Книжный лепесток

      Чуя зашёл в общежитие, шатаясь, и хотя на лице не было эмоций, внутри была буря. И не только от убийства Рюноске, но и от признания Осаму. Не самое лучшее время, чтобы задумываться об этом, но другого шанса может не выпасть. Он чувствовал, что после этого в отношениях между ними возникнет некая неловкость. Тогда, он ещё не знал, что не увидит Дазая довольно долго.       Накахара никогда не задумывался о чувствах к Осаму. Да, они целовались, но ведь дальше этого не заходило. Хотя, Чуя привязался к Осаму. Сильно привязался. И пусть всё это игра, фальшь — было хорошо рядом с ним. Если бы тогда, в библиотеке, в начале второго триместра ему сказали, что за столь короткий срок он влюбится в Дазая, то Накахара наверняка покрутил бы пальцем у виска.       После этого наступил стыд и волнение. Осаму признался в любви, а Чуя не то, что отверг, растоптал его чувства, не дав даже надежду. От этого становилось плохо.       Сегодня впервые Чуя увидел слёзы Осаму. Впервые, когда он выстрелил в человека — бывшего друга. Впервые, когда он потерял всё, что было ему дорого. И последний день, когда он видел Осаму перед долгим расставанием.       Накахара с тяжёлым сердцем потёр глаза и почувствовал слёзы. А он даже этого не заметил. И тогда, Чуя принял решение, что непременно завтра поговорит с Дазаем. А то, по телефону это выйдет неловко, да и наверняка Осаму не хочет его видеть. Пока не хочет.       Дазай в это время уже летел в самолёте. Он совершенно не знал, куда направлялся, да и ему это было не важно. Всё, что его держало в стране — был Чуя Накахара, теперь же он свободен. Тогда, Осаму понял, что свобода бывает очень болезненной и не всегда желанной.       Подошла стюардесса и что-то спросила, но если честно, он даже не слушал. Дазай пообещал себе, что в новой стране он начнёт новую жизнь. Без Чуи. От этой мысли в уголках глаз опять собрались слёзы и Осаму торопливо смахнул их. Достаточно на сегодня, пора отпускать прошлое.       Так как обвинения с Накахары были сняты, то на следующий день, он явился в университет. Конечно, все его встретили дружелюбно, кроме Хитоши, который начал причитать: мол, связался с убийцей, вот не отходил бы от его прежней компании, ничего бы не случилось. А Чуя подумал, что будь у него шанс, он бы ни за что не повернул время вспять.       На обеде он сидел за столом один и, как обычно, ковырялся в тарелке, пока рядом с ним не присела донельзя грустная Гин. Даже удивительно, что после потери брата, она пришла на учебу. — Спасибо, что не сдала меня, — прошептал Накахара. На душе было паршиво, так как Осаму нигде не было видно, а Сакуноске, как назло, на глаза не попадался.       Девушка лишь кивнула, и они молча продолжили есть. Слова сейчас были лишними.       Кое-как отсидев пару по гуманитарным наукам, Чуя помчался в кабинет учителя литературы Японии. По прекрасному корпусу второго курса бродили студенты, которых Накахара раньше не замечал. Все парни были в красных пиджаках и брюках, а девушки в клетчатых юбках. Будь здесь Акутагава, она бы пояснила, что у каждого курса свой цвет. У третьего будет синий, а у финального — зелёный.       Чуя буквально ворвался в кабинет Сакуноске. — Он ведь в участке, да?       Ода лениво поднял голову и посмотрел уставшим взглядом. — Его больше нет в стране.       Сердце глухо откликнулось в груди. — Как нет? — Наверняка, он тебе рассказал, что раньше состоял в мафии?       Накахара нервно сглотнул и кивнул. — Полиция могла узнать о прошлом Дазая, поэтому его пришлось депортировать.       «Депортировать» — крутилось у него в голове весь путь в общежитие. Как Осаму может не быть в стране. Он же расчётлив и просто гений манипуляций. Он не мог просто взять и улететь, хотя…       Чуя бы не признал даже самому себе, что Дазай мог улететь из-за того, что тот его отверг. «Неужели, я и вправду так много значу для тебя, Дазай?»       В общежитие на него накинулась с объятьями Ая, но проявлять в ответ чувство радости Чуя не собирался. Зачем притворяться, если тебе так паршиво?       Спустя несколько месяцев, Накахара Чуя закончил первый курс «на отлично». Видимо, перенял это у Дазая, о котором Накахара никогда не забывал.       И наконец, сбылась мечта Осаму и Чуи. Рыжеволосый обедал в этой огромной столовой с просто потрясающими блюдами и чувство было, будто Чуя находится в ресторане. Просторное здание с тысячей столов и как позже узнал рыжеволосый, отдельно есть ещё два буфета. Всё было как в сказке, не хватало только прекрасного принца.       Сакуноске, кстати говоря, уволился через месяц после того, как Осаму улетел, и теперь место Оды занял новый преподаватель, с которым у Чуи довольно неплохие отношения.       С Дазаем все попытки связаться были безуспешны. Так как парень не знал, где теперь живёт шатен, то письма отправлять безуспешно, а по телефону, как на пластинке, крутилась фраза: «Неправильно набран номер». Видимо, Осаму решил избавиться от симки.       К нему подсела Гин, с которой за всё это время, Чуя сдружился. Он поддерживал её, когда она плакала в туалете из-за смерти брата, а девушка подбадривала Накахару по поводу Дазая, от которого совершенно не было новостей. — Ну как? — осторожно спросила Акутагава.       Парень ухмыльнулся. — Если ты про одежду, то тебе очень идёт.       Когда Накахара переводил всё в шутливую форму, Гин понимала, что он не хочет об этом говорить. По крайней мере не сейчас.       Хитоши, кстати, вышвырнули из университета и никакие деньги не смогли помочь ему вернуться. Видимо, люди были правы, не всё на свете можно купить.       Насчёт Шиджо новостей не было. Он как будто растворился, и никто не помнил никакого Шига, что было очень странно, но Накахара не стал на этом акцентировать внимание. И так в своё время разгадывание загадок ни к чему хорошему не привело.       Накахара шёл сутулясь, и смотря на мокрый после дождя асфальт. Мысли совершенно не было, а в голове только промозглая пустота. Пустота и одиночество, которые потихоньку съедало Чую, и если бы не Гин, Накахара бы сгинул во тьме. — Ну здравствуй, Чуя, — произнёс до боли знакомый голос.       Накахара замер, боясь пошевелить, чтобы видение не пропало. Он не может быть здесь, просто не может.       Но нет, стук всё тех же дешёвых и раздражающих студенческих туфлей был ясен и Чуя осторожно поднял голову. Перед ним был всё тот же Дазай, с вечно-неряшливыми волосами. На нём была всё та же форма первого курса института Йокогамы, а глаза всё также горели огнём. — Как жизнь? — осторожно произнёс Осаму.       Накахара сделал осторожный шаг навстречу парню, а потом и вовсе побежал к нему, и его радостно приняли в объятия. — Я не верю, что это ты, не верю. — Я рядом, — и в доказательство, Дазай достал из кармана книжный лепесток. — Я думал, что никогда больше тебя не увижу, — прошептал Чуя и ещё сильнее прижался к бывшему однокурснику. — А ты всё остался таким же мелким, Чуя, — Осаму осторожно запустил руку в огненно-рыжие волосы и поцеловал в макушку. — Заткнись, Дазай, — задрожал Накахара. — Тогда, когда я сказал, что не люблю тебя - это была ложь. Я люблю тебя, Осаму, и обещай, что больше никуда не уйдёшь. — Мне больше никуда и не надо, — Дазай осторожно поднял голову Чуи и, посмотрев прямо в глаза, больше немедля, впился в губы. Попытка оставить Чую в прошлом пошла крахом, и Осаму впервые был рад, что план провалился.