пряничный дом

Клокворк и Нина сидели за столом и пытались скрасить пребывание в логове врага разговором. Из-за того, что обе они обходили по дуге всё, что было связано с их хоть сколько-нибудь далёким прошлым, тема беседы постоянно сбивалась на Джеффа, и на душе Клокворк скребли всё более паскудные кошки. Она могла бы поклясться, что прошло как минимум часа два с того момента, как они снова оказались здесь, но за кухонным окном всё так же разливались жидкие сумерки, что тоже облегчения не приносило. Обстановка постепенно оживлялась, и ей приходилось то и дело превентивно хвататься за нож (и понимание того, что он может оказаться бесполезен, было вишенкой на торте на этом празднике абсурда). Несколько раз в дверях мелькала чья-то тень и тут же исчезала, дважды или трижды с непонятными целями появлялся Джек, неприятно хмыкал и уходил, и от сочетания его размашистых движений и пустых глазниц ей каждый раз становилось немного не по себе. Наконец сквозь потолок просочилась Салли, любопытным взглядом окинув кухню, заметила Нину, страшно обрадовалась и потребовала, чтобы её развлекли (её саму привидение проигнорировало). Нина бросила на Клокворк почти извиняющийся взгляд, и обе девочки убежали. Она осталась одна. Поначалу не было слышно ничего, кроме мягкого жужжания лампы над её головой. Потом — и она не могла сказать с уверенностью, что ей это не померещилось — звук чьих-то лёгких шагов сверху. Трудно было поверить, что Нина, обычно топающая как слон или драматически крадущаяся, способна ходить так. Неизвестный остановился там, где на нижнем этаже находилось окно. Клокворк поёжилась. Этот уголок нормальности в деревянном океане потустороннего казался ей издёвкой с тем, как чужеродно он выглядел на его фоне, лишь подчёркивая неестественность всего остального. Само её естество кричало ей «беги», но бежать здесь было некуда, и вновь наступившая тишина давила ей на нервы, делая отчаянные вопли её подсознания только громче. И, когда на её фоне издалека послышались чьи-то приглушённые голоса, она вскочила с места и побежала на звук. Голосов было два. Один был мужским и, похоже, принадлежал Джеку. Другой, женский, она узнать не смогла. Не решаясь покинуть кухню, она стояла в проходе и напряжённо вслушивалась в чужой разговор, доносящийся откуда-то из соседних комнат. — Вот уж не ожидал, что ты снова здесь появишься, — как всегда насмешливо говорил Джек. — Да и я сама тоже, но времена сейчас лютые, приходится идти и не на такое, — отвечала женщина. Её голос был тихим и несколько безжизненным. Клокворк обнаружила, что полностью с ней согласна. — Чем это от тебя пахнет, кстати? — полюбопытствовал Джек после небольшой паузы. — А, это просто моя новая мазь против рубцов. — А, ясно. Ну что ж, проходи, чувствуй себя как дома. Ух и давно же здесь не было столько народу одновременно, прямо праздник какой-то! Ещё немного осторожных шагов, и всё стихло. Она вернулась за стол, уронила голову на руки и застонала. Джефф был прав. Поймать пулю при задержании больше не выглядело так уж ужасно. Если она сможет выбраться отсюда, и если федералы снова найдут её… Интересно, почему они проявили себя только после того, как она воссоединилась с Ниной? А ведь та говорила, что за ней следили. Не могло ли быть такого, чтобы она потеряла бдительность и просто не замечала слежку за собой? Нет, это было бы уже чересчур. Она почти чувствовала, как паранойя шевелит волосы на её голове. Хлопнула дверца холодильника. Клокворк подскочила от неожиданности. Джек стоял у окна, вертя в руках что-то замороженное. — Чёрт, опять ты. — Она сердилась на себя за то, что не заметила его приближения. — Всегда рад стараться. Тебе бы поесть чего-нибудь, может, беситься перестанешь. — Может, тебя ещё раз ножом пырнуть, раз уж ты всё равно от этого не дохнешь? — она разозлилась ещё сильнее. На комментарии о её психическом состоянии она точно не подписывалась. — Не, я серьёзно, лично мне помогает. — Джек не придал её угрозе никакого значения. — Хотя вряд ли у тебя те же самые проблемы… — Даже слышать не хочу, что там у тебя, — отбрила она, в глубине души подозревая, что от её желания мало что зависит. — А мне вот интересно, что всё-таки не так с тобой. Что-то ведь не так. Сидишь тут, страдаешь в одиночестве, пока девочки тусят наверху. — Он бросил смёрзшийся кусок чего-то непонятного на подоконник и снова начал изучать содержимое холодильника. — Вот ты это как понял, по слуху или по нюху? — По тому, какая ты стерва. Это очень заметно. — Она достала нож, отодвинула стул и начала вставать. Джек покачал головой и выставил одну руку вперёд. — Да я ж не со зла это всё говорю. Тебе правда полегчает, если ты поешь, прямо как в рекламе сникерса. — Мне полегчает, если ты