Страх всех превращает в монстров (Fear Makes Monsters of Us All)

Свечи вокруг ванны сгорели почти дотла, хотя вода все еще была чудесно—нет, волшебно—теплой, когда Гарри наконец вышел из ванны, он чувствовал себя по-настоящему расслабленным в первый раз с тех пор, как…ну, он понятия не имел. Конечно, он несколько раз терял бдительность, даже во время охоты на Хоркруксы, но его всегда грызло чувства беспокойства и страха. Возможно, вода в ванне была с успокоительным зельем. Его ночная рубашка была разложена на тумбочке в ванной и даже находилась под мягкими согревающими чарами. Господи, благослови домашних эльфов, подумал Гарри. Нет. Восхваление Бога было магловским чувством. Но он все еще мог похвалить своего Лорда, подумал он с кривой усмешкой, и это было правдой. Темный Лорд устроил так, что эльф Флиппи угождал ему. И снова Гарри пожалел, что во время учебы в Хогвартсе не обращал особого внимания на бытовые заклинания. Так, как кроме популярных заклятий, он был довольно невежественен в своем собственном наследии. Он надеялся, что учитель снабдит его большим количеством книг, которые помогут ему преодолеть трудности, связанные с маггловским воспитанием. Одетый в свободный черный шелк, Гарри вернулся в свою спальню. Нагини была на его кровати, ее живот раздулся от еды. Гарри забрался на кровать рядом с ней и начал гладить ее живот. Он мог представить, что вот эта выпуклость — голова магглы, а это его ноги. Тетя Петуния. Она заслужила это, решил Гарри. На самом деле, она заслуживала гораздо худшего, из-за того, что морила его голодом. И другими лишениями на протяжении всего его детства. Он никогда не просил многого. Он заслуживал гораздо большего, чем те объедки, которые ему неохотно отдавали. Магглу следовало бы пострадать больше. Ну что ж, оставались еще и другие. Дадли и Вернон. А пока Гарри прислонился к изголовью кровати, открыл книгу, которую ему дали, и продолжил читать. И дитя выехало на своем коне и подняло свою палочку., сама сила звезд вырвалась вперед и затопила лес своей мощью. Лишенные магии упали на колени и в последний раз взмолились о пощаде., они лежали, ничего не видя, когда Темное дитя сотворило заклятие. Никому, — воскликнул он в отчаянии, — не будет позволено встать против воли магии. Не получив благословения от ее любви, вы будете прокляты, и умрете.’ Стиль письма был более сложный, чем тот, к которому привык Гарри, а архаичная орфография заставляла его читать довольно медленно. На боковом столике появилась кружка горячего шоколада, и между тихим, довольным дыханием Нагини, лирической прозой и теплом, которое теперь наполняло его живот, Гарри обнаружил, что погружается в приятный сон. *** Когда он проснулся, было еще темно. Комната была погружена в полумрак; огонь в камине погас, и Нагини опустилась на ковер перед тлеющими углями. Она все еще выглядела ненормально большой со своим частично переваренным ужином, и Гарри удивился, как ей удалось перебраться туда без посторонней помощи. Но он подозревал, что она была более проворной, даже отягощенной большим количеством еды, чем он. Окно перед столом было задернуто занавеской, и луна светила сквозь него, освещая пергаменты, все еще лежащие на его поверхности. Гарри подошел, шлепая босыми ногами по мягким коврам, и посмотрел на обширные земли поместья Малфоев. Блин, там было частное поле для квиддича. Неудивительно, что Драко Малфой вел себя как титулованный придурок. Конечно, он вырос в роскоши, ни в чем не нуждаясь. А Гарри все это время боролся только за то, чтобы выжить. Но Драко, несмотря на все свое богатство, не пользовался большим уважением у их Лорда. И он, и его отец, которые находились на самой вершине в рядах Темного Лорда. К тому же они сохранили влиятельное положение в Британии, не справились с поставленными перед ними задачами. Пройдет совсем немного времени, и Лорд Волдеморт найдет себе новых, более преданных сторонников, и тогда Малфои и им подобные окажутся убитыми. И Гарри помог бы своему учителю найти этих новых последователей, если бы мог, хотя он обнаружил, что общественная поддержка была непостоянной и мимолетной. Возможно, при финансовой поддержке нынешних сторонников своего хозяина они смогут купить несколько позитивных статей в ключевых газетах. Эксклюзивное интервью с Ритой Скитер — должным образом отредактированное и подвергнутое цензуре. Конечно же — с Гарри, поощряющим народную поддержку Темного Лорда, вероятно, побудит граждан отказаться от своих неверных представлений, увековеченных ограничительными законами бывшего министерства и светлой