Свобода.

— Портвин? — Портвейн. — поправил Глэма Чес, открывая бутылку дешёвого алкоголя из ларька.       Себастьян, что спиртные напитки раньше никогда не пробовал, только удивлённо вскинул брови: он знал о вине, шампанском и фляге коньяка у отца в столе, но точно не о портвейне. Да и не был он похож на дорогостоящее спиртное.       Гитарист отпил первым. Глэм по лицу заметил — понравилось. А следом он протянул напиток Себастьяну. Влага коснулась нежных пальцев скрипача, а он сам вздрогнул. Парень сделал лёгкий вздох, принюхиваясь; не то, чтобы пахло совсем отвратно, но ощущения точно были не из приятных.       Спустя минуту раздумий сделал первый глоток. Язык обожгло не совсем приятная горечь, а потом последовало послевкусие. — Надо уметь пить, понимаешь? — протянул Чес, увидев искривлённую физиономию своего знакомого.       Глэм точно был не согласен: ему казалось, что вкус алкоголя зависит от его цены. Будь этот напиток подороже, то, естественно, и вкус был бы соответствующим. Тем не менее отпил ещё немного, ибо почувствовал острую необходимость в ощущении опьяняющей влаги на своих рецепторах.       Гитарист довольно хмыкнул и, как бы невзначай положив свою руку на хрупкие плечи Глэма, притянул того к себе. Чужое тепло, забота и чувство нужности кому-то придавали столько тёплых, настоящих, искренних эмоций, что сам Себастьян впервые улыбнулся. Забыться в чужих надёжных руках и на минуту забыть о хаосе, творящемся в семьях этих двух, то, что было нужно.       Солнце уже зашло, а улицы города осветили фонари своим грязно-жёлтым светом. Сегодня Глэм домой вернётся только ранним утром, возможно, будет слишком больно, когда дворецкий обнаружит его в комнате. Но сейчас о плохом Глэму хотелось думать меньше всего.