заткнёшь себе рот куриной котлеткой и перестанешь нести чушь. — Да я как-то больше по свинине… длинной, хех, — отвратительно длинную секунду спустя Клокворк, осознав, что именно только что было сказано, поймала свой желудок на полпути наверх, пока Джек, довольный произведённым впечатлением, веселился от души. В это время из соседней комнаты раздался громоподобный топот, Нина, сбежав по лестнице, ворвалась в кухню. И, должно быть, в тот момент её лицо отображало что-то страшное, потому что на середине кухни она запнулась, выпрямилась и непривычно спокойно поинтересовалась, не хочет ли она посидеть с ними наверху. Не хотела, но и в сидении на кухне в компании людоеда весёлого было мало. Нина удрала. Издав напоследок ещё один стон отчаяния, Клокворк поднялась из-за стола и отправилась на второй этаж, провожаемая ехидным хмыканьем Джека. Как она и ожидала, обстановка наверху неуловимо изменилась. Лестница находилась там же, где и в прошлый раз, но теперь справа от неё открывался тёмный проход — прежде чем вступить в комнату, Клокворк посветила туда зажигалкой, но хрупкий огонёк не был способен рассеять мглу, которая будто собралась строго внутри этого коридора. В самой комнате на потолке появилась люминесцентная лампа, свет которой лишь подчёркивал царящую за стеной тьму. Пейзаж за окном больше не был оврагом — теперь из него виднелось болотистое редколесье, покуда хватало взгляда, а ещё там было гораздо темнее, чем только что за окошком кухни. В центре комнаты расселись в кружок Нина, Салли (оторвавшаяся от беседы с Ниной, чтобы бросить на неё очень выразительный взгляд, но промолчать) и незнакомая ей женщина, одетая в тёмно-синий свитер крупной вязки поверх длинного, до пола, чёрного платья. Лицо женщины закрывала белая пластиковая маска. Клокворк остановилась посреди комнаты, не уверенная, стоит ли ей приближаться. Нина, как всегда невозмутимая, махнула ей рукой, подзывая ближе. — Это кто? — решив пренебречь правилами приличия, спросила она и кивнула в сторону женщины. — О, — раздался голос откуда-то сзади, видимо, Джек последовал за ней наверх, — это Джейн. Пару лет назад её порезал и поджёг один весёлый чувак, и вот теперь она здесь. Джейн, это Клокворк. — Можно ты не будешь муссировать эту тему при мне? Должно же быть понятно, что я не хочу об этом вспоминать, — голосом, который она слышала несколько раньше, откликнулась Джейн, и Клокворк вспомнила, как Джефф рассказывал ей историю своего становления целую вечность назад и как в ней действительно упоминался кто-то похожий. Ей стало невыносимо неловко. — Возможно, мне лучше уйти. Не думаю, что тебе будет комфортно в одном помещении с человеком, который считал этого весёлого чувака своим лучшим другом, — с неожиданной для неё самой резкостью произнесла она. — Ну, до тех пор, пока самого Джеффа здесь нет, не думаю, что это проблема, — изрекла Джейн с сухим смешком, и она ощутила, как её лицо против её воли искажается чудовищной гримасой. Джек, не обращая внимания на повисшее в воздухе напряжение — Клокворк почти позавидовала ему, — прошагал мимо неё и сел между Ниной и Джейн. Нина, до этого немного рассеянно переводившая взгляд с одного участника беседы на другого, подвинулась, освобождая пространство рядом с Джеком. Чувствуя, как внутри неё шевелится что-то холодное и гадкое и как желание кромсать и резать снова поднимает уродливую голову, она подошла и села на предложенное место, скрестив ноги по-турецки. Позади неё находилась глухая стена, но спокойнее на душе от этого ей не становилось, и ощущение чужого взгляда, от которого по коже бежали мурашки, проявилось только чётче. Постепенно неловкость отступала. Джек рассказал несколько историй, среди которых большинство было по своей сути невыносимо отвратительными, но которые Нина слушала с открытым ртом, и даже их новая знакомая мрачно посмеялась над одной из них. Нина сбегала на кухню и принесла чайник кипятка и кружки. Клокворк, устав сражаться с холодным комом в груди, позволила себе на этот раз выпить настоящего, не притворного чая. Джейн очень мило и непринуждённо беседовала с Салли, которая здесь явно страшно скучала, тем не менее отказавшись идти играть с ней в прятки в остальную часть дома. Этот вечер (вечер ли?) не был похож ни на какой другой, и всё же она не могла перестать в своих мыслях раз за разом возвращаться к последнему вечеру, который она провела с Джеффом. Её взгляд плавал с полупустой чашки в руке на тёмный проём возле лестницы, она слушала и вроде бы даже слышала, как Салли рассказывает Нине о своих друзьях из тех времён, когда она была ещё жива, а перед её глазами проплывали картины заброшенного дома, и совсем другие истории звучали в ушах. Внезапно в проходе возникла чья-то фигура, помедлила