Его легенда

Илейн задумчиво брела по тихим улицам родного городка без особой цели, все ее мысли были сосредоточены на прочитанном манускрипте и дневнике прабабушки. Девушка не была глупой и понимала, что эти два документа, возможно, имеют отношение друг к другу. Манускрипт дополнил информацию в дневнике и сделал ее более полной, но, все равно, кусочки этой истории никак не хотели складываться в цельную картину, рассыпаясь ворохом сухих листьев. Вопросов было много, а ответов — ни одного. Илейн вздохнула, огляделась, выныривая из своих мыслей, и поняла, что стоит перед родным домом, в котором уже уютно зажегся теплый свет и мама (девушка видела ее тень на занавеске) суетится, накрывая на стол. Илейн хлопнула себя ладонью по лбу и застонала — сегодня же «семейный» ужин с дядей и его семьей. Вот вообще не вовремя, девушке не хотелось ни с кем разговаривать, хотелось спокойно переварить все, что она узнала и… А, собственно, что дальше-то? Ну, прочитала древний документ, который описывает одну из легенд их народа, ну, что-то похожее написано со слов ее прабабушки, которая, к тому моменту была уже очень старой и, по утверждениям окружающих, не в себе и что? «Тебе скажут, что прабабушка могла услышать эту историю от кого-нибудь и пересказала ее своей внучке. А еще напомнят, что она была не в себе, поэтому рассказывала все как правду… — Думала девушка, присев на качели, закрепленные толстыми веревками на раскидистой ветке дереве возле дома — Ты же понимаешь, — сказала она сама себе грустно — что тебе скажут именно так, а будешь настаивать на обратном — саму объявят сумасшедшей… Получается, это все надо просто забыть?..». Она еще долго сидела, тихонько раскачиваясь и думая о том, что узнала сегодня. Ну уж нет, решила для себя Илейн, поднимаясь с качелей, пусть она и не сможет афишировать информацию и стереть с прабабушкиной репутации пятно сумасшествия (что очень, если честно мешало Илейн. В городке частенько упоминали ее прабабушку именно в связи с ее недугом, да и на саму девушку, особенно после ее отъезда в Университет, посматривали косо), главное — она знает правду… Ну, или что-то похожее на нее. С этими мыслями Илейн встряхнула головой и уверенно направилась в дом, где уже ждали гости. *** Лоран и его жена Маргери не одобряли семью Калеба в отношении воспитательных методов детей. Они постоянно тыкали ему и Хизер тем, что их Илейн ведет себя, как вздумается, а не как предписано обществом. Захотела — и поехала учиться после школы. Зачем? Скажите, ну зачем женщине учиться? Перед мужем блистать знаниями? Так лучше перед мужем чем-нибудь другим блистать, так считала Маргери, да и дом надо содержать на зависть соседям и дети должны быть как куколки, особенно если у тебя дочери. Ты их лучше обеды варить научи, да шить, вязать, печь пышные пироги, растить детей и себя показывать. На этой почве Маргери с Хизер никогда не находила общий язык, хотя женщины были даже дружны. Но Хизер во всем поддерживала стремление Илейн уехать учиться в столицу, а Маргери каждый раз, все шесть лет, пока Илейн училась, с видом пророчицы предсказывала Хизер бесчестье их дочери либо вообще ее пропажу. Это ведь столица, приличные девушки туда без отцов и братьев не ездят! Вот и сегодня за столом на женской половине опять шел разговор о воспитании детей. Маргери хвалила своих дочерей, Эмбер и Розу, какие они талантливые хозяйки и будущие прекрасные жены, поглядывая на Хизер снисходительно — Илейн все еще не вернулась домой, а ведь традиционный ужин в конце недели перед выходными был обязательным мероприятием. Все в городке так жили с незапамятных времен, и вот, посмотрите, Илейн опаздывает. Наконец хлопнула входная дверь и в большую светлую столовую шагнула Илейн: -Простите, я задержалась в библиотеке — весело сказал она — всем добрый вечер. Калеб кивнул дочери, не прерывая разговор с братом и их отцом — старейшиной рода Меганом. Хизер, улыбнувшись дочери, поднялась и, обняв родное дитя за плечи, усадила ее за стол рядом с сестрами. — Привееет — пропели полушепотом Эмбер и Роза — давно не виделись. Как ты? Чего так долго? У нас столько новостей