Звенья

      Валентина не могла вспомнить, чтобы ей когда-нибудь было так тяжело вести уроки. Даже в свой первый день в качестве учительницы она всего лишь немного нервничала, но не больше. Мысли неслись бешеным потоком, налетая друг на друга, сбивались, путались, а тело бросало то в жар, то в холод. Желание начать действовать прямо сейчас жгло, словно огнём. Ей хотелось прямо сейчас всё бросить и побежать в библиотеку расшифровывать письмо. Она точно знала, там есть необходимая ей книга. Нужно было написать ответ и рассказать о визите эссесовцев. Первым порывом было, сославшись на плохое самочувствие, отпустить учеников по домам, но девушка почти сразу же отбросила этот вариант. Валя понимала, что должна быть осторожной, вероятно прямо сейчас за ней наблюдают. Нельзя бросаться в омут очертя голову. Нужно вести себя так, словно жизнь течёт своим чередом и ничего особенного не случилось.       С огромным трудом молодой учительнице удалось провести небольшой диктант. Голос никак не желал слушаться: то начинал дрожать, то срывался. Валентина поймала себя на мысли, что благодарна тому, что Томека и Фелека нет в классе. Несносные, шумные мальчишки не раз срывали уроки своими выходками. Без них было гораздо тише, спокойнее и проще. Валентина едва удержалась, чтобы не дать себе пощёчину за такие мысли. Как она только посмела так думать о несчастных детях!       На третьем уроке силы кончились окончательно. Голова нещадно болела, на глаза то и дело набегали предательские слёзы. Может, она действительно заболела? Какой стыд! Неужели она расклеилась от одного вида врагов? Только от того, что они посидели с ней в одной комнате и даже слова ей дурного не сказали. В таком случае, она должна отказаться от всего прямо сейчас. Что же будет, когда ей придётся столкнуться с более серьёзными испытаниями?       Валентина пошла на маленькую хитрость. К великой радости детей вместо обычного чтения вслух, учительница раздала ученикам бумагу, краски и велела нарисовать персонажей недавно прочитанной сказки. Ребятишки с энтузиазмом принялись за дело, а Валентина получила долгожданную передышку, чтобы посидеть и подумать.       Постепенно, ей удалось взять себя в руки, привести мысли в порядок и придумать какое-то подобие плана, хотя бы на первое время. Пользуясь переменой, она сходила в библиотеку, под предлогом взять необходимые для урока книги, и пока ожидала, когда ей их подберут, успела расшифровать большую часть письма. Благо расчёты дети сделали ещё на уроке. Задача была ясна, и к счастью, не требовала срочных действий. Валентине предстояла обследовать пригород Кракова и найти тайники, где можно было бы спрятать оружие и боеприпасы. На первый взгляд ничего сложного, девушка даже почувствовала лёгкий укол разочарования, что ей поручают такую ерунду. Однако, она тут же напомнила себе об утренних страхах. Если она справиться с этим, то следующее задание наверняка будет сложнее и опаснее. Учитывая сегодняшний визит, даже самое лёгкое поручение может оказаться смертельно опасным для неё и для её родных. Делая вид, что сосредоточенно проверяет тетрадки с домашними заданиями, Валентина мысленно набросала план действий. Ответное письмо она решила отправить через два дня. Забыла, забегалась, такое ведь часто случается с молодыми женщинами. Если за ней следят, пусть думают, что она не придаёт переписке большого значения. Девушка решила не писать в ответе о случившемся на уроке. Она расскажет об этом Ирене. Она даже придумала, как и даже мысленно набросала текст письма. Валентина не смогла ни улыбнуться своей затее. Посмотрим ещё, кто кого.       Уроки наконец закончились. С чувством невыразимого облегчения Валентина отпустила детей домой. Оставалось только навести порядок в классе и немного подготовится к завтренему дню. Почему-то, это отняло гораздо больше сил и времени, чем обычно. Самые простые действия: протереть доску, написать слова для завтрешнего урока, разложить учебник и тетради, казались почти невыполнимой задачей. Закончив дела, Валентина чувствовала себя так, будто весь день трудилась в поле или шахте.       Воспользовавшись тем, что ученики ушли и никто её не видит молодая учительница распахнула окно, скинула туфли и устроилась с ногами на широком подоконнике, полной грудью вдыхая сладкий весенний воздух. А если и видят, если за ней кто-то и следит, так даже лучше. Девушка решила написать письмо уже сегодня, иначе бездействие сведёт её с ума.       