Он смотрит

      Гук еле держится на ногах, чувствуя пронзительную головную боль. Картинка перед глазами заметно расплывается, но он сразу же пытается сосредоточиться на происходящем, возвращаясь в реальность. Поднимает взгляд на встревоженного Чимина, кидая краткое «заводи машину» и сразу же выбегая из шикарного двухэтажного домишки. Пак бежит следом, потерянный в мыслях. Достаёт ключ от своей чёрной Мазерати, моментально открывая её, дабы Чонгук поскорее запрыгнул в прохладный салон. Пак спотыкается и едва ли не падает прямо около своей машины. Открывает дверцу, запрыгивая не медленнее Чона, довольно быстро вставляет ключ зажигания и заводит мотор.       — В клинику, — зачем-то уточняет Гук дрожащим голосом.       Поездка длится будто бы целую вечность. Чон пытается успокоиться хоть самую малость, отвлекаясь на районы многолюдного ночного города. Тяжёлые капли дождя падают на лобовое стекло машины, успокаивая с одной стороны, но распаляя чудовищный пожар внутри — с другой. Попытки оказываются тщетными — голова забита мыслями о лучшем друге. «Этот идиот снова со своими тачками». Почему-то Гук абсолютно уверен в том, что это авария. Раньше всё обходилось, но сегодня удача явно не на стороне Чон Хосока.       Парни подъезжают к местной элитной клинике, что досталась Тэхёну после родителей, а Чонгуку — после Тэхёна. Одна из самых доверенных в городе и пользующаяся огромной популярностью, хоть и достаточно дорогая. Клиника славится её работниками —профессионалами своего дела.       Чонгук мигом выскакивает из машины Чимина, попадая под безжалостный дождь и успевая сильно намокнуть. Забегает в клинику, глазами ища регистратуру. Быстро найдя искомое, направляется к стойке, наблюдая миловидную женщину лет двадцати, что слегка пугается от дикого взгляда Чонгука.       — Господин Чон…       — Чон Хосок, — сурово произносит тот, глядя прямо в глаза девушке. Растерянная медсестра не сразу соображает, чего именно от неё хотят.       — Что…       — В какой палате лежит Чон Хосок, я спрашиваю. Вы знать своих клиентов в лицо должны, это не обычный государственный медицинский центр, — грубо кидает Чонгук, начиная раздражаться ещё сильнее. А потом он вспоминает, каким дружелюбным был Тэхён по отношению к персоналу. Но Тэхёна больше нет. А терять остальных Чонгук не планирует.       — Палата номер 327, третий этаж, прямо и направо, комнату увидите сразу же.       Не успевает девушка договорить, как Чонгук срывается со своего места к центральной лестнице, летит сломя голову, иногда даже перепрыгивая ступеньки. И чем ближе он подходит, тем сильнее стучит сердце.

***

      Действовать мужчина должен быстро и аккуратно, без капли жалости и без промедления. Так, как он умеет это делать — профессионально. Джин кидает пристальный взгляд на беззащитного Хосока, оценивая ситуацию. Парень прекрасно знает, что времени в обрез, поэтому действовать начинает с самой первой секунды. Разламывает ампулу с морфином, достаёт заранее подготовленный шприц и набирает в него жидкость. Руки трясутся, поскольку Ким прекрасно слышит, как приближаются к палате. И тут мужчина разрывается: закончить своё дело, но есть возможность быть пойманным, или же наоборот. Дверь слишком резко открывается, поэтому Джин сразу же прячет препараты в большой карман халата.

