Звенья

      Кася вновь уткнулась лицом в обтянутое мягкой шерстяной тканью плечо букиниста и зажмурилась. Свет от торшера невыносимо резал глаза. Она опять всё испортила! И кто только за язык тянул! Интересно, Фелл разрешит ей остаться хотя бы до утра? Ну не выгонит же он её посреди ночи в мокрой одежде? Мужчина молчал бесконечно долго. Наверное, все-таки выгонит. Что ж, значит, так тому и быть. Она заслужила. Почему же он, дьявол его побери, не произносит ни слова?! Молчание становилось невыносимым. Касе захотелось закричать, или вновь вцепиться ему в лицо, или плюнуть. Сделать хоть что-нибудь, только бы получить реакцию. Любую. Пощечину или грубую брань. Ей было не важно. Пусть разозлится, или испугается, или с отвращением оттолкнёт.       — Я не буду тебя ни о чём спрашивать, — вымолвил Фелл наконец. — Расскажешь сама, когда будешь готова. Если захочешь.       Голос звучал непривычно строго, но девушке показалось, что она всё равно слышит нотки сочувствия и понимания. К такому повороту Кася была не готова. Жалость всегда пугала гораздо больше, чем злость или презрение. Девушка отчаянно замотала головой. Никогда, никому, ни за что на свете она не расскажет о том, что случилось в тот страшный день. Где бы Макс сейчас не находился, он заслужил свою участь. Он первый предал её. Эта подлая скотина не имела никакого права влезать в сны и мучить её.       Похоже, Фелл и правда не собирался пытать её расспросами. Как великодушно с его стороны. Букинист прекратил расхаживать по комнате и, всё так же не выпуская девушку из рук, устроился в кресле, неожиданно широком, настолько, что они помещались в нём вдвоём.       Кася грустно усмехнулась. Так могло бы выглядеть счастье. Сидеть до поздней ночи в обнимку с близким человеком, ощущать его тепло и защиту. Интересно, почему Фелл до сих пор не женат? Он добрый и заботливый, это сразу чувствуется. Быть его женой, наверное, совсем не плохо. Неужели ни одна женщина до сих пор не оценила этого? Кася попыталась представить себя в этой роли, но сразу же зло одернула себя. Что за дурацкие мысли! Что же с ним не так? Излишней застенчивостью её спаситель явно не страдал. Может быть, его обидела в молодости какая-нибудь стерва, и с тех пор он предпочитает быть один? Или рано потерял возлюбленную? Или заразился дурной болезнью? Или вообще предпочитает мужчин. Человек-загадка.       Девушка зябко поёжилась. Какого дьявола тут так холодно?! Как на Северном Полюсе. Не спасал даже заботливо наброшенный на плечи плед. На Северном Полюсе Кася, конечно же, не была, но помнила, как им рассказывали о нём на уроках географии. С чего бы ей вспоминать школу? Как будто мало ей кошмаров снится. Кася завозилась в руках букиниста, пытаясь устроиться поудобнее. Отчего-то это никак не получалось. Противно ломило спину и колени, в голове появилась странная тяжесть. Хотелось завязаться немыслимым узлом, словно змея, так, чтобы мышцы едва не рвались от усилия и натяжения, и одновременно расслабиться и растечься как медуза.       Азирафель совершенно не был удивлён тому, что девочку мучили кошмары. После того, что ей пришлось сегодня пережить, было бы даже странно, если бы их не было. А ведь было ещё то, что заставило несчастную прийти на этот мост. В ней было столько боли, отчаяния, страха и обиды, всё это обжигало ангельскую сущность, словно адское пламя. И ни капли любви. Бедный, никем не любимый и никого не любящий ребёнок. Девушка, кажется, вновь задремала, беспокойно вздрагивая и ворочаясь. Некоторое время Ангел вглядывался в её лицо, напряженное и печальное даже во сне: нахмуренные брови, сжатые челюсти, чуть подрагивающие ресницы.       — Господь любит тебя и не оставит, что бы ты ни натворила, — прошептал Азирафель коснувшись её лба губами.       