для тебя! — наперебой говорили девушки и Илейн непроизвольно улыбнулась. Она любила свою семью, несмотря ни на что. — Привет, — улыбнулась она –в библиотеке засиделась. Мне только на сегодня выписали разрешение в архив, и надо было все закончить. — Что-то интересное нашла? — поинтересовалась Эмбер, а Роза толкнула Илейн под столом ногой и закатила глаза, что означало «счас начнееется». И как в воду глядела. Маргери, услышав разговор девушек, развернулась от Хизер к Илейн и сладко пропела: — Племянница, как же так? Сегодня же традиционный ужин, а ты опоздала на него из-за каких-то… бумажек — она сделала замысловатый жест рукой в воздухе. — Традиции очень важны, — назидательно продолжала она, — мы ими живем, они делают нас людьми, а не зверями и вообще… Роза, отвернувшись от матери, опять закатила глаза, Эмбер, наоборот опустила их в тарелку. Эти разговоры о традициях и их неукоснительном соблюдении девушкам порядком надоели, но у них не хватало духу поступить как Илейн и пойти против воли родителей. Илейн улыбнулась Маргери: — Чтобы традиции не забывались, кто-то должен их изучать. Я именно этим и занимаюсь, тетушка, а то без традиций никуда. — Иронично закончила она и положила себе кусок жареной утки. Маргери поперхнулась и зыркнула сначала на Илейн, а потом на Хизер, которая задумчиво улыбалась, слушая дочь. — Ох, Лил (Илейн все родные и друзья звали «Лил», чтобы скрыть «винтаж» ее полного имени), не доведут тебя твои шуточки до добра! Хизер! — повернулась к золовке Маргери — твоя дочь не уважает традиции! — Маргери, успокойся уже — вздохнула Хизер — моя дочь просто работает и ничем не нарушает традиции. И да, на работе могут и задержать. Попробуй лучше пирог с черникой — такой сочный получился. Маргери, подозрительно покосилась на пирог, протянула скептично «Дааа?» и решительно взяла кусок на пробу, чтобы уже через пять минут объяснять Хизер, как правильно готовить черничный пирог. Сестры улыбнулись друг другу и Роза с Эмбер принялись рассказывать последние за шесть лет новости. Илейн слушала вполуха. Ее больше заинтересовал разговор отцов семейства, которые бурно обсуждали некоего Хеллвуда, который, по словам Лорана, не давал развиваться их лесопилке: — Он совсем обнаглел, молокосос, — фыркал Лоран, гневно потрясая остатками былой шевелюры — не дает нам вырубать лес в западной части леса. Говорит, это его владения, мол, они еще его предкам принадлежали! А мы кто?! Мы, Лоссары, уже тут триста лет живем, с самого основания! Что, не так? Отец, скажи! Старый Меган, отец Лорана и Калеба, думая о чем-то своем, меланхолично кивнул словам сына. -Воооот, а он «мое, мое». Выгнать его и дело с концом! — Угомонись, Лоран, — Калеб был спокойнее и дальновиднее брата — ссориться с Хеллвудом? Нееет, брат, себе дороже. Он же наш городок от разорения буквально спас, помнишь? -Чем?! Своим…заповедником??!! -Да. А вот представь, что не было бы его. Приезжали бы к нам туристы эти? Нет. И наши изделия, мебель эта вся тоже были бы не шибко нужны. А тут такая слава, бесплатно, брат! Мебель из экологически чистого места, покупайте, люди добрые!!! Нееет, с Хеллвудом надо осторожно, не рубить с плеча. Договориться как-то надо, чтоб он нам под новую делянку выделил кусок леса, а на старом мы посадим деревья. Подрастут — вернемся. Как тебе, отец? — повернулся Калеб к старику. Тот одобрительно кивнул, выслушав второго сына: — Дело говоришь, Калеб. Теперь только надо придумать, как. Лоран опять фыркнул, как норовистый жеребец, он привык действовать. Все эти планы — не его это. Пришел, увидел, сделал — вот это по Лоссаровски! — Придумать — это сложнее. — Калеб задумчиво крутил в руке веточку тимьяна — У него адвокаты такие, ух! Не подберешься. Силен. Калеб уважал силу в сопернике. Сам он силушкой тоже не был обделен и знал ей цену. Лоран опять стал настаивать: — Да что тут думать?! К совету старейшин обратиться — и дело с концом… Мужчины продолжили разговор, а Илейн вернула внимание сестрам: — А еще он, представляешь, говорит… — Ээээ, девочки, — Илейн посмотрела на сестер как нашкодивший котенок — а кто такой Хеллвуд? Эмбер всплеснула