***

      Чонгук поскорее хочет увидеть своего друга. Неважно, в каком состоянии, главное услышать бы его поверхностное дыхание. Он распахивает дверь и видит возле Хо совершенно незнакомый силуэт.       Хмурит брови, смотря недоверчиво. Бросает изучающий взгляд, подходя ближе. Мужчина оборачивается на шорохи, кидая слегка удивлённый взгляд.       — Чон Чонгук? — в его бархатистом голосе что-то странное. Что-то, что Гук явно упускает из виду.       — Кто Вы? Мы знакомы? — Гук переводит взгляд на массивную кровать, замечая красную макушку Хосока. Выдыхает облегчённо, замечая обыденную активность сердца на кардиомониторе, и как-то уже даже плевать на этого незнакомца — главное, что Хо дышит.       — Хоби многое мне о Вас рассказывал, — Ким тяжело выдыхает, опуская голову.       — Что, например? — Чон садится по другую сторону кровати, осторожно гладя Хосока по руке.       — Что? — Джин слегка теряется. Не сказать, что он не ожидал такого вопроса в самом начале разговора, но к нему готов точно не был.       — Ну, что рассказывал? — Гук кидает слегка неприязненный взгляд, но сразу же скрывает это за маской дружелюбия и доверия. Хотя Джину хватает пары этих секунд, дабы понять, что всё идёт не по плану, и его начинают подозревать. Самую малость, но даже этого Киму хватает, чтобы пощекотать себе нервишки. Мужчина начинает выруливать ситуацию в нужное русло.       — Многое, — Сокджин хмыкает, задумываясь. — Например, про твой бизнес и про амаксофобию.       — Амаксофобию? — Гук вновь хмурит брови, но в этот раз едва заметно.       — Боязнь вождения.       Если бы это и вправду был Чон Хосок, то он бы никогда не упомянул этого.       — Вот как, значит... — Чон медленно кивает головой несколько раз. — Ты, собственно, кто?       — Пак Джухён, двоюродный брат Хосока.       — Впервые слышу о тебе, Джухён.       — Я и не удивлён, что Хо тебе ничего обо мне не говорил. Мы стали так редко видеться с ним... Да ещё и это, — его голос начинает подрагивать. — Чёрт, — Джин чувствует мокрые пятна на своих брюках, которые оповещают о том, что мужчина начал плакать. Гук прекрасно понимает состояние Джухёна в данный момент. И стоило бы хоть как-то его поддержать и помочь, но Чонгук даже себе помочь не в состоянии, о чём может идти речь. Смотреть на всё это нет никакого желания, но и оставлять Хоби — тоже. Поэтому Чон просто ожидает, пока подойдёт Намджун.       Десять минут длятся, словно десять лет. Вечные всхлипы брата Хосока действовали на нервы ещё сильнее, но Чонгук выдыхает с облегчением, когда замечает Намджуна в дверях.       — Намджун-хён, — Нам приподнимает одну бровь, удивляясь, ведь Гук назвал его так впервые.       — Гук, — Джун подходит ближе, укладывая большую руку на его хрупкое плечо, слегка сжимая и поглаживая. — Мне искренне жаль, что всё сложилось так трагично... У Хосока произошло сотрясение мозга, и он впал в кому, очевидно. Все эти травмы — результаты аварии. Чон Хосок разбился на своём Макларене. Машина вдребезги, очевидцев нет.

***

      — Ты снова потерял контроль, Гук. Снова, — бледные обветренные губы касаются фильтра сигареты, а лёгкие наполняются горьким сизым дымом. Намджун опускает неодобрительный взгляд на множество глубоких порезов на запястьях мальчика, шумно выдыхая и переводя взгляд на его угасающие глаза. В дрожь бросает от этой безнадёжной пустоты в них, но Джун не подаёт виду. Он всегда был сильным перед парнишей.       Напряжённая тишина повисает в кабинете на пару минут, за которые Гук прячет свои руки в тёплую байку чёрного цвета, продолжая виновато смотреть в глаза напротив, ни на секунду не прерывая зрительного контакта.       — Я перестал чувствовать боль.       — Физическую?       — И моральную. Я перестал чувствовать что-либо, Намджун.       Пальцы нервно крутят медное кольцо на среднем пальце — подарок от лучшего друга. Хоть Чонгук и ненавидел что-либо на своих руках, от подарка Хосока отказаться просто не мог. Со дня его впадения в кому прошла уже почти неделя, и всё это время Гук не находил себе места. Он хочет обнять его, хочет услышать такой заразительный смех и увидеть солнечную улыбку. Но приходится ждать, и не ясно, сколько ещё это будет продолжаться.       После долгой игры в гляделки с Намджуном Чон опускает взгляд на свои грязные кроссовки, облизывая пересохшие губы. Рвано выдыхает и прикрывает глаза: удержать с человеком зрительный контакт, особенно если это Намджун, для него всегда было тяжёлой задачей.       — Ты давал мне обещание, — Ким грустно хмыкает, затягиваясь вновь. — Да и не только мне. Куда делась твоя совесть, мальчишка?       — Я не чувствую вину за это.       — Вот как, значит, — внутри Джуна бушует неистовый пожар, кожа начинает покрываться багровыми пятнами, и он резко поднимается со своего места, подходя к панорамному окну.       — Мне не стыдно говорить всё, как оно и есть на самом деле. Ты мог вообще не узнать об этом всём, если бы я не сказал, — Чон устраивается поудобнее в излюбленном кожаном кресле, облокачиваясь на свою ладонь. Намджун снова бросает взгляд на руки младшего, но все раны скрыты под одеждой.       — Знаешь, Чон, я хоть и не ясновидящий, но тебя вижу насквозь. Я понял, что что-то не так в тот момент, как ты открыл эту чёртову дверь, — Ким поворачивается, наблюдая за парнем, вновь заглядывая в его глаза. — Ты как открытая книга передо мной. Не умеешь врать. Хотя, может, у тебя и выйдет, но точно не со мной. И я доволен тем, что ты говоришь мне правду.       Гук молчит.       — Ты впервые сегодня не уводил взгляд и концентрировался на моих словах. Пока это единственное, чему я действительно безмерно рад. Какие у тебя планы на сегодняшний вечер?       — Какие у меня могут быть планы? Пялиться в потолок? — парень фыркает, отводя взгляд в сторону.       — У тебя ведь есть какие-либо бытовые хлопоты. Друзья. Множество разных мест рядом. Музыка, которую ты так любишь, в конце концов. Я.       — Ты? — Чон удивляется, приподнимая брови.       — Мы знакомы уже четыре с лишним года, но ещё ни разу не проводили время вместе в общественных местах, — Намджун снисходительно улыбается, подходя к младшему и ероша его макушку.       — Ну,— Гук делает небольшую паузу, неуверенно продолжая, — сегодня у меня нет настроения для прогулок с друзьями. Хочется побыть одному, — он пальцами теребит края рукавов старого худи и хочет поднять взгляд, но не решается.       Несмотря на то, что на дворе уже почти семь вечера, среда, и завтра вставать рано и не спать полночи никак нельзя, Джун всё равно помещает в кофеварку сначала одну капсулу кофе и молча ждёт, пока первая чашка будет готова, а потом и вторая. Чонгук получает свою порцию кофе, от которого его уже, мягко говоря, тянет блевать, и наблюдает за тем, как тёплый пар поднимается от поверхности напитка и растворяется в воздухе.       — Друг? — неоднозначный вопрос Джуна разрезает пятиминутное молчание, прежде нарушаемое только звуками приготовления кофе.       — А?       — Ты назвал меня другом, — он заставляет Чонгука прокручивать в голове последние фразы их диалога снова и снова, а потом улыбнуться, найдя ответ.       — Потому что правда, — у Кима на лице тоже проскальзывает тёплая, даже нежная улыбка.