Взяв несколько листов бумаги Валентина принялась сосредоточено выводить буквы. «Здравствуй, моя дорогая Ирена! Как ты живёшь? Как твоё здоровье? Мы так давно не виделись и ты редко пишешь. Не думай, что я тебя упрекаю. Совсем нет. Я прекрасно понимаю, как сильно ты занята. Просто очень скучаю по тебе. У меня всё хорошо. Мне нравиться работать в школе. Ребята, конечно, очень шумные и озорные (представляешь, неделю назад наловили целый мешок лягушек и выпустили их прямо на уроке, а еще скинули водяную бомбочку под ноги пану Сикоре), у меня часто от них болит голова, но они умные и добрые. Виктор нашел работу в мастерской. Бабушка стала плохо видеть и часто забывает имена и события, но в целом, чувствует себя хорошо. С тех пор, как доктор выписал ей новые капли, сердце у неё почти не болит. Пират совсем выздоровел. Ты бы видела, как он вырос! Телёнок, а не собака. Хулиган — жуткий. Никакого сладу с ним нет. А ещё я довязала, наконец, тот дурацкий шарф, и, конечно же, сразу потеплело. Но ничего, буду носить осенью. В общем, такая у меня теперь жизнь. Всё идёт своим чередом. Но есть одна вещь, о которой я хотела бы расказать тебе, дорогая. Поговорить. Спросить совета, как у старшей сестры. Как понять, что ты влюблена? Если ты постоянно думаешь о ком-то, представляшь, как разговариваешь с ним, воображаешь, как вы жили бы вместе — это и есть любовь? Этот человек — немецкий офицер. Пришел ко мне в класс, когда мы с учениками решали устно задачки. Я не понимаю, что на меня нашло, но я не знала куда деться от смущения. Ты знаешь, на меня это не похоже. У него такие глаза! Серые, словно сталь и такие проницательные. Мне показалось, что он видит меня насквозь. Всё обо мне знает. У меня даже закружилась голова. Скажи, ты веришь в любовь с первого взгляда? Я пишу про его глаза… Это звучит очень банально, правда? Я столько всего хочу сказать, но не нахожу слов. Как бы мне хотелось узнать его поближе! Подружиться… Просто быть рядом… Господи, ты, наверное, назовёшь меня дурочкой, но я правда не знаю что с собой делать. Как мне выдержать, если мы больше никогда не увидимся? А если встретимся? Помоги мне, дорогая, подскажи хоть что- нибудь. Как жить дальше? Люблю, жду весточку. Твоя Валентина.»       Девушка ещё раз перечитала письмо и вздохнула. Она вспомнила, как без памяти влюбилась в соседского мальчишку, когда ей было лет двенадцать. Она писала ему письма почти каждый день, конечно, ни одно из них так и не было отправлено. Кажется, тогда она писала намного лучше. Сможет ли Ирена разгадать зашифрованное в письме послание? Валентина нарочно немного изменила почерк и даже сделала пару помарок в словах «немецкий офицер», «урок», «задачки» и «видит насквозь». Или наоборот: не слишком ли очевиден подтекст этого послания? Валентина в изнеможении отложила письменные принадлежности и взглянула на часы. Нужно было быстрее бежать домой, иначе ей опять придётся убирать за Пиратом. К тому же, нужно вести себя как обычно, поспешила напомнить себе Валентина.        Теперь, предстояло придумать, как разведать пригород Кракова не вызывая подозрений. К сожалению, любовь к длительным загородным прогулкам была ей совершенно несвойственна. Как объяснить внезапный интерес к лесам и полям даже своим родным и друзьям, девушка не знала.       Валентина настолько погрузилась в свои мысли, что совершенно не смотрела по сторонам и с размаху налетела на какого-то человека. Столкновение получилось настолько сильным, что девушка, не удержавшись на ногах, растянулась на мостовой и в кровь разодрала колени и подбородок. Второй участник столкновения — высокий, огнено-рыжий мужчина в чёрном кителе, казалось, даже не пошатнулся. К огромному удивлению Валентины, никаких попыток помочь ей встать он не сделал, как будто-то такая мысль даже не приходила ему в голову. Девушка прекрасно понимала, что именно она не права и неприменно поспешила бы извиниться, если бы он хотя бы протянул ей руку. Но тот даже мельком не взглянул на неё. Злость ярким пламенем вспыхнула в её душе.       — Смотри, куда прёшь, немецкий осёл!       Кривясь от боли, Валентина с трудом поднялась на ноги. Теперь, несмотря на то, что мужчина был значительно выше её она могла частично, так как глаза его были скрыты тёмными стёклами очков, рассмотреть его лицо. Черты показались ей смутно знакомыми, словно она уже где-то видела этого человека, только не могла вспомнить где и когда.       — Мог бы и извиниться! — Прошипела Валентина безрезультатно пытаясь стряхнуть грязь с порванных чулок, тем самым размазывая её ещё больше.       