программой Дамблдора. Магия должна быть свободной. Свобода практики без ограничений, единственный закон-это закон самой магии. Гарри, возможно, и не был способен творить магию, ограничение, которое причиняло боль, но он знал, что был прав. Он хотел бы вернуть ее своей преданностью Господину. И он был ему предан. С самого начала ритуала, когда он формализовал свои клятвы в ритуальном круге, все его восприятие изменилось. Он все еще чувствовал себя Гарри. Он все еще был Гарри. Но, возможно, он был еще и чем-то большим. Что-то изменилось, проснулось. Клятвы на Парселтангах открыли что-то дремлющее внутри него. Оно совсем не казалось чужим или неприятным. Просто что-то живое, скользящее под поверхностью его сознания и направляющий его мысли к новым путям и возможностям. К нуждам его хозяина, к его желаниям. Теперь это были желания и самого Гарри. Он будет упорно трудиться, чтобы доказать ценность своему Господину. Не только как крестраж, но и как преданный последователь и сторонник. Гарри посмотрел на разложенные на столе пергаменты. Это была его комната, и все же его Хозяин использовал этот стол только вчера. Гарри не решался совать нос в дела Темного Лорда. Но если бы его Хозяин хотел уединения, он не оставил бы свои бумаги на его столе. Через минуту любопытство взяло верх и он прочитал первые слова на самом верхнем пергаменте. Это была записка для него: Гарри, просмотри следующее и подтверди своей подписью. Списки. Списки имен, друзей и одноклассников, преподавателей. Они были закодированы по цвету, и каждое имя было красным, желтым, синим или зеленым. Некоторые из них были вычеркнуты. Рядом с другими были вопросительные знаки. А где-то были галочки: Имя Невилла было вычеркнуто насквозь. Он был в шоке. Нервный и неуклюжий мальчик, который временами казался таким неуместным в Гриффиндоре, не был ошибочно рассортирован. С самого конца первого года, когда он пытался остановить Гарри, Гермиону и Рона от ухода ночью, он всегда стоял на пути того, что он считал неправильным. Он тоже подходил под пророчество. И он никогда не стал бы темным, не сдался бы. Не то что Гарри. А теперь он был мертв. Гарри с трудом сдерживал слезы, вспоминая о храбром мальчике, которого он знал семь лет и с которым делил комнату в общежитии, еду, занятия и судьбу. Гарри не был настоящим Гриффиндорцем. Сортировочная шляпа знала это, и он тоже. Гарри был приспособленцем. Его хитрость скрывалась прямо под поверхностью рыцарства и храбрости, которые он выставлял на показ. В конце концов, он пережил нечто худшее, чем смертельное проклятие. Он перехитрил ту самую судьбу, которая уничтожила его друга. Списки продолжались, пергамент за пергаментом. Весь Хогвартс, все студенты, которые были зачислены в этом году, или были бы зачислены, если бы они не были магглорожденными, все преподаватели и персонал были написаны аккуратным почерком Темного Лорда. Зачеркнутые — мертвый. Галочки — сомнительная лояльность живых. И его учитель хотел, чтобы Гарри помог ему решить их судьбы. Там было не так много мертвых, как боялся Гарри. Интересно, что именно сделал Невилл, чтобы его казнили? Возможно, Беллатрикс просто жаждала полного набора.… Но нет, его хозяин не стал бы добровольно проливать магическую кровь, не без веской причины. Невилл, должно быть, бросил вызов Темному лорду за пределами его прощения, посеяв семена несогласия. В конце концов, в прошлом году он возглавил небольшое студенческое восстание в Хогвартсе. Он бы никогда не сдался. У Темного Лорда не было места для мятежников среди населения. Он был прощающим Господином, но только для тех, кто просил о милости. В противном случае Лорд Волдеморт направит свой неистовый гнев, Свой гнев и сокрушительную силу против своих противников, пока от них ничего не останется. Какие еще имена были вычеркнуты? Гарри быстро пролистал пергаменты. Там было вычеркнуто меньше имен, чем он предполагал. Никаких слизеринцев, насколько он мог видеть, но это имело смысл. Даже те, кто не поддерживал Темного Лорда, учились выживанию всю свою жизнь. Слизеринцы умели плыть по течению, подчиняться политическим веяниям и, прежде всего, оставаться в живых. Даже самый легкомысленный слизеринец склонится перед Темным Лордом в такие времена, как эти. Наконец Гарри обнаружил, что имя, написанное зелеными чернилами, вычеркнуто.

Северус Снейп.

Он возглавлял список профессорско-преподавательского состава, который к удивлению был заполнен множеством других зачеркнутых строк. Все они возглавили битву против сил Темного Лорда.

Минерва Макгонагалл Помона Спраут Рубеус Хагрид.