немного и снова скрылась. Клокворк встрепенулась. — Возможно, я не по адресу, но, — она ткнула Джека рукоятью ножа в бок и ощутила нечто отдалённо похожее на злорадное удовлетворение, когда тот подскочил, — кто прячется вон в том проходе и иногда приходит на нас посмотреть? — М-м… интереснейший экземпляр. Описывать это бесполезно, такое надо видеть. Очень надеюсь, что вы с ним познакомитесь, если у вас получится, конечно. Ай! Да я даже имени его не знаю, потому что это чудо всех избегает! Нина вытянула шею, пытаясь высмотреть что-нибудь в темноте проёма. Джейн замерла. Клокворк неожиданно для себя самой встала и быстрым шагом пересекла комнату. Пространство показалось ей чуть ли не бесконечным, и под почти осязаемыми взглядами всех присутствующих, а может, и не только их, ей было ещё менее уютно. — Эй! — крикнула она, оперевшись на стену возле прохода, но ответом ей была тишина. Тот по-прежнему оставался тёмным, пустым и, казалось, безлюдным. Что ж, по крайней мере, она точно знала, что это не так, и что этот загадочный субъект — не порождение её больного разума. — Полный провал, — констатировал Джек, когда она вернулась на своё место. Джейн чуть слышно хмыкнула. Клокворк закатила глаз. Потеряв интерес к проёму и всему, что с ним связано, Нина принялась вымогать у Джека новые невыносимо отвратительные истории, а Салли — пытаться научить Джейн бальным танцам и страшно веселиться, когда у той не получалось. Призрак был способен на трюки, недоступные большинству живых, а ещё никогда не уставал. Так что очень скоро рассказ Джека потонул в заливистом смехе, и все собравшиеся в комнате наблюдали за их эскападами, а Нина ещё и комментировала. Отклонившись назад и опираясь на руки, Клокворк чувствовала, как её зрение затуманивается. Как же она устала. Этот день выдался неестественно, неправдоподобно длинным, особенно с учётом того, что его главные события и начались-то ранним вечером. Наконец Джейн села на пол, отдуваясь и пошатываясь, комната взорвалась возбуждёнными криками, и она разлепила глаз, заставляя себя бороться с дремотой — ещё не хватало заснуть прямо здесь. Салли наворачивала круги в воздухе над весёлой компанией, сияя как тысяча солнц, и успокоилась далеко не сразу. — Давно я так не развлекалась, — заявила она, всё же спустившись с небес на землю. — Здесь со мною мало кто играет. Иногда появляются другие дети, но я больше никогда потом их не вижу, эх, как грустно, а Джек, а Джек мудак и думает только о себе… — Джек фыркнул, но не стал ничего предпринимать. Да и что он мог сделать с бестелесной девочкой, способной левитировать? — Потом ещё этот новый тип, вот его я так и не смогла поймать… — задумчиво продолжала Салли. Клокворк уже не слушала. В её душе зародилось чудовищное подозрение. — Скажи, пожалуйста, ты не встречала здесь двух детей, примерно два месяца назад? — она описала внешность исчезнувших детей, надеясь, что время в этом месте течёт хотя бы приблизительно так же, как и снаружи. Салли посерьёзнела, вспоминая, а потом кивнула. — Да, недавно я играла с ними, но, думаю, сейчас их здесь нет. — Её глаза подёрнулись пеленой, словно скрывая что-то в глубине, девочка будто не замечала, как руки Клокворк сжались в кулаки. Худшие её опасения подтвердились. Только было непонятно, что с ними делать дальше. — Вот как, — пробормотала она и поймала взгляд Нины, понимающий, но слегка потерянный. Всё внутри сжалось от страха и отвращения. Что она, такая вымотанная, может сделать сейчас? Здесь, в логове врага, как выяснилось? Взгляд омерзительной твари прожигал её насквозь, словно зная, о чём она думает. По всему выходило, что нужно как-то покинуть этот рассадник, за стенами которого её с Ниной с нетерпением ждали менты. Голоса в комнате смолкли. Джек, с рукой у лба, склонил голову, не видя её душевных терзаний, но ожидая чего-то. — Остаёшься здесь на ночлег? — насмешливо спросил он и тут же ответил: — Конечно, остаёшься. Нина уже рассказала, как вас пасут. Клокворк зашипела от бессильной злобы, бросила пылающий яростью взгляд на Нину, метнула такой же в Джека и не нашлась, что сказать. — Да не загоняйся ты так. Всех нас пасут, за всеми следят, — усмехнулся людоед. — Хотя бы здесь можно не беспокоиться о федералах. Клокворк легла спать на кухне, на голых досках, не выпуская из рук ножа и надеясь, что у Джека хватит эгоизма не напасть на человека, который чуть не выпотрошил его в их прошлую встречу. Вернее сказать, она не собиралась засыпать, утро не казалось ей мудренее вечера, да она и не рассчитывала, что утро здесь вообще наступит. Все давно разошлись кто куда, но она всё гоняла в голове варианты дальнейших действий, но в конце концов, не придя ни к какому из них, всё-таки забылась беспокойным сном.