Страх всех превращает в монстров (Fear Makes Monsters of Us All)

Прошло много времени, прежде чем Гарри смог уснуть, ледяной пол камеры и неутолимая жажда на несколько часов лишили его сна. Наконец, когда в его сознании исчезли образы только что убитых, он обрел покой. Его последней связной мыслью перед тем, как сон забрал его, что он воспользуется слепотой, чтобы справится с ужасом обвиняющих глаз своих друзей. Фред, в этот раз его улыбка исчезла. Ремус, его усталые глаза взглянули на него последний раз. Тонкс, с тусклыми каштановыми волосами, навсегда лишившаяся своего ребенка. А сколько их еще? Седрик, Сириус, Муди. Хедвиг. Колин. Снейп. Даже Добби, выглядел бы смущенным, чем кто-либо еще. Он растерянно бы уставился на левую руку Гарри и спросил бы — Почему, Гарри Поттер? Почему ты предал нас всех? —  Гарри снились беспокойные сны, если это вообще были сны. Ему снились сражения, огонь и смерть. Он мечтал о победе и признании, криках и казни. Он мечтал о сексе, о черных одеждах, разбросанных по полу, о совокуплении, о том, как он задыхается и наслаждается. Он мечтал об удовлетворении. Он был очень доволен. Все было прекрасно. Министерство принадлежало ему. Хогвартс принадлежал ему. Гарри принадлежал ему. Он, Лорд Волдеморт, наконец-то добился своего окончательного триумфа. И только теперь его работа могла начаться по-настоящему.

***

Гарри проснулся, тяжело дыша, не зная точно, кто он такой, где он, и что… … Хоркрукс. Вместилище чужой души. Темнота и тишина. Один. Он не одинок. Он слышал какое-то движение в своей камере! Неужели Волдеморт вернулся? Гарри попытался вглядеться в темноту, по глупости проснувшегося забыв, что он ослеп, и что в камере вовсе не обязательно темно. Странный звук в камере был скребущим, скользящим звуком, а не нежным шелестом одежды Темного лорда, или мягким прикосновением босых ног к полу. Гарри навострил уши, пытаясь определить, откуда он доносится. Но звук, казалось, шел со всех сторон, окружая его. А потом что-то прохладное и гладкое скользнуло по его ноге. Нет, не гладкое! Чешуйчатое! Гарри резко сел, готовый вскочить на ноги и броситься прочь, какой бы маленькой ни была его камера. Но он двигался недостаточно быстро, и вскоре толстые веревки прохладной плоти сомкнулись вокруг туловища Гарри. Они начали давить на него! Нагини! Запаниковав, Гарри начал метаться. Или, скорее, он пытался, но по сравнению с силой Нагини его попытки были бесполезны. — Успокойся, маленький брат, — прошипела Нагини. Гарри почувствовал прикосновение ее языка к своей щеке. Сейчас было не время вспоминать о том, что змеи используют свой язык, чтобы пробовать на вкус добычу, но именно это пришло в голову Гарри, когда огромная змея начала сжимать его тело. — Хозяин попросил меня пока присмотреть за тобой. Это время для вас, чтобы поесть. — Здесь нет никакой еды! — огорченно прошипел в ответ Гарри. Его глаза смешно расширились, когда он понял, что ему наконец удалось заговорить; заклинание молчания, которое использовал на нем Волдеморт, исчезло. Гарри чуть не упал на пол от облегчения. Он боялся, что это навсегда. Волдеморт так долго пытался метафорически заставить его замолчать, что Гарри подумал, что этот человек найдет большое удовольствие в буквальном молчании теперь. Особенно когда Гарри был в его власти. Может быть, его слепота тоже была временной? Гарри снова почувствовал надежду, впервые за…ну, за очень долгое время. Этого было почти достаточно, чтобы преодолеть ужасы его ночных кошмаров. Однако этого было недостаточно, чтобы остановить его панику, когда Нагини снова мягко сжала его ребра. — Не говори глупостей, маленький змееныш, — возразила нагини. Глаза Гарри расширились еще больше от этого нового для него имени. Но она уже называла его братом раньше, так что это не сильно отличалось, предположил он. — Малыши принесли еду, пока ты спал.—  Гарри боролся с ее хваткой. Она не была слишком тугой, но это была Нагини, и присутствие ее в камере само по себе было бы угрожающим, не говоря уже о том, что она обернулась вокруг его тела, как будто она планировала сжать его до смерти, прежде чем пригласить на ужин. — Малыши? — спросил Гарри. — Малыши, — повторила Нагини, как-будто Гарри все понял. — С помощью магии. Нельзя их есть.