой человек крепко её пожал.       – Пан Фелл, а можно, малыш останется у нас? – спросила Валентина. – Пока Ирена здесь, мы сможем долечить его.       – Конечно, – поспешно согласился Азирафель. Теперь, когда мрачная тень Азраила отступила, он со всей отчётливостью осознал перспективы совместной жизни с молодым и, без сомнения, очень активным зверем, начиная с ежедневных прогулок и заканчивая погрызенными ботинками или, не дай Бог, книгами. – Спасибо вам. За всё.       Виктор потянулся и широко зевнул.       – Нужно попробовать поспать. Хотя бы пару часов, пока не проснулась бабушка. Нам ещё предстоит ей всё объяснить.       Ещё раз горячо поблагодарив ребят за спасение собаки, отвагу и гостеприимство, Азирафель поспешил оставить их наедине.

***

      Когда ангел добрался до дома, уже начало светать. Квартира встретила холодом, запахом дыма и тяжёлым ощущением чужеродной, тёмной ауры, к счастью, хорошо знакомой. Демон обнаружился в кабинете. Длинная угловатая фигура сидела прямо на полу, привалившись спиной к дивану. Расстегнутая рубашка небрежно сползла с одного плеча, обнажая ключицу и острую выступающую лопатку. Разлохмаченные медные волосы торчали во все стороны, удивительно напоминая языки пламени. Кроули скинул ботинки — один из них, почему-то прожженный в нескольких местах и с обугленной подошвой, совершенно неподобающим образом валялся на рабочем столе — и сосредоточенно катал босой ногой полупустую бутылку по ковру. Очевидно, он уже успел уничтожить значительную часть запасов алкоголя, но всё ещё был относительно трезв. Азирафель включил настольную лампу, прикрыв её пледом, чтобы яркий свет не мешал им, недовольно поморщившись, убрал ботинок и опустился на пол рядом с Кроули, так же облокотившись спиной о диван, откинув голову на сидение и прикрыв глаза. Неведомо откуда взявшийся сквозняк холодил поясницу. Довольно долго они сидели молча.       — У тебя от двери и окон разит благодатью. Не дотронуться, — хрипло произнёс Кроули, демонстрируя обожжённые кончики пальцев.       — Поставил защиту на всякий случай.       — От меня? — уточнил демон.       — Что? Нет! Конечно же, нет! Был в расстроенных чувствах, немного перестарался.       Кроули понимающе кивнул, бутылка выскользнула из-под его ступни и укатилась под книжный шкаф. Демон проследил её движение немигающим взглядом желтых глаз.       — Кстати, а как ты вошёл?       Демон пожал плечами, отчего рубашка сползла ещё больше.       — Окошко в ванной комнате. То, которое выходит на крышу. Ты про него забыл.       — Точно, забыл. Но через него и кошка едва пролезет, — озадаченно взглянул на друга ангел.       — А змея — запросто.        Азирафель слегка улыбнулся. Вот, оказывается, откуда взялся противный сквозняк.       — Змея. Ну конечно. Ты разбил стекло?       — Пришлось.       —Ты не порезался? Починишь после себя?       Демон упрямо поджал губы, согнул длинную ногу и упёрся лбом в колено.       — Не починю. Не хочу.        Азирафель не стал спорить.       – Я пытался найти тебя, – тихо произнёс ангел.       – А я долго ждал, а тебя всё не было.       — Хочешь поговорить, дорогой?       Ангел видел, как напряглись его мышцы. Кроули отрицательно помотал головой и раздражённо зашипел.       — Всё нормально, Ангел. Не бери в голову.       — Ты уверен?       — Просто… — демон сбился, поперхнувшись воздухом. — Просто в очередной раз приполз плакаться тебе в жилетку и жаловаться на смертных. Обидели меня, оскорбили.       — Кто только посмел.       Кроули отлично понимал, что ядовитым сарказмом ему ангела не обмануть.       — Некая пожилая леди назвала меня хорошим. Вот. Переживаю теперь. Заснуть не могу.       — Уверен, она не хотела… — начал было ангел, понимая о ком идёт речь.       — Ты чертовски прав! Она быстро изменила своё мнение о моих положительных качествах! — резко перебил его демон.       — … Тебя обидеть, — закончил фразу Азирафель.       Кроули горько вздохнул, глядя прямо перед собой. Азирафель тем временем вытащил из помятой пачки последнюю сигарету и закурил. Сделав пару затяжек, он протянул её демону. Змий едва заметно улыбнулся.       – И это всё утешение, которое может предложить мне ангел господень?       – Не привередничай, – устало пробормотал Азирафель.       – Да, нет. Всё отлично. Сойдёт, – небрежно согласился демон, глубоко затягиваясь и выдыхая дым носом.       Мрачные рассветные сумерки сменились ярким светом нового утра, а посланники Рая и Ада так и сидели рядом на полу и курили одну сигарету на двоих.       – Азирафель?       – М-м?       – Мы ведь переживём всё это? Выдержим?       Азирафель наконец решился поправить сползшую рубашку на плече демона.       – Конечно. Куда мы денемся. Когда-нибудь, это всё закончится. Гитлер умрёт, и о нём и всех этих событиях позабудут, как о страшном сне. Наступят хорошие времена.       – Только мы и будем помнить.       – Да.

***

      Виктор давно уже крепко спал на диванчике в гостиной. Спасённый щенок посапывал у него в ногах. По улице уже вовсю грохотали трамваи. Валентина и Ирена сидели в кровати, тесно прижавшись друг к другу и укрывшись одним одеялом, и никак не могли наговориться.

***

      – Ты привезла? – напряженно спросила Валентина, заглядывая Ирене в глаза. Ирена крепко сжала руку подруги и прижала её к себе.       – Девочка моя, ты уверена? Ты понимаешь, что может случиться? Это не игра, обратной дороги не будет.       – Ты говоришь в точности, как пан Фелл, – фыркнула девушка. – Я давно всё решила и готова ко всему. Я буду бороться! – добавила она серьёзно.       Со вздохом Ирена достала из сумочки небольшую библию и протянула её подруге.       – Шифровать будешь по этой книге. Я сейчас объясню тебе принцип, запоминай. Ключ нельзя нигде записывать, только по памяти.       – Я понимаю, - кивнула девушка. – Я запомню.       Несколько мгновений Ирена пристально смотрела на подругу, затем порывисто обняла её, заливаясь слезами.       – Господи, обещай мне, что будешь осторожна! Обещай, что останешься жива!       – Я постараюсь.