Незнакомец удивленно изогнул рыжую бровь.       — С чего бы это? Вы сами на меня налетели. И вообще, если вы сделали такую глупость и вышли на улицу, то должны взять на себя ответственность за возможные риски.       Валентина задохнулась от ярости. Он ей ещё и нотации читает.       — Мерзавец! — Не придумав ничего лучше выкрикнула Валентина.       — Идиотка! — Спокойно, даже безразлично, произнес рыжеволосый. — Вот возьмите, — мужчина извлек откуда-то чуть помятую ромашку и сунул её в руки растерявшейся девушки. — Идеально подойдёт к вашему образу малолетней дурочки. Ещё и погадать можно: любит не любит.       Немец отвернулся и бодро зашагал прочь. Чуть не плача от злости Валентина запустила ему вслед злосчастной ромашкой.       — Чёрт бы тебя побрал!       — Уже. Шесть тысяч лет назад, — усмехнулся незнакомец и завернул за угол.       Всю дорогу домой Валентина никак не могла успокоится, раз за разом прокручивая в голове события минувшего дня, запоздало сожалея, что остроумные фразы, которыми можно было осадить обидчиков так поздно пришли ей на ум.       Едва зайдя в квартиру, девушка лишь походя погладила Пирата по лобастой голове и не разуваясь направилась в гостиную, чтобы в полном изнеможении упасть в побитое временем, продавленное, с погрызенными подлокотниками кресло. Пират, очевидно догадавшийся каким-то своим неведомым собачьим чутьём, что хозяйка не в духе, сумел сдержать буйные проявления радости и уселся рядом с ней, положив морду ей на колени, и сочувственно вглядывался в лицо самым преданным взглядом карих глаз, трогательно заломив брови домиком.       — Ты ведь понимаешь меня, правда? — Пробормотала Валентина почёсывая пса за ухом.       Пират всем своим видом показывал, что полностью понимает и сочувствует.       —Жаль, что тебя сегодня не было со мной, ты бы точно не дал меня в обиду, — задумчиво произнесла Валентина, вспомнив ту особенную нелюбовь, которую питал ее питомец к людям в униформе.       Пёс негромко, но уверенно гавкнул, соглашаясь с ней.       Девушка подтянула ноги и, сжавшись в комочек, прикрыла глаза.       — Дай мне пять минут, Пират, — устало пробормотала она. — Мы с тобой обязательно пойдем гулять.       Кароль с шумом захлопнул словарь и раздраженно отодвинул его от себя. И,уже спустя мгновение, тревожно прислушался, всматриваясь к книжные стеллажи, за которыми пряталась маленькая ниша для отдыха.       — Идиот! — Еле слышно обругал себя молодой человек.       Пан Фелл предупредил, что его подопечная не совсем здорова. Ей нужен покой и отдых, а он тут расшумелся, словно ярмарочной петух.       Сняв обувь в одних носках юноша тихонько прокрался вглубь книжного магазина, чтобы убедиться, что слишком громкие звуки не разбудили таинственную гостью пана Фелла. Незнакомка по прежнему крепко спала, к великому огорчению Кароля, отвернувшись к спинке дивана, так, что он не мог видеть её лица, лишь разметавшиеся по подушке светлые волосы.       С самого ухода Фелла, Кароль не мог найти себе места, спящая девушка притягивала его словно магнит. Он постоянно искал повод, чтобы раз за разом подойти к ней. Интересно, как она отреагирует на его приисутствие, когда проснётся? Удивится? Испугается? А может обрадуется ему. Кароль не мог дождаться момента, когда сможет рассмотреть лицо незнакомки.       Земляника. Кася разложила на траве свой платочек и сложила туда только что сорванные ягоды. Такие крупные, темно-красные. А запах!!! От него кружилась голова, и рот наполнялся слюной. Кася прижалась щекой к земле. Она лучше всех умела искать зеслянику. У неё был свой способ: нужно лечь на землю и смотреть сквозь траву. Кася плюхнулась на живот и вытянулась во весь рост с наслаждением ощущая тепло нагретой солнцем земли. Так ягоды видно намного лучше. Какое-то движение привлекло её внимание: изумрудно-зелёная ящерица ловко взбиралась на пенёк гибко изгибаясь всем своим изящным телом. Забыв о землянике, девочка медленно приподнялась, чтобы не спугнуть прекрасную гостью.       Кася заворочалась, устраиваясь поудобнее, торопясь вновь заснуть, чтобы поскорее вернуться в тот замечательный сон и поймать ящерку.       Увы, это никогда не работало. Прерванный сон вернуть невозможно. Ещё несколько секунд девушка лежала неподвижно, наслаждаясь остатками летнего тепла и запахом земляники, прежде чем сновидение окончательно ушло и забылось навсегда.       