—  Домашние эльфы, понял Гарри. Ну что ж, он надеялся, что Нагини была права и что ему принесли еду. Что ему не придется вечно страдать от голода и жажды. — Я не могу точно добраться до него, нагини, когда ты вот так меня сжала. Ты можешь меня отпустить? — Гарри надеялся, что в его голосе не слышится отчаяния, и что змеи не чувствуют запаха страха. Может быть, она и называла его братом, но Гарри чувствовал себя скорее добычей. — Глупый змееныш, — проворчала нагини, но в конце концов отпустила его. — А теперь ешь. Младший брат слишком худой.—  Гарри знал, что это ему мерещится, но ему казалось, что он слышит ее шепот, очень похожий на голос миссис Уизли, когда она видела его каждое лето после того, как его забирали от Дурслей. Слишком мало мяса на его костях. Гарри слегка улыбнулся, находя эту материнскую сторону Нагини милой. Или она просто откармливала его, чтобы съесть. Как только Гарри освободился от фамильяра Волдеморта, он протянул руку, пытаясь найти еду. — Подвинься немного вперед, — посоветовала Нагини. Гарри осторожно пробрался вперед и наткнулся на что-то похожее на поднос. На нем стояли стакан и тарелка. Гарри поднес стакан к носу и понюхал, но ничего особенного не унюхал. Он рискнул сделать глоток. Вода. Он сделал несколько маленьких глотков, хотя от жажды ему отчаянно хотелось осушить весь стакан сразу. Но техника выживания, которой он научился в детстве, теперь помогала ему, и он помнил, что после столь долгих лишений нужно действовать медленно. Также на подносе была тарелка с чем-то похожим на тост с маслом и кусочками яблока. Гарри не знал, что голоден, пока не поднес ко рту кусочек фрукта. В животе у него громко заурчало, и Гарри услышал рокочущее шипение нагини, которое, как он предположил, было ее смехом. Пока он ел, Гарри набрался храбрости, чтобы задать Нагини несколько вопросов. До сих пор она была к нему добра, если не считать ужасной боли в ребрах. — Нагини, — начал он. — А где мы? — — Брат еще не закончил есть, — ответила она. — Нет, закончил. Меня стошнит, если я буду есть больше. Мне нужно есть небольшими порциями после того, как я долгое время голодал. Я доем позже.—  Гарри слышал, как скользит ее чешуя, когда она двигалась. Как бы он не был слеп сейчас, сознание того, что она движется, но неспособность видеть, где она находится и куда движется, нервировало его. — Маленький змееныш должен есть больше. Нагини ест больше, даже после сна.—  Нагини, казалось, была вполне убеждена своей собственной логикой, и Гарри боялся напомнить ей, что он на самом деле не был настоящей змеей. Возможно, если бы она помнила, что он был человеком, у нее было бы меньше сомнений относительно его потребления. — Я скоро доем, — пообещал он. И он попробовал снова: «что это за место?» — Нагини не знает, — призналась она. — Мастер привел сюда Нагини с помощью своей магии.—  Значит, Волдеморт трансгрессировал ее сюда, как и Гарри. — Он не сказал, что мы все еще в Хогвартсе? — спросил Гарри. — Новый замок хозяина? — спросила нагини. Сердце Гарри чуть не остановилось от такого названия, но он все же кивнул. Он предположил, что нагини поняла его движение. Казалось, она продолжала шипеть: “ Нагини так не думает. Но мастер сейчас там, снова делает его безопасным. Он горел. Нагини видела.» Пожар. Ночной кошмар. — Это поместье Малфоев? — спросил Гарри. Он и раньше бывал в тех подземельях, и эта камера была совсем другой. Ответом ему было смущенное шипение Нагини. Возможно, она не знала этого имени. — С большими… — Гарри попытался мыслить змеиными категориями. — С большими белыми птицами. Павлинами.—  — Нагини не знает, — снова прошипела она. Гарри не мог решить, действительно ли она понятия не имела, где они находятся, или его объяснение было просто непонятным для нее. — А теперь подойди поближе, братец, и погладь нагини.