На Гарри нахлынула грусть. Хагрид был его самым первым другом. Он сделал Гарри первый подарок на день рождения и впервые по-настоящему проявил доброту, после смерти родителей. Профессор Макгонагалл присматривала за ним, старалась, чтобы он был в безопасности и счастлив, несмотря на ее суровое выражение лица. Оба они, столь тесно связанные с жизнью Гарри со времен Хогвартса, были членами Ордена. Как Орден и Свет потеряли своих лидеров, свое направление, так и его члены потеряли свои жизни. Что же такого сделала профессор Спраут, чтобы заслужить смертную казнь? Гарри знал, что она не подчинилась сразу после окончания войны. Она не склонилась перед своим новым господином, и не стала молить о прощении за то, что выстояла против его людей во время битвы за Хогвартс. Не было места милосердию для тех, кто даже не просил его. Удивительно, но Флитвик остался нетронутым, рядом с его именем стояла галочка. Возможно, это было потому, что, как и слизеринцы, Равенкло могли эмоционально отстраниться от обстоятельств и принимать более логичные решения. Или, возможно, это было потому, что человек был частично гоблином, и Темный Лорд хотел подстраховаться и без нужды еще больше не разозлить непостоянную нацию. Тем более неоправданным кровопролитием, особенно после того, как он убил так много их сородичей из-за кражи Кубка Хоркрукса в банке. Гарри поискал в списке другие имена, написанные синим цветом, и, как и те, что были написаны зеленым, рядом с именами Рейвенкло оказалось непропорционально большое количество галочек. Однако там были многочисленные вопросительные знаки, которые, как понял Гарри, принадлежали тем, в основном грязнокровным студентам, которых исключили в прошлом году. Гарри принялся за работу, добавив несколько заметок рядом с именами тех, чьи судьбы еще предстояло решить. Он написал предположениям о том, где могут скрываться пропавшие без вести. Он решительно отодвинул от себя список гриффиндорцев-семикурсников. Он еще не был готов думать о своих лучших друзьях. Гермиона Грейнджер (?) Рональд Уизли (?) Они просто сбежали. *** — Я вижу, ты не так уж много сделал пометок к моим записям, Гарри. — В тот вечер Гарри работал над списком уже несколько часов, но ничего толком не добился. Он почти вычеркнул несколько имен, фактически приговорив его носителя к смертельному проклятию. Но он не мог. Вместо этого он написал пометки рядом с их именами: член моего отряда защиты, но только под моим руководством. Он избегал называть ОД его настоящим именем—отряд Дамблдора—в попытке смягчить гнев своего Хозяина по отношению к его бывшим друзьям. — Я не считаю себя вправе судить их, милорд. — Гарри сидел за столом, только что закончив завтрак, в то время как Лорд Волдеморт снова занял свое место за столом и внимательно изучал пергаменты, которые он оставил накануне вечером. — Я ожидал большего. Например, пропавшие студенты. Наверняка у вас есть какие-то идеи о том, где они прячутся? — — Комната по требованию — очевидно, была их убежищем в Хогвартсе. Но она сгорела из-за дьявольского огня, милорд. Я не знаю, где они сейчас могут быть.- Волдеморт проницательно посмотрел на него. — Ты просто защищаешь своих друзей, крестраж? Теперь твоя верность принадлежит мне, или я ошибаюсь? Эти мятежники могут представлять серьезную угрозу для моего нового режима. — Я предан только вам, господин! У меня просто больше нет вариантов — Карта мародера. Глаза Темного Лорда сузились, и руки Гарри взлетели к шее, где висел мешочек, который дал ему Хагрид. Но его там не было, и Гарри удивился, как он мог его потерять ее. Он вытащил из него снитч прямо перед тем, как предстать перед Волдемортом. — Он в прикроватной тумбочке, Гарри. Принеси его мне. — Гарри подошел к ящикам рядом со своей новой кроватью и вытащил мешочек. Это была особенная вещь, единственная, что осталось от его старой жизни. Открыть его мог любой, но он ничего там не найдет, и только Гарри мог достать оттуда, что там на самом деле лежит. Он подавил желание засунуть руку внутрь, чтобы почувствовать успокаивающие очертания своей сломанной палочки; он принес запечатанный мешочек Лорду Волдеморту, который взял его у Гарри и осмотрел. — Интересно. Это был подарок от того великана -полукровки? — Темный Лорд насмешливо улыбнулся. — Мне любопытно проверить его свойства, нашу связь и твои клятвы.