руками, Роза оборвалась на полуслове: — А тебе не рассказывали?! — их глаза горели предвкушением — Эдвард Хеллвуд, местный богач и меценат. Приехал сюда года три назад… Ну да, три года, и, представляешь, привез документы, по которым вся территория от края города, где старая деревня была, помнишь? — Илейн кивнула — Ну вот, оттуда и до самых Розовых гор — его владения. Представляешь?! — Эмбер запыхалась от эмоционального рассказа, Илейн же только сидела и удивлялась. А Роза продолжила: — Да! Он там себе дом построил, такой, в старом стиле, офигенный! Деревню восстановил, какой она была, наверное, лет 200 назад, планы где-то нашел. Поселил там людей, они изображают быт там древний, ремесла, экскурсии туда приезжают, даже из столицы! Там можно остаться на 2-3 дня, праздники посмотреть, традиции — скривила миловидное личико в гримаске Роза — слуууушай! Лил, мы ж завтра с утра туда собираемся с компанией. Поехали с нами, а? весело будет, у них там на этих выходных праздник лета, что-ли, поехали? Илейн заинтересованно слушала сестричек. Старая деревня, ну надо же! — А он сам что из себя представляет? — спросила она, неожиданно осознав, что о самом Хеллвуде не было сказано ни слова. — Он? — растеряла Роза, но Эмбер быстро подхватила — Отшельник он, Лил. В город приезжает редко, в основном к совету старейшин, если они зовут его. А так, никто его и не видит почти. Призрак какой-то! — Илейн улыбнулась. Эмбер была всегда поразительно точна в характеристике людей. — А кто еще поедет? — решила уточнить девушка. — Да много кого — уклончиво сказала Роза, и Эмбер фыркнула, как лошадка. — Что, Эм? — Ну да, много кого — Питер Хоффман, например. — По хитрому взгляду Эм, Илейн поняла, что Хоффман не абы кто для Розы. — А кто это? — невинно поинтересовалась Илейн. — Да так… — Роза сидела с видом оскорбленной невинности, а Эм залилась смехом. — Роз, он же у тебя уже два раза руки просил. И он все еще да так?! Роза посмотрела на Эм, на Илейн и, улыбнувшись, покраснела: — Я не сказала «да», Эм. — Ты не сказала «нет»! В общем, путем вымаливаний, подколов и хитростей, Лил выяснила, что этот Питер очень нравился Розе, но «мама сказала, что приличные девушки соглашаются только когда третий раз предложение сделает»: — Я боюсь, такими темпами он третий раз даже пытаться не будет — грустно закончила Роза. — А пусть он третье предложение сделает в этой деревушке, по традициям! — осенило Илейн — Против этого даже твоя мать не пойдет! Как думаешь, Эм? — А что, — обрадовано хлопнула в ладошки Эм — это идея! Умница, Лил! И Роза, просияв, сказал, что сегодня же намекнет об этом Питеру. В результате Эм и Роза уговорили-таки Илейн поехать с ними на выходные в деревню, хотя последняя не сильно и отказывалась, ей просто слово вставить уговорами не давали… *** — Мам, — гости уже разошлись, и Иейн помогала матери убирать со стола — меня на выходные девчонки зовут в эту вашу новую деревню. Вы с папой не против? Хизер тепло улыбнулась дочери: — Ну конечно, поезжай, развеешься, отдохнешь. Места там красивые, и интересно — мы с отцом как-то ездили. Он по делу, к Хеллвуду, а я так, развеяться… Засыпая, Илейн успела подумать, как все изменилось у них в городке, пока она училась, прежде чем провалиться в сон… Она стола посреди лесой поляны, облитой ярким теплым летним солнцем. Яркая зелень листвы, трели птиц и умопомрачительный аромат лесной земляники, стелящийся над поляной, заставил Илейн блаженно улыбнуться — она обожала лесную землянику. Купы деревьев с пышными ярко-зелеными кронами и густые кусты, обрамляли поляну, отгораживая ее от внешнего мира. Илейн опустилась на мягкий ковер травы и цветов и, сорвав манящую, нестерпимо-алую ягоду, положила в рот, надавила на нее язычком. Почувствовала брызнувший сладкий сок, блаженно зажмурилась, смакуя божественный вкус лесной ягоды. В этот момент легкий ветер пробежал по кронам деревьев и кустам, запутался в локонах цвета горького шоколада и взметнули их девушки на лицо. Илейн улыбнулась ласке ветра, подставляя ему лицо, не открывая глаз. — Ну, здравствуй, радость моя… — прошелестел над поляной низкий приятный голос…