—  Это звучало зловеще, но Гарри не обманывал себя. Если бы нагини хотела его смерти, он бы уже был мертв. Он осторожно вернулся к ней, поздравляя себя с гриффиндорским мужеством. Его руки, наконец, коснулись ее гладкого тела, и он начал нежно поглаживать ее чешуйки. Удовлетворенное шипение было его наградой. Через несколько минут Гарри попробовал снова, на этот раз задав вопрос, который действительно мучил его. — А твой хозяин не сказал, что хочет со мной сделать? — спросив об этом, он испугался больше всего с тех пор, как проснулся. Даже больше, чем когда проснулся с Нагини, прижатой к нему. Он вовсе не был уверен, что хочет знать ответ. Нагини ужасно долго не отвечала. Наконец она пошевелилась, по-видимому, выйдя из очень довольного состояния, и прошипела в ответ: "Наш” Это было неожиданно. — Что? —  — Наш Хозяин. Хозяин Нагини и маленького змееныша тоже.- Гарри подавил дрожь. Но это была правда, догадался он. Он носил метку, которая делала это правдой, хотя боль, к счастью, утихла до раздражающего зуда. Он охотно сделал это правдой, все по своей воле. — Наш хозяин, — неохотно согласился он. — А что наш хозяин хочет со мной сделать? — — Нагини не знает, — ответила она. Гарри чуть не застонал от разочарования, но вместо этого продолжал нежно гладить нагини. — Но нагини будет присматривать за своим новым змеенышем.—  Гарри не был уверен, обнадеживает это его или нет. Но у него был еще один вопрос, и задать его было еще страшнее. Он ненавидел признавать свою слабость, свою уязвимость. — А ты не знаешь, Нагини, увижу ли я когда-нибудь снова? — Нагини начала скользить под его рукой, и он почувствовал, как она начала обвиваться вокруг его талии и скользить наверх своей большой, клыкастой головой по его торсу, пока ее раздвоенный язык не коснулся его уха. Сердце Гарри заколотилось, как молоток. Ему следовало бы держать свой рот на замке. — Нагини ничего не знает.— 

***

Нагини заставляла Гарри гладить ее часами, даже после того, как его рука устала. Она не переставала шипеть, требуя внимания, пока не уснула, все еще обнимая его. Ее хватка была такая, что Гарри мог прислониться к ней, и хотя она была прохладной, она все же была теплее, чем стены и пол камеры. Гарри подумал, сможет ли он сдвинуть ее достаточно, чтобы встать, когда придет время облегчиться. Теперь, когда он подумал об этом, он был удивлен, что не испытывал ни малейшего побуждения к этому с тех пор, как проснулся, даже после того, как выпил присланную ему воду. Он беспокоился, что обезвоживается, хотя, возможно, о его нуждах заботились магически. Он решил не беспокоиться об этом. Все еще в темноте, покачиваясь от легкого дыхания Нагини, Гарри снова задремал. На этот раз его погружение в сон было мирным. Не было никаких обвинений от мертвых или умирающих, и Волдеморт молчал в своем собственном уме. Гарри приснился огромный луг, на котором ярко сияло солнце. У его ног, двигаясь грациозными волнами рядом с ним, большая змея, сопровождающая его в странствиях. Там цвели цветы, а высокая трава щекотали его голые ноги. Гарри остановился, чтобы сорвать ежевику с маленького куста, но колючка зацепилась за его руку, и она начала жечь и болеть. Рука Гарри горела огнем! Только не это, только не это! Гарри проснулся со стоном, прижимая левую руку к груди. Он мог видеть, как она была воспалена, болезненные красные рубцы окаймляли почерневшую татуировку черепа и змеи. Гарри осторожно прикоснулся правой рукой к покрытой пятнами плоти. Он был горячим на ощупь. Так осторожно, как только мог, стиснув зубы от боли, Гарри высвободился из объятий нагини и бросился прижимать руку к чему-то прохладному, надеясь на облегчение. В спешке он даже не заметил, что к нему вернулось зрение. Как и то, что Лорд Волдеморт стоял в углу своей камеры, его лицо выражало нечто среднее между весельем и презрением. Прохладные, влажные каменные стены никак не облегчали жжение. Конечно, это было не так больно, как во время его клеймения, но все равно больно, черт возьми! Гарри даже поднес руку к губам, его дыхание было прохладным для распухшей коже, но даже прикосновения его языка к плоти не помогло погасить огонь. Холодный, высокий смех Волдеморта заставил Гарри сильно вздрогнуть, и он повернулся, чтобы увидеть размытые очертания Темного Лорда, стоящего рядом с одним из углов камеры. — Зов моей метки заколдован, Гарри. Только я могу прекратить твои страдания.