Звенья

Конец апреля 1940 года. Краков.       Случайно пробившийся сквозь неплотно задёрнутые шторы луч света фары проезжавшего мимо припозднившегося автомобиля наискосок прочертил комнату, выхватывая из темноты тусклое зеркало, столик с полупустой бутылкой шампанского и двумя недопитыми бокалами, стул с небрежно наброшенным на его спинку пальто, смятое покрывало, раскиданную по полу одежду.        – Если ты сейчас же не отпустишь меня, я опоздаю на поезд.       Мягко, едва касаясь, он провёл носом по задней поверхности шеи от выступающего позвонка до затылочной ямки, щекоча кожу своим дыханием, легонько поцеловал за ухом и зарылся лицом в её огненные волосы, вдыхая их удивительный запах дыма, железа, кипящей смолы и немного машинного масла. Тонкий, чуть заметный оттенок, едва пробирающийся сквозь более сильные ароматы сирени и яблока, так, будто Кармин специально старалась его спрятать.       – Зачем тебе куда-то ехать?       Горячая ладонь плавно заскользила по обнажённому бедру. Женщина выгнула спину, теснее прижимаясь к нему и жмурясь от удовольствия.       – Париж прекрасен в это время года. И там готовят самые вкусные в мире блинчики. Такие, что голову можно потерять, – промурлыкала она. – К тому же назревают интересные события. Долг зовёт.       Всадница Апокалипсиса поймала его руку и положила её себе на грудь, сладко застонав, когда длинные, чуть грубоватые пальцы принялись ласкать твёрдый сосок.       – А если я тебя не пущу? – хрипло прошептал Шиндлер, ещё крепче прижимая женщину к себе.       Она освободилась быстрым и сильным движением. Оскар даже не понял, как ей это удалось. Просто спустя мгновение он оказался лежащим на спине, Кармин сидела на нём верхом, обхватив его бёдра своими и упираясь обжигающе горячими ладонями о его грудь.       – Ты меня не сможешь удержать, милый.       – Уверена?       Шиндлер резко выгнул спину, опираясь о постель плечами и пятками, так, что подкинул женщину вверх, словно взбрыкнувший норовистый жеребец на родео. Визжа и заливаясь смехом, она удержалась.       – Ах так! Только попробуй! – сверкнула глазами огненная всадница, вцепившись ему в плечи и слегка царапая кожу короткими ногтями.       – Попробую.       Он с восторгом скользнул взглядом по её обнажённому телу: худому, поджарому, не лишённому крепких мышц, но при этом абсолютно женскому. Ничего лишнего. Шиндлеру почему-то, пришла в голову мысль, что, наверное, именно так выглядели амазонки или валькирии. Мужчина протянул руки и провел ладонями по нежной бархатистой коже. От ключиц по маленькой груди, впалому животу с тёмным холмиком курчавых волос внизу, по острым тазовым косточкам, крепким бёдрам и икрам до лодыжек, пытаясь найти полученные в бесчисленных сражениях шрамы. Казалось просто невероятным, что их не было. Кармин была идеальна, и отпускать её так быстро он не собирался. Обхватив Огненную Всадницу одной рукой за талию, Оскар сел в постели, прижимаясь губами к её восхитительной шее. Она всхлипнула, откидывая голову назад, расслабляясь в его объятьях.       Закинув руку за голову, Оскар с наслаждением затянулся сигаретой, наблюдая, как его огненная женщина, обнаженная и всё ещё расслабленная от любовных ласк, бродит по полутёмной комнате, натыкаясь на мебель и беззлобно ругаясь, в поисках разбросанной в порыве страсти одежды.       – Ты не оставил мне времени даже ванну принять!       Кармин, в бордовом кружевном лифчике и только одном чулке, устроилась перед зеркалом и попыталась собрать растрёпанные рыжие волосы хоть в какое-нибудь подобие причёски. Шиндлер хитро сощурился.       – Мне кажется, ты была не против.       – Абсолютно.       – Кармин?       – М-м-м?       – Будешь скучать по мне?       Огненная всадница весело фыркнула.       – Боюсь, у меня будет немного времени. Но, конечно, дорогой, я буду ужасно скучать.       – Я уже скучаю по тебе.       – Вот уж не думала, что ты такой сентиментальный, – усмехнулась всадница апокалипсиса, – но должна же я дать возможность другим женщинам хотя бы попробовать приблизиться к тебе. Кстати, твоя секретарша перекрасила волосы в рыжий цвет. Думаю, у неё есть все шансы завоевать твою благосклонность.       – Клоновска?       – Да, кажется, она.       Шиндлер резко поднялся с постели и присоединился к Кармин в поиске вещей.       – Я провожу тебя до станции.       – О-уу! – протянула она, закусив губу и растроганно приподняв бровь. – Это так мило с твоей стороны.       Кармин слегка прищурила глаза и подвела губы ярко красной помадой. Шиндлер, внезапно возникнув у неё за спиной, вдруг заключил её в сокрушительные объятия.        – Ты прекрасна! – произнёс он с искренним восхищением. – Парижу не устоять перед твоей красотой. Будь милосердна к древнему городу.       Огненная всадница кокетливо улыбнулась, её щёки слегка покраснели.       – Если Париж падёт к моим ногам, так уж и быть, ради тебя я пощажу его.       – Обещай мне, что будешь осторожна, – прошептал он, пряча лицо в изгибе её шеи.       Кармин уловила нотки неподдельной тревоги и даже страха в его голосе.       – Мамой клянусь, – серьёзно пообещала она, заводя руку назад и зарываясь пальцами в густые волнистые волосы Оскара. – Когда я вернусь, твоя мечта осуществится, ты будешь богат, как Крез.       Шиндлер отстранился и с сомнением покачал головой.       – Война может закончиться, тогда всем моим грандиозным планам конец.       – Не закончится, – решительно прошипела Огненная всадница, сверкнув глазами. – Я позабочусь.       Занятый пуговицами на брюках, Шиндлер не расслышал её последних слов.       Раздавшийся резкий звонок в дверь заставил их обоих вздрогнуть. От неожиданности Шиндлер даже выронил запонку. С неестественно громким стуком она упала на пол и отлетела под комод. На несколько секунд любовники застыли, удивлённо глядя друг на друга. Требовательный звонок раздался вновь. Отмерев, Шиндлер посмотрел на часы: пятнадцать минут двенадцатого.       – И кого бесы принесли в такое время? – растерянно пробормотал Шиндлер.       – Полагаю, твою жену. У любовниц, как правило, больше такта, – заметила Кармин, надевая шляпку и перекидывая через руку плащ. – Сомневаюсь, что Кроули имеет к этому отношение, но могу при случае спросить.       Шиндлер не спеша, как был – босиком, в расстёгнутой рубашке и со спущенными помочами – побрёл в прихожую. Стуча каблучками по паркету, Кармин догнала его у самой двери.       – Мой поезд отходит ровно в полночь, – сказала она. – Боюсь, в этот раз мне придётся добираться самой. До свидания, любовь моя.       Привстав на цыпочки, она страстно поцеловала мужчину в губы. – Добрый вечер, фрау Шиндлер, – Война широко улыбнулась застывшей на пороге ошарашенной женщине.