Кася досадливо поморщилась. Она не могла вспомнить, как давно ей снилось что-то хорошее. Девушка медленно открыла глаза, высокие, до самого потолка стелажи с разномастными рядами книг окружали её. Катаржина неуютно поёжилась, читать она никогда не любила, пожалуй в её жизни не было ни одного хорошего воспоминания связанного с книгами.       — Видимо, нам придется подружится, — Задумчиво произнесла она легонько касаясь указательным пальцем пёстрого корешка. — По крайней мере, на время.       Кася широко зевнула и потянулась, разминая затекшую за ночь спину. Чужая рубашка неприятно сбилась крупными складками. Это раздражало. Она терпеть не могла спать в одежде. Катаржина поискала глазами своё платье, но не увидела его. Воспоминания о вчерашнем дне, пронеслись перед глазами. А вместе с ними извечный вопрос: что делать дальше? Вчера Фелл вёл себя более чем великодушно. Просто рыцарь в сияющих доспехах. А что будет сегодня? Будет ли он так же мил и дальше? И какую плату попросит за свою доброту? В абсолютное бескорыстие Кася перестала верить ещё в раннем детстве. Как минимум им придётся поговорить о случившемся, хочет она того или нет.        И, пожалуйста, только не сейчас! Приближающиеся шаги не дали ей времени собраться.       — О, пани Кравчик. Вы проснулись…       Тихий, взволнованный и, как показалось Касе, немного восхищённый голос пренадлежал не Феллу. Девушка резко повернулась и встретилась глазами с высоким, широкоплечим парнем, неуверенно застывшем в проёме между книжными стелажами. Инстинктивно она натянула одеяло до подбородка, не спуская с незнакомца настороженного взгляда.       — Простите меня, пожалуйста, я не хотел вас пугать, — залепетал парень стремительно краснея.       — Вы не напугали, — покачала головой Кася. — Только… только… Возможно, это будет грубо с моей стороны, если я спрошу: кто вы?       — Вовсе нет. Моя фамилия Войтыла. Кароль Войтыла. Я друг пана Фелла.       — Друг пана Фелла… — задумчиво повторила девушка. — Ну, конечно…       Кароль не понял к чему относилось последнее замечание. В глубине души он робко понадеялся, что букинист рассказывал этой девушке о нём.       —А пан Фелл, где он? — спросила Катаржина, прислушиваясь.       — Пан Фелл ненадолго ушёл по делам. Попросил меня присмотреть за магазином и позаботиться о вас. Как вы себя чувствуете? Он говорил, что вы заболели.       — Всего лишь легкая простуда. Мне уже гораздо лучше.       Радостная улыбка озарила лицо юноши.       — Это замечательно. Катаржина улыбнулась ему в ответ. Удивительно милый мальчик этот Войтыла. Воцарилось неловкое молчание, молодые люди украдкой изучали друг друга.       — Может вы присядете? — Наконец предложила Кася. Юноша всё ещё подпирал стеллаж неловко переминаясь с ноги на ногу. — Садитесь, пожалуйста. Вам ведь поручили составить мне компанию, не так ли? Хотя если вы заняты или не хотите…       Кароль стремительно приземлился в кресло и даже, для верности вцепился пальцами в подлокотники.       — Я буду рад развлечь вас, чем смогу.       Очень хорошо. Катаржина не могла не заметить, насколько сильно она понравилась юному другу своего вчерашнего спасителя. Узнать бы ещё, что Фелл рассказал ему про неё.       Несмотря на обещание развлекать, начинать разговор молодой человек не спешил, лишь украдкой разглядывал её. Молчала и Кася не зная, какие темы они могли бы обсудить. Увы, единственным общим для них предметом был отстсвующий в данную минуту хозяин книжной лавки. Что ж, с чего то же надо было начинать…       — Пан Фелл давно ушёл? — Неловко спросила Катаржина, теребя одеяло. Интересно, насколько близок Фелл с этим мальчиком и что он ему рассказал? Как представил? Как ей его называть: пан Фелл или Айзек?       — Около двух часов назад.       — Два часа… Жаль, что я не застала его. А сколько сейчас времени?       — Почти три.       — Боже мой! Как поздно! Неужели я так долго спала?! Какой стыд!       Кася всплеснула руками. Конечно, ей не раз случалось залёживаться в постели, иногда, по настроению, даже до самого вечера. Она никогда не любила рано вставать и никогда не понимала, что такого прекрасного находят люди в рассветах. Лишь непрекращающаяся зевота, холод и мокрые от росы ноги. Но показывать себя лежебокой перед новым знакомым не хотелось.       — Это совершенно нормально: когда человеку нездоровится, ему нужно много спать, — Поспешил заверить девушку Кароль.       — Только не говорите об этом Феллу, он всегда встаёт с рассветом. Катаржина понятия не имела какой образ жизни ведёт букинист, но чутьё подсказывало ей, что её спаситель из тех невыносимых людей, которых ещё называют жаворонками.       Снова воцарилось неловкое молчание. Кароль в отчаянии пробежался взглядом по корешкам книг, словно ища подсказки. Никогда раньше он не испытывал проблем с общение, как с мужчинами, так и с женщинами. Так что же такое творится с ним сейчас? Почему он не может придумать ничего, чтобы поддержать беседу? Войтыла уже готов был перевести разговор на спасительную и до невозможности банальную тему погоды и даже раздумывал, не пригласить ли прекрасную незнакомку немного прогуляться, но вовремя вспомнил, что девушка простужена и ей не до прогулок. Когда пани Кравчик поправится, он обязательно пригласит её и непременно покажет самые красивые и романтичные уголки города. Почему-то он был уверен, что девушка не из Кракова, возможно, даже ни разу не была в нём. Оставалось только дождаться её выздоровления и надеяться, что она согласится.       — Почему вы не разбудили меня раньше? — Спросила Кася мужественно возвращаясь к разговору       — Вы так хорошо спали, наверное, вам снилось что-то очень хорошее.       Кася мечтательно улыбнулась.       — Как вы догадались? Мне и правда снился хороший сон, только я не помню, про что.       — Как жаль! — Совершенно искренне огорчился молодой человек.        И откуда они только они взялись такие? Что этот Войтыла, что Фелл. Кого когда волновало, что ей снится? Разве что… Нет, о нём она сейчас думать не будет. К тому же, он всего лишь осведомлялся, нужно ли ей ещё снотворное.       — Я редко запоминаю сны. Но это и неплохо, последнее время снятся только кошмары, — вздохнула Кася.       Войтыла дёрнулся, как если бы хотел взять её за руку, но остановился.       — Сейчас многим снятся дурные сны, — почти шепотом произнес он. — Время такое.       — Да, такое… — эхом повторила Катаржина. Она была занята изучением лица юноши.       — Главное, что мы живы. Мы и наши близкие. Родственники. Пан Фелл. Он сказал, что вы родственники… — осторожно прощупал почву Войтыла.       Катаржина рассеяно кивнула.       — Да. Очень близкие.       Симпатичный парень это школяр. Так мило краснеет. Застенчивый. Почему-то девушка была абсолютно уверена, что юноша — студент, скорее всего бывший. У него красивые глаза, большие, доверчивые, как у телёнка. Но не такие, как у Фелла. Наверное она никогда в жизни не сможет забыть его глаз. Возможно виноваты стресс и лихорадка, но Катаржина могла поклясться, что глаза Фелла светились неземным светом.       Кароль закусил губу. Где-то в глубине сердца кольнуло странное, похожее на обиду чувство. Он не мог сказать почему, но ему казалось, что и пан Фелл и Катаржина солгали ему. Никакая она ему не родственница. Тогда кто? Невеста? Жена? Любовница? Пан Фелл практически ничего не рассказывал о своей семье. Только однажды, когда Кароль совсем измучил его вопросами, он вскользь упомянул, что его отец жив и у него много братьев и сестер, которых он очень любит, но они редко видятся и не всегда понимают друг друга. Кажется он ещё рассказывал, что у его родителей был большой и красивый сад. Кароль бросил быстрый взгляд на девушку. Вряд ли она приходится Феллу сестрой. Слишком большая разница в возрасте между ними. Катаржина, должно быть его ровесница или чуть старше. Может быть племянница? Да, такое может быть. Айзек говорил, что он младший в семье. Скорее всего племянница. У неё, тоже светлые волосы и голубые глаза, как и у Фелла. К тому же, зачем им лгать ему?       Юноша мужественно отогнал подозрения, чтобы продолжить борьбу за едва тлеющий разговор. И как у Фелла получается так легко общаться абсолютно со всеми. Наверное, по-тому, что он много читает. Кароль ещё раз обвел взглядом книжные полки, Катаржина заметила его взгляд.       — Это просто потрясающе, — сказала она. — Никогда не видела столько книг!       — Правда много. Но в университетской библиотеке было намного больше.       — Книги нужно любить, — бросила Катаржина общую фразу, мысленно поздравив себя с правильной догалкой: парень и правда студент.       Кароль засмеялся.       — Вы не найдёте человека, который любил бы книги больше, чем Айзек.       — А я люблю кино. Очень люблю.       — Я тоже, — охотно поддержал девушку Кароль, мысленно делая себе пометку обязательно сводить пани Кравчик на какой-нибудь фильм.        — Вы не поверите, я сто лет не была в кино! А так хочется! Очень хочется посмотреть «Огни большого города». Я слышала, это шедевр, а Чаплин просто гениален.       — Он действительно очень хорош, — согласился Кароль. — Я смотрел этот фильм. Давно. Уже почти ничего не помню. — Быстро добавил юноша, заметив расстроенный взгляд своей собеседницы. — Нужно будет посмотреть ещё раз.       — Несомненно.       — И я буду просто счаслив, если вы разрешите мне пригласить вас.       Лицо девушки озарилось счастливой улыбкой.       — Я с радостью пойду с вами.       — Вот и договорились.       — А ещё недавно вышел «Белоснежка и семь гномов». Тоже нужно будет сходить... — Мечтательно произнесла Кася.       Кароль недоверчиво нахмурился.       — Это же мультфильм, сказка для детей.       — Вот и прекрасно. Сказки делают человека добрее, а жизнь интереснее.        Катаржина легонько щелкнула его пальцем по кончику носа, так как будто знала его всю жизнь. Юноша захлебнулся воздухом. Пусть будет мультфильм, хоть сотня мультфильмов. Кароль был готов посмотреть их все по десять раз, да сколько угодно, лишь бы любоваться её улыбкой снова и снова. А ещё есть танцы, катание на лодках, ярмарки с каруселями, цирки и театры. Столько всего интересного они смогут сделать вместе. Кароль почуствовал, как впервые с начала оккупации его душа наполняется радостью и надеждой.       И в ту же секунду девушка мучительно, надсадно закшлялась.       — Вам плохо? — Тревожно спросил Кароль, несмело касаясь кончиками пальцев её руки.       — Нет, нет. Просто небольшой кашель, — покачала головой Катаржина, с удивлением ощутив, как сильно утомила её всего-навсего лёгкая беседа.       — Может быть вам сделать чаю? — С энтузиазмом предложил Кароль, благословляя британские привычки своего друга. — Или я добегу до какой-нибудь лавки и раздобуду что-нибудь поесть. Вы ведь даже не позавтракали.       Кароль в который раз мысленно обругал себя за эгоизм и невнимательность: у, теперь уже и его, подопечной с утра и маковой росинки во рту не было, а он расселся, как последний болван и болтает о всякой ерунде.       — Я не голодна, но чай было бы не плохо, — согласилась Кася.        Скорее всего, о привычном утреннем черном кофе ей придётся временно забыть. Вряд ли этот напиток в чести у Фелла и его молодого друга. Кася едва заметно поморщилась вспоминая отвратительную бурду непонятного цвета именуемую чаем с молоком, которой её старательно поила в детстве мать. Кажется с тех пор она даже не вспоминала чае.       Кароль подскочил словно пружина. Пока молодой человек возился со спиртовкой, туркой и искал чашки или стаканы, Кася позволила себе вновь вытянуться на диванчике, поплотнее закутавшись в плед. Усталость завладела всем её телом. Даже дышать было тяжело. Больше всего ей хотелось снова заснуть, но она почему-то боялась, что в отсутствии букиниста кошмары вернуться вновь. Как будто, её вчерашний спаситель обладал даром одним своим присутствием прогонять дурные сны.       — Пани Кравчик, Катаржина.       Кася чуть вздрогнула, когда Кароль тихонечко позвал её. Она всё-таки задремала.       — Как вы? — Спросил Кароль с явным беспокойством в голосе.       — Мне хорошо, — солгала Кася, забирая из рук парня чашку с горячим чаем. — Просто прекрасно. Практически завтрак в постель. Обо мне ещё так никогда не заботились.       Кароль вышел на улицу и, закусив губу, огляделся по сторонам. Где же Фелл? Пора бы уже ему вернуться. Кася шутила, улыбалась, уверяя, что прекрасно себя чувствует, но Кароль слепым не был и прекрасно видел, что девушке становится всё хуже и хуже. Не заметить, лихорадочный блеск в глазах и болезненный румянец на побледневшем лице, а главное всё усиливающийся кашель, хоть она и пыталась его скрыть было невозможно. Ей нужно было в больницу, с каждой минутой Кароль понимал это всё отчётливей. Он был уверен, что Катаржина будет категорически против. Думать о том, что ему придётся разрушить их только возникшую, до невозможности хрупкую дружбу, было невыносимо. Но Фелла она должна будет послушаться, как старшего, как мужчину, как родственника, в конце-концов. Она вновь закашлялась, думая, что он не услышит, и Кароль горячо взмолился Богу, прося не отнимать у него это живое чудо, что было даровано ему всего несколько часов назад.       