***

2 сентября

      Мощный циклон прошёлся по всему западному побережью США, оставив за собой постоянную беспросветную облачность и ежедневные порции ливней, не характерных началу Лос-Анджелесской осени.       Чонгук переводит свой тоскливый взгляд на огромное панорамное окно в кабинете Намджуна, поднимает свою задницу с удобненького кресла и тяжело вздыхает, понимая, что придётся до ниточки промокнуть под таким сильным ливнем. Просить зонтик у Джуна будет слегка неудобно, поэтому он просто натягивает на себя свою джинсовку и вылетает из кабинета, кинув краткое «до встречи». Ким лишь хмыкает, вскидывая бровь.       Чон открывает массивные двери клиники и полминуты просто стоит в ступоре, думая, что же он забыл. После чего цокает языком и закатывает глаза, заходя обратно и сразу же направляясь к лестнице, дабы проведать Хосока. Честно говоря, Гук до дрожи в коленях боится ходить в ту палату, стоять возле его белой кровати и пялиться в кардиомонитор в ожидании остановки сердца. Смотреть на изуродованное лицо дорогого ему человека и тихо, почти что беззвучно плакать, надеясь на лучшее.       Чон поднимается на нужный ему этаж и через десяток секунд оказывается около двери «327». Вздыхает и дёргает за ручку, оказываясь внутри совсем небольшой комнаты. Слышит тихое пиканье и моментально успокаивается, подходя ближе к кровати, после чего слабо улыбается, садясь возле ног друга. Смотрит безотрывно и едва ли не задерживает дыхание.       — Я соскучился, Хо, поправляйся скорее. Мне правда очень тебя не хватает.       Чонгук особо не наблюдает за временем, пока сидит вместе с едва дышащим Хосоком. И ливень даже не собирается заканчиваться.