—  Гарри с трудом поднялся на ноги, но старался держаться как можно дальше от собеседника, учитывая тесноту камеры. — А где я? — спросил он, все еще паникуя от боли и настойчивости своего пробуждения. Он начал рыться в карманах в поисках очков. Он был без палочки, и ему больно—головная боль от его близкого соседства с Волдемортом начиналась, хотя и не так сильно, как когда—либо в прошлом. И он больше не может быть в полной темноте, но он все еще был наполовину слеп. Гарри чувствовал себя маленьким и уязвимым, слабым и полностью во власти Темного Лорда. Так оно и было, но это не имело значения. — Твои очки скоро вернутся к тебе, крестраж.- слова Волдеморта заставили Гарри слегка поморщиться.—  Ему не нравился этот титул, даже если он точно выражал его ценность для другого человека. Даже со своим ужасным зрением Гарри не мог не видеть ужасную улыбку, появившуюся на тонких губах Темного Лорда. — Да, Гарри, будь счастлив, что я принял тебя таким, и будь доволен своим статусом. И благодарен мне, мой крестраж, что я так великодушно восстановил твое зрение. Или мне не надо было? — Нет, подумал Гарри, это был один из его самых больших страхов, тот самый, из-за которого он заснул. — Твой голос, Гарри. Твое зрение. Разве я не самый великодушный Господин, заслуживающий твоей похвалы и преданности?—  Конечно, подумал Гарри, именно Волдеморт украл у Гарри и то, и другое в первую очередь. Волдеморт проницательно посмотрел на Гарри, словно угадав его мысли. Нет, понял Гарри, он их уже знает. Ухмылка другого мужчины подтвердила его подозрения. Тем не менее, Волдеморт, казалось, ждал ответа. Гарри знал, что это положительный ответ. Он снова кивнул. — В сочетании с твоими предательскими мыслями, крестраж, это было едва ли убедительно, — прошипел Волдеморт, и Гарри только удивился, что ему не стало еще больнее, чем сейчас. Более пристальный взгляд на Темного Лорда выражал все еще хищное выражение лица. — Он играет со мной, — подумал Гарри. Тихий свистящий смех мужчины подтвердил это предположение. Нагини у их ног зашевелилась. Ее глаза открылись, и она зашипела, почти мурлыча от восторга, увидев своего хозяина. Волдеморт жестом указал на нее, и она скользнула еще дальше от Гарри, и скользнула по боку Темного Лорда через его плечо. Гарри подавил приступ ревности. Он не привязывался к этой смертоносной гадюке, вовсе нет. — Доброе утро, питомец, — Волдеморт поприветствовал своего фамильяра. -Хорошо ли вы отдохнули? Вы хорошо справились со своей задачей.- — Да, господин, хотя пол был холодным, — прошипела она. Гарри почти прошипел свое собственное согласие, что вызвало еще один веселый шум от Волдеморта. — Но мой брат не дал мне замерзнуть.—  — Ну, значит, он все-таки на что-то годен, милая. И я скоро перевезу вас в более удобное место, после того как сделаю необходимые приготовления. Но, — и тут Темный Лорд бросил суровый, неумолимый взгляд на Гарри. — Только после того, как твой “ брат " узнает свое место.—  Ну, это совсем обнадеживало. Гарри сглотнул, потом кивнул. — Весьма признателен — — Милорд, — подсказал Волдеморт, и Гарри едва избежал столкновения с проклятием Круциатуса, слова ‘нет необходимости называть меня вашим Лордом», пародируя фразу Снейпа, умирающего с ней на губах. Вспышка гнева Волдеморта на его шрам напомнила ему, что чистка котлов была бы наименьшей из его забот, если бы он высказал такое неуважение вслух. — Милорд, — повторил Гарри. И он действительно так думал. Жжение в его шраме утихло. Волдеморт снова ухмыльнулся, его непостоянные эмоции снова успокоились, к облегчению Гарри. — Я знаю, что тебе потребуется время, Гарри, чтобы по-настоящему принять свое место здесь. Но будь уверен, крестраж, ты научишься. В противном случае флакон живой смерти будет в порядке. В конце концов, мне не нужно, чтобы ты был в сознании. Выбор подчиниться мне, когда не боишься за свою жизнь, будет твоим испытанием. Проявить свое уважение, встать колени у моих ног, когда тебе следует, и ваша жизнь станет еще более приятной. Иначе…—  Гарри кивнул, и Волдеморт позволил своим словам замереть на губах. — Да, милорд, — ответил Гарри. — Благодарю вас. Я… — Гарри сделал паузу, не зная, что именно он пытается сказать. — Я более чем благодарен. Действительно.—  — Хорошо, — ответил Темный Лорд. Его радость от слов Гарри была ужасна, его красные глаза блестели. Нагини удовлетворенно зашипела. — А теперь мы начнем.—