Нахуй консерваторию

Себастьян очухивается ночью, лежа на полу в полной темноте. Он чувствует слабость, головокружение, тошноту и боль по всему телу. Еле переворачивается на спину, но затылок словно огнём обжигает. Шея резко дергается вверх, однако что-то в ней жалобно хрустит, заставляя поморщиться. Таким жестоким даже его отец никогда раньше не был. Себастьян сжимает и разжимает руку, чувствуя, как трескаются стягивающие кожу дорожки застывшей крови. Вот это уже более привычное ощущение, которое иррационально успокаивает, давая ложную надежду на то, что все как прежде. Хотелось проветрить голову, умыться, да и просто находиться где угодно, но только не здесь. Не в этом месте. Себастьян вылезает в окно и бредет в сторону центрального парка, полностью опустошенный. Отец будет в ярости, если узнает. Но, честно сказать, жить парню сейчас хотелось меньше всего на свете. *** На улице ни души, только автомобили продолжают свое бесконечное движение по магистралям. Себастьян поравнялся с ненавистной консерваторией, и в голове пронёсся ураган. Линейка. Разочарование отца. Насмешки Лидии. Шрамы на запястье. Ненависть семьи. И тут его охватывает порыв злости. — Ты! — кричал он, ударяя кулаком в стену. — Все из-за тебя! Почему? Почему я должен быть музыкантом?! — подросток обеими руками хлещет кирпичную кладку. Кажется, он действительно сошел с ума. Он говорил со старинным зданием так, словно оно могло ему ответить. Словно оно лично принуждало мальчика поступать именно туда. Но в ответ лишь тишина. В бессилии Себастьян начинает реветь, уже не сдерживая громкие всхлипы. Все равно никто не услышит. — Какая сволота спать мешает? — слышит он угрожающий тон за спиной. От этого голоса все внутри холодеет. Прозвучавшие интонации сулят неприятности, и в эти мгновения мальчик готов из последних сил цепляться за жизнь, которую проклинал еще минуту назад. Он медленно поворачивается, демонстрируя опухшее от слез и побоев лицо незнакомцу, чьи глаза цвета стали полыхают в темноте. — Матерь божья, — взгляд внезапно становится растерянным и обеспокоенным. Вся напускная суровость мгновенно исчезает, а лицо начинает излучать обаяние и эмпатию. — Это кто тебя так? Себастьян все еще не может перестать плакать, однако из последних сил держит лицо. — Не важно… А тебе какое дело? Собеседник не стал настаивать, критично оглядывая блондина. Да, определенно, он сегодня больше не заснет. Пацану надо помочь. — Тут неподалеку магаз круглосуточный, я хорошо знаком с кассиршей… Думаю, она разрешит тебе умыться в туалете для персонала. — Да кто ты вообще такой и что тебе от меня надо? — Себастьян раздражается еще больше. Даже пореветь нормально не получается. У него, черт подери, хоть что-то получается?! Не обращая внимания на этот слабый словесный отпор, Чес развернулся и небрежно махнул рукой избитому подростку. Он был уверен, что тот последует за ним. И не ошибся. После секундного колебания Себастьян действительно на ватных ногах отправился вслед за этим странным, но притягательным парнем в зеленой кожанке. Всяко лучше, чем беседовать со стенами.