***

      Парень вздрагивает от холода, пока ветер пробирается под его толстовку, щекоча и заставляя съёжиться. Он обращает своё внимание на виднеющийся вдалеке светофор и направляется к нему. Странный Чонгук. Мог бы просто набрать Чимину, который в любой момент заехал бы за ним, но нет, он будет идти под сильным ливнем и мокнуть.       Любимый исполнитель в наушниках помогает расслабиться и отвлечься от назойливых капель, что так и попадают по лицу. Чон шагает в абсолютно спокойном темпе, наблюдая за остальными людьми, вновь чувствуя на себе взгляд. Парень начинает раздражаться, оборачиваясь по сотне раз, но попытки разобраться, кто же всё-таки следит за ним, тщетны. Чонгук всегда чувствовал, будто бы кто-то наблюдает за ним, но в последнее время это ощущение стало просто невыносимым. Постоянным. Чон судорожно выдыхает и останавливается на светофоре. Прикрывает глаза, вдыхая полной грудью. Вдруг на секунду, кажется, будто всё вокруг перестало существовать. Машины перестали шуметь, дождь прекратился, и никого рядом нет. Будто Чонгук остался один. Но тут Чон ощущает несильный удар и резко открывает глаза, перед ним мелькает чёрный зонтик, что пытается прикрыть его от дождя. Гук хмурится в недоумении и поворачивает голову вправо, доставая наушник из правого уха.       — Я не виноват, что ты такой высокий.       Брови Чонгука стремительно ползут вверх, и он усмехается, уводя взгляд в другую сторону, но на его лице продолжает играть лукавая улыбка, отчего он закусывает губу, тем самым пытаясь избавиться от этой дурацкой усмешки. Гуку понадобилась примерно минута, дабы вспомнить этого парня. Тот самый бледный красавчик во всём чёрном из кафешки.       Зонтик продолжает стукаться о его голову, и Гук, едва слышно цокая, уже даже и не пытается скрыть улыбку, поворачиваясь в сторону парня и заглядывая в его глаза.       — Я и не собирался винить тебя, — Чон хмыкает, беззаботно прикрывая глаза на пару секунд, а затем вновь поглядывая на незнакомца.       После минуты молчания парни всё же начинают двигаться, проходя пешеходный переход за считанные минуты. Чонгук гулко сглатывает и нервно выдыхает, всем своим нутром ощущая неловкую атмосферу. А может, он просто накручивает себя, как делал это обычно в любой ситуации с любым человеком.       — Чон Чонгук. Я прочитал это на твоём бейдже, — сразу же добавляет парень слегка хрипловатым голосом.       — Хорошо, что умеешь читать, — Чон качает головой пару раз, оглядывая местность и мысленно прокладывая самый удобный маршрут до дома.       — Не хотелось бы, чтобы ты посчитал меня каким-нибудь сталкером, что следил за тобой месяцами, дабы увезти в заброшенное здание, пытать сутками и всё такое.       Гук сжимает губы в тонкую линию и пару секунд пытается не засмеяться. Но тщетно.       — Если бы мне не было всё равно на это, давно убежал бы от тебя.       — Ты становишься свидетелем отчаянной попытки не умеющего коммуницировать с людьми социофоба познакомиться с интересной для него личностью. Поздравляю, — парень тяжело выдыхает. — Хотя, скорее, соболезную в таком случае.       Чонгук опешил. Часто в своей жизни ему приходилось слышать это запретное слово на букву «с» и не в самых приятных ситуациях, поэтому радостная улыбка в считанные секунды слезает с его лица.       — Тараторишь.       — Нервничаю.       — Нечего соболезновать, так мне нравится даже больше, чем обычное знакомство, — парниша вновь усмехается. — Ты странный, — чуть надламывает брови, задумываясь. — И это комплимент.       Тишина повисает снова, но в этот раз не такая неловкая.       — Я, к слову, Юнги.       — Приятно, Юн, — даже несмотря на его солнечную и приветливую улыбку, взгляд оставался несколько напряжённым.       Парни проходят два квартала, разговорившись и уже почти не чувствуя первоначальной неловкости. Обильный щедрый дождь, видимо, и не думает прекращаться, но точно стихает, продолжая падать тяжёлыми, редкими каплями.       Телефон в кармане Чонгука начинает вибрировать, оповещая того о звонке. Парень раздражённо выдыхает, извинившись перед Юнги и отходя на пару метров, сразу же поднимает трубку.       — Слушаю.       — Как добрался? — тёплый голос Намджуна с другого конца согревает даже в этот неприятный влажный холод.       — Отлично, уже греюсь, — ложь.       — Это хорошо.       — Я позже тебе перезвоню, ладно? Сейчас занят немного... — Чонгук неловко переминается с ноги на ногу, смотря на свои испачканные кеды. В его голове проскакивает мысль: «Так неопрятно выгляжу перед ним».       — Конечно, хорошего вечера.       Окончание вызова.       Чон поворачивается, виновато улыбаясь, но больше не видит перед собой невысокого паренька во всём чёрном. Хмурится в непонятках ещё пару минут, взглядом выискивая Юнги, но позже осознаёт, что он ушёл. Невесело усмехаясь, тяжело вздыхает и отправляется домой, опустив голову.