Фелл по прежнему не спешил появиться. Кароль уже собирался закрыть дверь магазинчика, когда что-то большое и лохматое ловко проскочило мимо него и с лаем кинулось в глубь магазинчика, снося всё на своём пути. Из-за стелажей послышался испуганный крик и звон бьющейся посуды. Даже не подумав запереть дверь, Кароль ринулся на помощь. Перевернув чудом уцелевший стол, молодой человек на мгновение ужаснулся: как он будет объяснять весь этот беспорядок своему другу, Айзек ведь попросил его присмотреть за лавкой. Совсем не легкое поручение, как оказалось. Какой кошмар!       Из-за стелажей раздалось грозное рычание, и все лишние мысли вылетели у Кароля из головы.       Когда Кароль пробрался между стелажами его глазам предстала совершенно невообразимая картина: длинногий, черно-белый, лохматый пёс с непомерно огромными ушами неуклюжими скачками носился кругами и громко лаял, а перепуганная до полусмерти Катаржина, балансировала на мысочках на спинке дивана и размахивала пледом пытаясь отогнать собаку.       — Фу, Пират! Дурной пёс! Ко мне! — Прикринул Кароль на собаку.       Пират на всякий случай прихватил плед зубами, вырвав его из рук девушки и едва не стащив её на пол, и подбежал к Каролю виляя хвостом и одновременно обижено скуля. К сожалению рассерженеый человек не мог понять, той бури, что творилась в душе пса. Он ведь почувствовал знакомый запах. Запах, того, кого любил всю свою короткую жизнь и устремился к нему всей душой. Затем до него донеслись другие запахи: злые и опасные, а дорогого ему существа не оказалось, лишь незнакомый человек в пахнущей им одежде. А вдруг этот незнакомый сделал с ним что-то очень плохое? Но юноша лишь жестко схватил за ошейник и привязал носовым платком к ножке кресла, даже не позволив как следует облизать себе лицо и уши.       — Лежать, Пират! Фу голос! — Строго приказал молодой человек.       Пёс нехотя улёгся на живот, ерзая всем телом и возбуждённо постукивая длинным хвостом. Кароль подошёл к дивану и протянул обе руки к испуганной девушке.       — Спускайтесь, я вас ловлю.       Кася лишь отрицательно помотала головой.       — Не бойтесь, пёс добрый, просто бестолковый. Вот увидите, вы подружитесь.       Не сводя испуганных глаз с собаки, Катаржина положила ладони на плечи юноше и позволила обхватить себя за талию. Бесконечно бережно, словно самую большую в мире драгоценность Кароль подхватил её и осторожно поставил на пол, на секунду задержав в объятиях.       Послышались шаги, шум отодвигаемых и падающих книг и тихие проклятья: Кто- то вновь пробирался через лабиринт. стеллажей. Молододые люди, краснея, отскочили друг от друга.       — Пират! Пират! О, Господи!       — Он здесь! Я поймал его! — Откликнулся Кароль.       Пёс громко залаял, подтверждая, что он действительно здесь, и изо всех сил рванул импровизированный поводок, сдвинув кресло на пару сантиметров. Из-за книжного шкафа раскрасневшаяся и задыхающаяся от быстрого бега появилась Валентина.       — Слава Богу! — Выдохнула он падая на колени и обхватывая пса за шею обеими руками. — Как хорошо, что вы его поймали.       — Хорошо было если бы ты следила за своей дворнягой, жаба! — Зло прошипела Кася.       Это было зря, она сразу поняла. Незнакомая девушка и Кароль одновременно уставились на неё. В глазах молодого человека промелькнуло удивление и что-то очень похожее на разочарование.       — Простите, — пробормотала Катаржина, опустив глаза и вжав голову в плечи. Яркая краска стыда залила её лицо. — Я не хотела вас обидеть, он просто очень меня напугал…       — Ничего страшного, — напряженно ответила Валентина, всеми силами борясь с подступающими слезами. — Пират вырвал поводок и убежал, я не смогла его удержать… Простите…       — Я не должна была вас обзывать. Я обидела вас?! Мне так жаль! — Кася в отчаяние заломила руки. Всё еще с опаской поглядывая на пса Катаржина сделал несколько шагов к девушке. — Пожалуйста, не плачьте!       Валентина попыталась оттереть слезы.       — Вы не виноваты, просто у меня был отвратительный день.       Катаржина сочувственно кивнула и робко погладила девушку по напряженной спине. Уж кто кто, а она прекрасно знала, что такое отвратительный день.       — Бедняжка! Вы совсем измучались. На ногах еле держитесь.       Она помогла Валентине подняться и заботливо усадила её на диванчик рядом с собой, приобняв за плечи.       Кароль, не в силах пошевелиться от удивления, мог лишь переводить изумленный взгляд с одной девушки на другую. Мгновение назад ему казалось, что ссора между ними неизбежна, и он в ужасе пытался разобраться, какую сторону ему принять, а теперь они сидят обнявшись, словно родные сёстры. Воистину, женщины удивительные создания.       — Может сделать вам чаю? — Предложила Катаржина.       