И тут же нахмурился. Лоб был горячим и сухим, словно песок в пустыне. Вполне закономерно, учитывая, сколько времени она провела в мокрой одежде, и неудачный стриптиз.       Ангел аккуратно переложил свою подопечную обратно на диванчик. Девушка мгновенно свернулась калачиком, стараясь прижать холодные руки и ступни к телу, и жалобно захныкала во сне. Азирафель даже и не стал пробовать сбить лихорадку чудом, заранее предчувствуя, что эта попытка обречена на провал. Бывший страж Восточных Врат глубоко вздохнул и устало потер переносицу. Беспомощность выматывала и сбивала с толку. На секунду его охватил страх за жизнь этой девочки. Что, если она умрет? Он слишком хорошо помнил эпидемию испанки двадцать лет назад. Усилием воли Азирафель отогнал панику. Пани Кравчик, хоть и выглядела бесконечно нежной и хрупкой, отнюдь таковой не являлась. Организм молодой здоровой женщины должен легко справиться с простудой, далеко не первой и не последней в её жизни. Тем более, Смертные с каждым десятилетием всё успешнее противостояли карам Господним и проискам Люцифера, используя свои ум и изобретательность. Уж что-что, а сбивать высокую температуру различными отварами и настойками умели ещё в древнем Египте. Ангел мысленно прикинул расположение парков Кракова и постарался вспомнить, не видел ли он в каком-нибудь из них столь необходимой ему сейчас ивы, и тут же хлопнул себя по лбу и даже тихонько рассмеялся, удивляясь своей отсталости. Таблетки аспирина уже несколько десятков лет как заменили собой горький отвар из ивовой коры. Как он мог про них забыть?! Пожалуй, стоит выяснить что-нибудь о современных медицинских журналах, чтобы быть в курсе. Может быть, Розенберг ему что-нибудь посоветует? Ангел напряг память, пытаясь припомнить: он совершенно точно видел где-то под прилавком маленькую коричневую аптечку, оставшуюся ещё от предыдущего владельца.       К его огромной радости, аптечка оказалась на месте. Помимо йода, бинтов, едко пахнущей мази от ожогов, по видимому, крайне необходимой человеку, работающему с химическими реактивами, не иначе как чудом отыскались две столь нужные сейчас таблетки ацетилсалициловой кислоты в мятой бумажной упаковке с полустертым логотипом компании Байер. Поблагодарив Бога за своевременную находку, Азирафель вернулся к своей подопечной. Кажется, за те несколько минут, что он был занят поисками, жар только усилился. Как ни было её жаль, ангел растормошил девочку и, игнорируя капризы и возражения, заставил принять таблетки и выпить кружку чуть тёплого чая. Она почти сразу же вновь забылась поверхностным, тревожным, лихорадочным сном. Теперь оставалось только ждать, когда лекарство подействует и организм сможет побороть недуг. Азирафель ещё около часа просидел рядом со спящей, время от времени касаясь ладонью её лба, пока над верхней губой и на висках девушки не появилась испарина, а её руки не согрелись. Теперь ей больше всего был нужен покой и отдых. Поколебавшись, ангел оставил торшер включенным — на всякий случай — только завесил его своим пиджаком, чтобы свет не беспокоил спящую.       Предстояло заняться последствиями неурочного визита. Азирафель извлёк из-под прилавка две разномастные свечи. Их света вкупе с уличным фонарём должно было хватить для работы. Стараясь не шуметь, Ангел принялся подбирать разбросанные по магазину книги, откладывая те, что стараниями сумасшедшего, как уверяла его жена, нуждались в починке.       — Бедняга, — сокрушенно пробормотал Азирафель, вытаскивая безжалостно вырванный из переплета томик Сервантеса 1830 года из-под придавившего его обломка книжной полки. Добрая половина страниц разлетелась по всему книжному магазину. — Это ж надо было так…       В помешательство соседа на почве герпетофобии Азирафель ни на секунду не поверил. Что сподвигло этого человека вломиться в чужой дом (ладно, не совсем дом) посреди ночи? Бывший Страж Восточных врат всем сердцем желал, чтобы ночной визит был связан с простой и старой, как этот мир, жаждой легкой наживы. Умом же он понимал, что дело совсем не в ней.       Азирафеля не было на месте, когда пришёл тот человек. Знал ли он о его отсутствии или просто вломился на удачу? Если знал, то как давно следит за ним? И с какой целью? А что насчёт Кроули? Видел ли он, как демон зашёл в магазин? Очевидно, что нет. Вряд ли он осмелился бы проникнуть в магазин, если б не был уверен, что он пуст. Азирафель достаточно долго был знаком с Кроули, чтобы знать, что тот не принимает свою истинную форму без веских на то причин. За исключением тех случаев, когда Змею хотелось позабавиться. Однако когда Азирафель уходил, тот явно не был расположен к шуткам и розыгрышам. Чем же этот смертный так спровоцировал демона? Ангел аккуратно поднял вырванную полку и попытался установить её на место. Вот ведь…! Усилием воли Азирафель остановил поток гневных мыслей. Это всего лишь полка. Он починит её утром: не чудом, так руками. Ему не впервой плотничать. Пожалуй, стоит навестить этого чудака завтра. Просто по-соседски. Спросить о самочувствии. А еще ангел не отказался бы от небольшой денежной компенсации. Азирафель почти с шипением (шесть тысяч лет общения со Змием не проходят даром) поднял еще одну разломанную пополам доску. Сам требовать он, конечно, не будет, но, если предложат, точно не откажется. Может быть даже аккуратно намекнёт, что неплохо бы возместить убытки. К тому же это так по-человечески. Ему самому деньги были не очень важны, а вот пани Кравчик явно остро в них нуждалась.        Мысли ангела вернулись к спасенной девушке. Что теперь ему с ней делать? Будет ли кто-нибудь её искать? Друзья или родственники. Есть ли у неё деньги? Жильё? Хоть какие-нибудь документы? Работа? Азирафель припомнил её узкие ладони с тонкими длинными пальцами. Ни одной царапины, ни одной мозоли. Умеет ли она делать хоть что-нибудь? Откуда взялся этот потерянный ребёнок, которого он едва успел вырвать из рук Смерти?       Поток мыслей резко остановился, словно налетел на невидимый камень. Азирафель закусил губу, пытаясь восстановить в памяти события на мосту. В спешке он не обратил на это внимания, но сейчас был почти уверен, что на мосту были только они вдвоём. Азраила рядом не было. Что это значит? Он его не заметил? Девочка не собиралась всерьез умирать? Она не должна была умереть, поэтому ангел Смерти не стал тратить свое время? Поразмыслив немного, Азирафель счёл последнюю версию верной и решил больше не забивать себе голову лишними мыслями. Их и так скопилось слишком много.       А ещё был план, согласно которому нужно было действовать. Превозмогая себя, Азирафель написал очередной доклад Гавриилу. Глядя, как язычки голубого пламени поглощают запечатанный конверт, Страж Восточных Врат с отчаянием попытался вспомнить, когда на его письма приходил ответ. Кажется, последний раз архангел соблаговолил обратить на него внимание во время Великой Французской революции. Задание, повергшее Азирафеля в ужас и едва не закончившееся крайне неприятным развоплощением. Порой ангелу казалось, что он кричит в пустоту и никто его не слышит.       