Nova-story: Цвет тепла

— Как она? — с долей обеспокоенности спросил Сатч. Он знал, что от порезов не умирают. Обычно. Усугубляло его состояние вероятность того, что Ки могла вспомнить о своём суициде. Снова. Мика шлёпнула трубкой по столу. — Нормально, — ответила она и устало вздохнула: — Ох, и проблемная у тебя малявка, Сатчи. Нервная. Кок смерил женщину удивлённым взглядом. — Ты и впрямь не заметил? — глава медсестёр заломила тонкую бровь. По её мнению главный кок был достаточно проницательным и умным человеком. — Такие малыши, как она, потому и спокойны внешне. У них все эмоции и чувства концентрируются внутри, внутри и остаются, практически не выплёскиваясь наружу. Они живут по-другому. Ощущают мир по-другому. Она может равнодушно смотреть на милого котёнка, мысленно заливая его тоннами нежности и ласки, при этом сердце её будет биться ровно, да и на лице, теле её чувства никак не отразятся. Максимум таких людей — это показать что-то глазами, — Мика пожевала губу, словно что-то вспоминая. — Да… Глаза у них что надо… — женщина мотнула головой, яркие светлые кудри взметнулись в воздух. — Научить таких показывать эмоции, как все — сложная задачка, но возможная. Только даются они лишь избранным. Мика усмехнулась. — Она уже адаптировалась к климату и давлению. С морским воздухом всё немного иначе, — женщина взяла трубку в руки и задумчиво постучала кончиком по нижней губе. — Интересная малявка. Она не сказала, откуда родом? Сатч от внезапного вопроса подавился и судорожно задёргал головой, отрицая всё. — Она молчит постоянно, — восстановив дыхание, ответил кок. — Сторонится и ни на кого не смотрит. Будто боится. — Что, даже тебя? Сатч выписал неопределённый жест в пространстве. — А Изо? Он же красивый, зараза. Маленьким девочкам нравятся такие. Упоминание об Изо заставило Сатча помрачнеть. Усилием воли кок загнал неуместное недовольство подальше и растерянно выдохнул. Кажется, Ки успеет ему всю нервную систему испортить. Даже с Юмари подобного не было. — Ей двадцать, она ровесница Лори. Мика едва не выронила трубку. — Серьёзно? — ошарашенным тоном уточнила она. Сатч кивнул. — Нет, родной, ты не понял, — женщина подалась вперёд и схватила кока за ворот кителя. Её сверкающий чем-то потусторонним взгляд насторожил Сатча. — Ей действительно двадцать? — Я же только что сказал, — шатен мягко оторвал от себя чужие руки и принялся с нежностью разглаживать складки на форме. — Хох, — изумлённо выдала Мика. Она откинулась на спинку кресла. Спустя минуту женщина нахмурилась и уставилась на Сатча пытливым взглядом. — Родной, мы крайне внимательно осматривали малявку несколько раз, — вкрадчиво произнесла она. — Её тело, ткани, состояние волос, ногтей, зубов. Всё это сообщило нам, что ей максимум семнадцать. Мика грохнула раскрытой ладонью по столу и эмоционально рявкнула: — Сатчи, ей не может быть двадцать! Кока едва не сдуло звуковой волной. Он чуть качнулся. И рявкнул в ответ с неменьшим энтузиазмом: — Но ей двадцать! Она сама сказала! Мика вдруг успокоилась. Хотя нервное выбивание замысловатой мелодии по столу мало с этим вязалось. — Сама сказала, — повторила женщина. — Родной, ты ведь говорил, что она особняком держится. Сатчу захотелось себя стукнуть. Да, за всё время Ки разговаривала нормально только с Юмари и на нейтральные темы вроде погоды. Если бы не это необычное обстоятельство вроде «голоса в голове», никто бы о девушке ничего не знал. Кстати, разве это не странно, что они ничего у неё не спрашивали? Сам же Сатч взял её под опеку и не пытался ничего выяснить. Если Ки об этом задумается, то, наверняка, придёт к выводу, что никому неинтересна и не нужна. Это скверно. Можно было оправдаться, что он ждал, пока девушка привыкнет к обстановке, но это крайне неубедительно. Одной недели было бы достаточно. Сатч волком взглянул на главу медсестёр. Та понимающе усмехнулась. — Ладно, родной, — женщина прикрыла глаза. — Это всё безумно интересно, но работа не ждёт. Мне ещё надо растворы сотворить для новых балбесов Джоза. Проваливай. Буркнув что-то неразборчивое на прощание, Сатч спешно покинул медотсек.