Раз уж Фелл представил её как родственницу, ей придётся взять на себя роль хозяйки. Катаржина поднялась было с дивана, но тут же опустилась обратно, ощущая отвратительную, тошнотворную слабость.       — Мне чуть-чуть нездоровится, — пробормотала она, сдерживая подступающий кашель. — Кароль, милый, можно тебя попросить позаботится о нас?       — Конечно, — молодой человек со всем усердием бросился исполнять просьбу.       «Милый». Короткое слово сказанное так легко, как будто невзначай, грело душу и пьянило сильнее самого крепкого вина. Кароль поспешил отвернуться, чтобы скрыть неуместную радостную улыбку. Неужели это и правда так? Вот так и работают коварные женские чары? Неужели достаточно одного ласкогово слова, одного нежного голоса, чтобы мужчина был готов на всё?       Тем временем Кася теснее прижалась к Валентине и аккуратно взяла ту за руку.       — Бедный ребёнок, как вам сегодня досталось! Что же случилось? Вас кто-то обидел? Расскажите! Может мы сможем чем-то помочь.       Девушка покачала головой и тихонько сжала чужие худенькие пальцы. Вот ведь храбрый маленький воробушек: сама горит в лихорадке, но всё равно рвётся помогать.       — Ко мне на урок ворвались гестаповцы, и прогнали трёх моих учеников… — начала она свой рассказ.       — Какой ужас! — Катаржина в страхе прижала ладони ко рту.       Валентина запнулась. Смутное ощущение тревоги шелохнулось в душе. Как неосмотрительно с её стороны выкладывать всё едва знакомому человеку. Она настороженно заглянула в глаза собеседницы, расширенные от волнения, чистые, словно лёд и полные неподдельного сочувствия.       — То есть они пришли с проверкой. Сейчас же новые правила… Они были очень вежливы, но я была не готова к их визиту. К тому же трое мужчин, старше меня, в форме… Я просто растерялась, — попыталась немного сгладить ситуацию Валентина.       Кася понимающе кивнула.       — Я бы, наверное, от страха умерла.       — А когда шла домой, какой-то идиот толкнул меня так, что я упала и в кровь разбила колени.       — Вот сволочь!       — И даже не подумал извиниться…       —Кошмар! Что же творится с людьми в последнее время?! — Задала риторический вопрос Катаржина. — Бедняжка, как вы держитесь? А ты ещё не слушаешься хозяйку и убегаешь! —Укорила она Пирата. — Не стыдно тебе?       Пёс с видом глубочайшего раскаяния, трогательно заломив брови «домиком», улёгся мордой на передние лапы, заодно прикрыв случайно оказавшийся рядом трофей — книгу в плотном переплёте, от которой шёл еле заметный, но всё ещё ощутимый для собачьего носа запах колбасы. Он с нетерпением ждал, когда люди вновь займутся разговором и перестанут обращать на него внимания, чтобы попробовать свою на зуб.       Появился Кароль с двумя разномастными чашками. Катаржина изо всех сил постаралась скрыть отвращение, забирая из рук парня обжигающе горячий сосуд и через силу сделала небольшой глоточек. Теперь она была абсолютно уверена: она терпеть не может чай.       — Как хорошо! — Прошептала девушка, откидываясь на спинку дивана и прикрывая глаза. — Именно то, что нам сейчас нужно.       Сил разыгрывать радушную хозяйку не осталось совсем. Пронизывающий холод, что на какое-то время был изгнан ласковой заботой хозяина книжной лавки, вновь сжал её в своих тисках.       — Где же Айзек? Как же долго его нет!       Валентина и Кароль обменялись обеспокоенными взглядами. Та же мысль пришла в голову и им.       — Вы совсем больны. Вам нужен врач. И чем скорее тем лучше, — сказала Валентина.       Кароль энергично закивал головой, в глубине души радуясь, что это предложение исходит не от него. Почему- то он не сомневался, что Катаржина будет против.       — Нет, — не открывая глаз, прошептала Катаржина, обхватив себя руками. — Я чуть-чуть отдохну и всё будет в порядке.       Валентина коснулась ладонью лба девушки и нахмурилась ещё больше.       — Она вся горит! Кароль не ответил. Никогда ещё он так не сожалел, что не внимательно слушал брата. Ах, если бы он был жив!       — Нужно что-то делать. Пан Фелл не сказал, когда вернётся?       —Должно быть скоро. Его нет уже несколько часов.       Тем временем Пират навострил уши, а спустя мгновенье с громким, радостным лаем вскочил на лапы.Книга, которую он едва успел прикусить, описав дугу упала Валентине под ноги. Девушка машинально подняла потрёпанный том. Кароль с облегчение вздохнул, услышав тихий мелодичный звон дверного колокольчика, возвестивший о возвращение хозяина магазина.