- С этими словами он осторожно потянул за веревочки, удерживающие сумку закрытой, и просунул туда свои тонкие пальцы. Гарри не знал, хочет ли он, чтобы его Лорд преуспел в извлечении его вещей из сумки или нет. Они принадлежали ему, а, он принадлежал Лорду Волдеморту, но его палочка, его карта. У него было так мало его собственных вещей… Его учитель осторожно вынул палочку, которую положил в карман, даже не взглянув в сторону Гарри. Он, должно быть, видел, как Гарри вздрогнул; это была его палочка. Она выбрала именно его. Или, учитывая частичку души внутри него и сверхъестественное совпадение перьев Феникса, оно выбрало и его, и ту его часть, которая была Волдемортом. Как же он хотел ее. — Она сломана, Гарри. Я сохраню его как память о ненужной вражде между нами. Теперь объясни как пользоваться этой картой.- — Она принадлежала моему отцу, — сказал Гарри. — И Сириусу Блэку, Ремусу Люпину. И Червехвост тоже. Петтигрю. — Но Гарри не хотел приписывать ему ни малейшего участия в изготовлении этой карты, этой предательской крысе. — Итак, их четверо.- Его Лорд не пропустил ни одного слова. — И они называли себя мародерами? Как она работает.- Гарри объяснил, как раскрыть секреты карты, и вскоре по пергаменту потекли чернила. -И вы можете видеть, хозяин, что весь Хогвартс находится там, каждый точно обозначен, даже если он замаскирован. Мой отец и его друзья не знали о комнате требований и о тайной комнате, поэтому их здесь нет. — Волдеморт понимающе кивнул. Хорошо, — сказал он. -Похоже, что ни то, ни другое не доступно мятежникам. Одна уничтожена, а другая же нуждается в змееусте, чтобы открыться.- Но это была неправда. Рон открыл комнату, чтобы достать клык Василиска. Может быть, пропавшие студенты прячутся там? Рискнут ли они использовать наследие Темного Лорда как убежище? Это было бы не более иронично, чем то, что его учитель использовал магловское бомбоубежище в качестве основы своего поместья, решил Гарри. — Да, очень забавно, — сказал Волдеморт в ответ на мысли Гарри. Но в его голосе звучало не удивление, а злость. Темный Лорд быстро поднялся со стула и начал расхаживать по маленькой комнате. Нагини подняла голову ото сна и, смущенно шипя, скользнула под кровать, чтобы укрыться от суеты все более возбужденных шагов своего хозяина. Внезапно Лорд Волдеморт резко повернулся к Гарри, его глаза горели красным огнем и безжалостно смотрели на его человеческий крестраж. — Ты сам его этому научил! — прошипел он, проскальзывая в змеином языке от гнева; шрам Гарри загорелся огнем ярости Волдеморта. — Это был не твой секрет, чтобы делиться им! — — Он подслушал меня! — Закричал Гарри, стиснув зубы от боли. — Он вспомнил, как я открывал ваш медальон. Я никогда бы не подумал, что он сможет повторить это, клянусь! Во всяком случае, я бы подумал, что это была бы Гермиона…—  — Это Грязнокровка! — Прорычал Волдеморт. — Это едва ли лучше! Когда я найду его, Гарри… когда я найду их, они заплатят за твою неудачу. И если они осквернили своим присутствием палату Слизерина, я буду считать вас лично ответственным! — Гарри чуть не стошнило от ужаса. Как он мог это исправить? Ему очень хотелось заползти вслед за Нагини и спрятаться под кроватью. — Возможно, их там вообще нет. Зачем им прятаться там, где вы так легко их найдете, милорд? — — Мне бы и в голову не пришло заглянуть туда! — Волдеморт снова принялся расхаживать по комнате, все еще переполненный мыслями о том, что комната его предка используется недостойными в качестве убежища. Гарри подошел к столу, на котором все еще лежала карта, и начал искать на ней знакомые имена. Он должен был успокоить своего хозяина. Ему просто нужно найти одного пропавшего студента, и он будет прощен. Одно имя, один мятежник, один враг его господина. Джинни Уизли. А вот и она, рядом с кухней. Но он не мог… это была Джинни. Его Джинни. Его. Его хозяин смотрел на него в упор. Он уже знал об этом. Он всегда знал. А Гарри даже не был своим собственным…как у него мог быть свой собственный…как он мог… … Это было нечестно. — Пожалуйста, — попытался сказать он. Но он не мог выговорить ни слова. Его голос был слишком хриплым, и он был слишком напуган, слишком расстроен. — Я не решил судьбу юной Джиневры, Гарри. — Не надо решать за меня. —  Гарри кивнул: Он убьет Джинни сам, своим непослушанием, если не прислушается к предостережению своего Господина. Лучший способ сохранить ей жизнь, как и любому из них, состоял в том, чтобы быстро и без конфликтов представить их своему хозяину. — Рядом с кухней. Она там, совсем одна. —  Волдеморт подошел к нему вплотную. Гарри указал туда, где имя Джинни медленно шагало по коридору. Они молча смотрели, как она поднимается на второй этаж. А потом в заброшенный женский туалет. Ее имя исчезло.