***

Со рваным вдохом Ки открыла глаза и нежно прокляла вселенную — она была в медотсеке. Она не испытывала глубокой ненависти к этому месту, но неискоренимый запах медикаментов и ненавистных таблеток приводили её в ужас. И если первые приходы девушка держалась, как могла, то все последующие посещения она старалась сократить. Ки положила руку на лоб и на мгновение закрыла глаза. Самочувствие было… почти превосходное. Однако на душе словно глыба камней лежала, не давая дышать нормально. Хотелось пойти и прыгнуть в океан. Желательно с последующим утоплением. Хотя в прошлый раз вода её не взяла. Как и до этого. «Интересно, как быстро меня отловит лазурная птица, реши я прыгнуть за борт? Или меня по дороге сцапают? — девушка подняла вторую руку с забинтованной ладонью. Помахала ею. Боль лёгкой волной растеклась по конечности. — Вопрос и впрямь интересный, идея заманчивая, но проверять пока не будем». Ки почему-то вспомнила светлое, увлечённой готовкой лицо Сатча. Губы тронула слабая улыбка. «Камбуз…» — девушка завозилась и со второй попытки села. Это простое действие вызвало тяжёлую одышку. Она привалилась ко спинке кровати и смяла в руке одеяло. Через минуту ей стало лучше. «Надо идти». — Доброе утро, милая, — сладкий как патока женский голос поприветствовал Ки. Девушка мельком взглянула на жгучую брюнетку через плечо и поправила покрывало. Отойдя на шаг, Ки осмотрела заправленную постель и, удовлетворившись увиденным, пошла к выходу, у которого как раз и стояла Фули. Женщина с интересом рассматривала девушку. «Почему она ко мне так обращается?» — Доброе, — буркнула Ки, морщась от своего хриплого, едва слышного голоса. А в её голове, как обычно, закрутились странные, околофилософские мысли с чётким привкусом боли. Это всегда было частью жизни Ки — причём иногда «слова» звучали так, словно принадлежали не ей. «Вселенной плевать на твои слёзы. Вселенной плевать на твою боль. На твои муки. На твои страхи. Да и всем плевать. Как и тебе самому на собственное существование. Чего стоят твои слёзы? Чего стоит твоя вымученная улыбка? А покрасневшие глаза, в которых тлеют беспомощные, хрупкие звёзды? Всё это… Зачем? ……………. Если всё, что мы чувствуем не имеет никакого смысла, то… В чём есть смысл? Что должно иметь смысл? Блять, как же бесит!» — Ты такая… — восхищённый сладкий голос раздался у самого уха, чужая прохладная рука ласково заправила выбившуюся прядь за другое. Ки застыла. Фули была слишком близко. Ненавязчивый, но приторно-противный запах её духов мягко обволакивал, кружа голову. Ки сжала кулаки и нахмурилась, приготовившись к любому развитию событий. Но в итоге просто сбежала, когда осмелевшая женщина резко притянула её к себе и попыталась впиться в губы.

***

Всё утро Ки успешно пыталась не думать о произошедшем. Она зареклась приходить в медотсек. Раненная ладонь тихо и безостановочно ныла, но сильного дискомфорта не доставляла. А может дело было в притупившейся чувствительности девушки. Когда она иногда замирала, чтобы дать рукам отдохнуть, в голове раздавался неприятный мерзкий звон, постепенно наращивающий силу. Поэтому девушка предпочла почти безостановочно работать.       Но в какой-то момент ей пришлось взять перерыв — руки начали дрожать. Ки выпрямила спину и отошла на пару шагов от стола. Она вздохнула, разминая жёсткие пальцы. «Вздыхаю как старуха», — подумала девушка и усмехнулась. Весь стол и несколько соседних были завалены покрошенными ингредиентами для завтрака, обеда, ужина и, видимо, завтрака следующего дня. — Нда… — произнесла Ки, осматривая дело рук своих. — Вот это меня пробило на трудовую деятельность. Девушка вновь усмехнулась и нервно хихикнула. «Мои эмоции — это явно не норма. Вернее, их отсутствие. Хотя о чем я? Так ведь всегда было». Глаза Ки заволокла лёгкая пелена. Она замерла, опустив голову и сжав пальцы. Руки начали дрожать с новой силой. А потом и всё тело затрясло. Девушка крепко сцепила зубы, едва они стали клацать друг об друга. Ей не было холодно или страшно. Она этого не чувствовала, но тело явно испытывало что-то похожее на это. «Проклятье, — мрачно процедила Ки, сжимая плечи. Пальцы были непослушными и с каждой минутой немели. — Какого чёрта происходит? Всё же нормально было… Дьявол. Ну почему?» Сердце ускорило ритм, отдавая тяжёлым гулом в ушах. Ки зажмурилась и сползла на пол — ноги стали ватными. Изо рта вырвался болезненный стон. Грудь прорезала знакомая боль. «Зараза, что ж так больно-то?» Несколько минут она сидела на месте, трясясь непонятно от чего и ругаясь. Её телу было плохо, но вот ментально Ки отрицала эту боль. Она не ощущала внутри себя ничего, что могло бы привести к подобному. Но ей было плохо. Глаза слезились, а руки ныли от странного, но сильного желания коснуться чего-то или кого-то тёплого. «Хотя бы немного тепла», — словно пребывая не в себе, попросила девушка и тут же очнулась. Она недовольно сдвинула брови и прикусила губу, волей заставляя сознание проясниться. Резкая догадка о том, что её состояние похоже на паническую атаку, ей совершенно не понравилась. Да, Ки считала себя жалкой и ненужной, но в то же время она знала, что сильна и телом, и духом. Она осознавала, что единственная её слабость — это она сама: её уныние, жалость, лень, гордыня.       Когда боль начала утихать, голову Ки посетила запоздалая мысль, что на камбуз может кто-то прийти — время как раз подходило к готовке завтрака. Девушка подорвалась на ноги, но сразу же пошатнулась. Чтобы не рухнуть обратно, она вцепилась в стол. — Блин. Ки прикрыла глаза, заставляя себя окончательно успокоиться. «Ещё минуту. Ещё минутку хотя бы и я в себя приду. Минутку, — девушка вздохнула и как мантру начала повторять, опасаясь очередного приступа: — Всё в порядке, всё в порядке…» Сатч, разбуженный непонятным предчувствием и паникой в мыслях Ки, поджал губы и отошёл от двери в камбуз на шаг. Он решил дать девушке то время, что она попросила. Он не мог представить, что случилось бы при его вмешательстве. Поэтому он стал ждать.