Серые предрассветные сумерки окутали город. Дождь давно прекратился, сменившись холодной водяной пылью. Постепенно прекратилась и она. Тучи разошлись, обнажая чернильно-темное небо и мерцающие точки звезд. Где-то, вдалеке прогремел колесами первый трамвай, прошуршали шины автомобиля. За несколько часов Азирафель успел полностью разобрать образовавшиеся стараниями ночного гостя завалы. Поломанные полки были размещены в задней части магазина, упавшие книги временно расставлены на уцелевших стеллажах и в коробках. Пострадавшие издания аккуратными стопками разложены на прилавке, в зависимости от степени повреждения. Ангел дремал, сидя за прилавком, положив голову на скрещенные руки. События минувших суток утомили его, и он решил дать себе немного отдыха, погрузившись в воспоминания о беззаботных солнечных днях в Эдеме.       Яркий солнечный луч медленно пробрался по щеке и коснулся сомкнутых век. Недовольно замычав, Азирафель попытался отстраниться от назойливого света и случайно задел чернильницу. Что ж, пора было просыпаться. Тяжелый фиолетовый флакон с чернилами он поймал в нескольких сантиметрах от пола и невольно усмехнулся. В том, чтобы быть ангелом, есть свои преимущества: например, хорошая реакция и отсутствие болей в шее после сна в неудобной позе. Недостатков тоже хватало.       Зная, что его никто не видит, ангел позволил себе широко зевнуть и потянуться. Прозрачные пылинки плясали в потоке солнечного света. Денёк обещал быть не хуже, чем на заре времён. Первым делом Азирафель поспешил проведать свою подопечную. Девушка крепко спала, по-детски положив сложенные ладони под щеку. Температура у неё вновь поднялась, но явно не так сильно, как ночью.       Ожидая пробуждения своей гостьи, Азирафель занялся ревизией пострадавших книг. Он настолько увлёкся, что не сразу услышал неприятный шум: кто-то топтался у входа в магазин и настойчиво стучал в дверь. Азирафель было понадеялся, что это решил зайти пораньше Кроули, потом испугался, что вернулся сосед или его супруга и, наконец, почти разозлился, заподозрив, что это кто-то из покупателей решил проигнорировать табличку «закрыто».       В любом случае он ошибся. На пороге стоял посыльный с объёмным свёртком в руках.       — Посылка для пана Фелла, — отчеканил молодой человек, — осторожнее, мой господин, они хрупкие.       Ломая голову, откуда мог прийти таинственный свёрток, Азирафель расписался в бланке и расплатился с почтальоном.       Сгорая от любопытства, Ангел аккуратно развернул несколько слоёв старых газет и упаковочной бумаги. Внутри бумаги обнаружился небольшой глиняный горшок с пышно цветущими бегониями. Азирафель невольно залюбовался растением. Нежные розовые, чуть влажные цветки утопали в темно-зеленых бархатных листьях. Кем бы ни был таинственный благодетель, он постарался на славу: растение выглядело великолепно: ни смятого цветка, ни пятнышка на листьях. Азирафель тепло улыбнулся: Кроули. Кто ещё мог бы додуматься до такого? Очевидно, демон решил, что было бы неплохо оживить обстановку каким-нибудь растением. Или решил поднять вечному сопернику настроение и извиниться за вчерашние дурные вести. Очень в духе Эдемского Змия. Ещё и в такой час. Азирафель прекрасно знал, как сильно Кроули ненавидит ранние подъемы. Цветочный магазин должно быть едва открылся. Страж восточных врат ещё раз изучил свёрток в поисках записки, но нашел лишь карточку с адресом магазина и расписанием работы. Скомкав обрывки бумаги, Ангел точным броском отправил их в мусорную корзину.       Не переставая улыбаться, Азирафель разместил растение на подоконнике. Так действительно стало гораздо лучше. Книжный магазин как-будто ожил. Наверное, стоит завести ещё что-нибудь. Фиалки, например. Ему всегда нравились фиалки. Если он правильно помнил, они символизируют добрые намерения. Как раз то что нужно. А бегонии…       Улыбка стаяла с его лица. Азирафель бросил быстрый взгляд на цветок и поспешил вглубь магазина. У него точно была такая книга. Нужно было ещё раз убедиться, хотя он и так не сомневался.        Итак, Нежные бегонии не были милым подарком, они были предупреждением.