***

Сатч мягко взглянул на притиснувшуюся к стене Ки. Та обнимала подушку и неотрывно смотрела куда-то мимо него. Казалось, она всеми силами игнорировала Сатча. Кока это ничуть не расстраивало. Каким-то образом он ощущал подавленное настроение девушки (а на её лице, как обычно, не было никакого выражения). И его совсем чуть-чуть радовало, что она позволила ему прийти и остаться, ведь часто, находясь в подобном настроении, люди предпочитают побыть в одиночестве. Сатчу не хотелось оставлять её одну — он помнил, что она с собой сделала и опасался повторения. Он успел привыкнуть к Ки. И теперь внутри него окрепло намерение — во что бы то ни стало показать девушке другие светлые и счастливые стороны жизни. — Ки-чан… — тихо позвал мужчина. Когда он всё же зашёл на камбуз, его ждала потрясающая картина — почти все столы были завалены заготовками. Сатч быстро подсчитал — этого хватит на пару дней. И всё это она сделала одна. Кок был поражен. А после пришла ярость. Потому что рана на руке Ки открылась и с бинтов на пол капала кровь. Девушка была бледной и немного растерянной, но она вновь ничего не ощущала. Сатч быстро растолкал Гидасу, дал несколько команд и увёл Ки в каморку. Там они просидели в одном положении около часа после обработки раны и смены повязки. Девушка перевела на кока меланхоличный взгляд. Тёмные карие глаза были пустыми и не выражали ничего из того, что чувствовала девушка. «А глаза у неё красивые, чарующие…» — мысленно подметил Сатч по привычке. Он тряхнул головой и заставил себя сосредоточиться. — Наверное, странно, что я… мы так долго молчали… — кок слабо улыбнулся. — Ты не расскажешь немного о себе? Во взгляде девушки что-то мелькнуло и сразу же пропало. Сатч подумал, что она ничего не скажет, и замер. Но Ки спокойно заговорила. — Я жила на закрытом острове и никогда не видела моря. Мы занимались земледелием и скотоводством, выращивали сады и строили самые разные здания. Остров, возможно, был большим, я не знаю. Никого не выпускали за пределы врат. Были ли руководители связаны с внешним миром — не знаю. Все, кроме руководителей, работали строго по расписанию. По расписанию же жили. За несколько дней до моего двадцатилетия по острову разлетелись слухи о цунами. Началась эвакуация, но никто не успел спрятаться. Огромная волна смыла остров вместе со всем содержимым. Я не знаю, где находился тот остров. Не знаю, выжил ли кто-то ещё. Честно говоря, это удивительно, что меня прибило к вашему кораблю, а не убило. Сатч усилием воли сдержал удивлённый вздох. Она лгала, но как — уверенно, даже нагло и весьма правдоподобно. Если бы он не знал наверняка, что девушка иномирянка, он бы поверил. «Я вру и не чувствую сожаления и вины, как раньше, — Ки прикрыла глаза и отвернулась. — Извини, Сатч-сан, но сказать правду я не могу. Это только в сказках попаданцев принимают с распростёртыми объятиями, а не пытаются убить, навесив существующие и несуществующие грехи». Кок спрятал усмешку в ладони. Да, Ки не была похожа на ту, кто способен на враньё. Но, очевидно, когда надо, девушка была способна на многое. Это настораживало. И всё же… Сатч не считал бы её шпионом, даже если бы не «слышал» её мыслей. Было в Ки что-то такое, настоящее, что сходу говорило о её невраждебности. Кок даже сомневался, в том что она способна на ненависть и подобные злые умыслы. Сатч уставился на покрывало. — А я не помню, где родился, — беззаботно поделился он. — Но рос я сначала на Раннем острове, там были чудные розовые яблоки. Они чертовски вкусные. Только вот достать их очень сложно. Они росли только на Большой горе. Такая жуткая местность там, словно все мрачные растения мира однажды решили там поселиться. Но меня это не остановило. Я долго готовился. И всё-таки покорил эту гору. Колени исцарапал, да и руки знатно покалечил, но я был так доволен собой, что совсем не обращал на боль внимания. Потом я попал на Остров весенних цветов, Харухана. Нежный запах цветов наполнял весь воздух. Но сами растения были только в аккуратных клумбах или на огромных, ярких полях. В садах устраивать цветы жители не имели права. Поэтому некоторые садили там самые разные кустарники, иногда очень гадкие, — Сатч невольно потёр спину, вспоминая нелюбимые заросли жутко колючей Чёрной малины. — Как вас занесло к Белоусу? — вдруг спросила Ки, оттаяв от рассказа кока. — Вы ведь больше кок, чем пират. «Конечно, в этом мире самозащита — важный навык для выживания. Но с таким талантом к готовке Сатч-сан мог запросто осесть в каком-нибудь элитном ресторане и не париться ни о чём. Тяга к приключениям его одолела? Или было что-то другое? Учитывая его любовь к женщинам, кажется, имел место быть какой-то случай». Сатч вздрогнул. До этого из размышлений девушки стало ясно, что она что-то знает об Изо и Марко, возможно, что-то об их прошлом или какую-то личную информацию. Так как она в подобном ключе не думала о главном коке, Сатч решил, что она его плохо знает. Но теперь же выходило, что Ки даже догадок достаточно, чтобы сделать правильные выводы о прошлом Сатча, о котором никто, кроме Белоуса не знал.       История о том, как он присоединился к Белоусу заняла у главного кока несколько часов. Ки внимательно слушала, не прерывая даже мысленно. Ей заметно полегчало. И хотя на лице девушки это опять никак не отразилось, но Сатч это чётко ощутил.

***

Два дня девушка была тише и незаметнее обычного. Два дня Изо и Марко пытались переварить услышанное. Несмотря на богатый жизненный опыт, принять такие активные попытки самоубийства с виду спокойной и мирной девчонки было трудно. Сатчу же помогло его умение не зацикливаться на одной мысли. А ещё ему нужно было вернуть хотя бы капельку равновесия Ки, чего он успешно смог добиться благодаря своим байкам с живым юмором. Ки медленно восстановилась. Её ладонь зажила за короткий срок и уже на четвёртый день бинты сняли. Остался едва заметный шрам. Это было странно. Ведь Ки «говорила», что люди из мира, из которого она пришла, должны быть слабее. Но регенерировала она быстрее, чем многие пираты.       Для закрепления результата Сатч почти неделю доставал Марко. Тот уже не знал, куда спрятаться от упрямого кока. В итоге Сатч плюнул, привлек Мику и они оба, зажав старпома в углу, в ультимативном тоне потребовали сопроводить Ки на остров, замаскировав это под «Нужны сборы трав Виитли, а они растут только там. Да и ты, болван, уже, дьявол знает, сколько не спал и не отдыхал нормально. Или ты идёшь вместе с малявкой, или я тебе вколю дозу снотворного для морского короля». Всё это проникновенно говорила Мика под прожигающий, жалобный взгляд Сатча. У Марко не было и шанса отказаться. Недовольно фыркая и стараясь не смотреть на Ки, Марко всё же выполнил просьбу-приказ друзей. Ранним утром они с девушкой на небольшой лодке подплыли к острову Звёзд и высадились там. Пунктом прибытия у Моби Дика был город на воде — Твайлайт, именно там остальные пираты договорились ждать возвращения старпома и воспитанницы Сатча. Половина дня прошла мирно. Травы находились сами, Ки молчала и без перерывов занималась работой. Марко, периодически вырубаясь, сканировал остров и прихватывал помимо полезной травы знакомые приправы, придумывая способы шантажа, с которыми он будет их «продавать» Сатчу. Ближе к обеду старпом объявил перерыв. Ки быстро собрала хворост и они почти приступили к готовке еды. Всё произошло в один миг.       Марко внезапно свалился без чувств, где стоял. А перед Ки словно из воздуха соткалась огромная, чёрная и весьма агрессивная пантера. Ки на мгновение замерла. А к первому хищнику также незаметно присоединился второй, ничуть не уступающий родичу в размере.