Папа

Вновь пробежав глазами по кабинету, ещё на пару минут Реджина просто застыла, осмысливая ситуацию. Он ушёл. Ушёл. Хотелось бы верить, что навсегда. Вот только она проболталась, и теперь он знает больше, чем нужно. Локсли знает о Саманте, а это не может обернуться ничем хорошим, особенно зная, как девочка жаждет познакомиться со своим «папой». Она должна сделать всё возможное, чтобы оградить дочь от этого человека, который предал. Уже предал их обеих тогда, давно, а значит, может предать и снова, но она не позволит. Миллс сделает всё возможное, чтобы её дочь никогда не узнала своего отца, даже если за это её будут ненавидеть до конца своих дней два самых любимых человека. Время принять меры, ведь всегда следует опережать события. Схватив сумочку, Реджина вылетела из кабинета и умчалась по коридору, успев лишь бросить Айви напоследок:        — Набери мисс Трэйсли и скажи, что нам нужно встретиться немедленно. Это важно, — мельком взглянув на секретаршу, стальным голосом сказала она. Три минуты на лифте, и вот она уже на улице у входа в здание, где её ждёт чёрный мерседес. Брюнетка села в машину, назвав адрес своему водителю, и машина без лишних слов тут же двинулась вперёд. Вот за что она любила Дэйва: он никуда не лез и ничего не спрашивал, в каком бы настроении ни пребывала мисс Миллс. Всю дорогу женщина нервно постукивала пальцами по стеклу, погрузившись в собственные мысли. Спустя полчаса автомобиль остановился напротив красивого кирпичного здания, фасад которого местами украшали цветы. Подхватив сумочку, Реджина вышла из авто, направляясь внутрь. Пару этажей на лифте, несколько шагов по лестничной площадке, и вот она уже стоит перед аккуратной коричневой дверью. Рука тянется к дверному звонку, но за пару секунд до того, как она успевает нажать, дверь распахивается сама. На пороге прямо перед ней появилась улыбчивая блондинка, чьи волосы смешными кудряшками спадали по плечам. На ней были прямая коричневая юбка и милая, но при этом строгая, зелёная блузка с рюшами.        — Реджина, привет! Давно тебя не видела, проходи, — сделав пару шагов назад, тем самым пропуская гостью внутрь, сказала она.        — Здравствуй, Роуз! Как ты? Мы действительно давно не виделись, нужно бы сходить куда-нибудь вместе на выходных, — улыбаясь, произнесла Реджина, а затем заметила блестящий камень кольца на пальце подруги. — Боже, Роуз, ты, что, помолвлена? Ну, и кто этот счастливчик? Почему ты не сказала? — с восторгом засыпала блондинку вопросами Миллс.        — Его зовут Джон, Джон Литтлтон — парень из университета, в котором я училась.        — Тот самый, который тебе нравился? Это замечательно! Чур, я подружка невесты!        — Притормози, я сказала, что подумаю. Не уверена, что стоит… — с сомнением остановила подругу Трэйсли.        — Ты шутишь? Это же здорово, я помню Джона, он классный парень! Соглашайся, такой шанс бывает один на миллион.        — Что ты хотела обсудить? — спросила Роуз, как только они сели в гостиной на диван. — Какой бы крепкой ни была наша дружба, ты бы вряд ли просто так бросила всё посредине рабочего дня, да ещё и попросив Айви срочно позвонить мне!        — Как бы мне ни хотелось, чтобы это было просто дружеским визитом, но ты права, — заправив выбившуюся из укладки прядь за ухо, Реджина принялась теребить край пальто. Блондинка на правах лучшей подруги Миллс знала, что подобное поведение означает крайнюю степень нервозности для неё.        — Реджина, что происходит? Я же вижу, ты нервничаешь. Это же не работа, да? Там у тебя вечно всё под контролем, ты уверена во всём. Так, что такое? — взяв подругу за руку, не отводя взгляд, всё же попыталась выяснить Трэйсли.        — Роуз, я пришла к тебе, как к адвокату. Есть одно щекотливое дело, связанное с бизнесом, и… — начала рассказывать свою историю брюнетка, однако была прервана собеседницей на полуслове.        — Редж, я знаю тебя лучше, чем кто-либо. Так что давай правду. Не забывай, есть лишь два человека, которым нужно всегда говорить правду: твой врач и твой адвокат. Я в данном случае второй, поэтому сейчас я внимательно слушаю всё с самого начала, — прожигая полным скептицизма взглядом, настаивала блондинка. Эта улыбчивая, милая, мягкая женщина менялась на глазах, когда входила в роль адвоката и переступала порог офиса в своей фирме, превращаясь в напористый, жёсткий детектор лжи.        — Начало ты уже знаешь, — шёпотом отозвалась Миллс, в голосе её было столько непонятной горечи. В глазах Роуз читался немой вопрос, об ответе на который она и сама уже догадывалась, но надеялась на лучшее. — Он вернулся.        — Господи, мать его, вот же… — однако, перебив подругу, Реджина продолжила.        — Я послала его ко всем чертям, но… Я была в ярости, это неконтролируемое… Я проболталась о Саманте, — не договаривая фразу до конца, Миллс вкладывала в них куда больше смысла, чем если бы произносила полностью, обречённо выдыхая на последних словах.        — О Боже, Реджи, это… Я не знаю, что сказать! Как он отреагировал? — воскликнула Трэйсли, не сдерживая переполняющие её эмоции.        — Он так посмотрел на меня… Как будто меня нет. И ушёл, даже дверью не хлопнул, — вспоминая произошедшее ещё пару часов назад в кабинете, сказала Миллс. — Послушай, я не знаю, что он будет делать, не знаю, что вообще будет… Но, если он вдруг вздумает забрать Саманту, я хочу знать, что он не получит ничего, а вдобавок ещё и запретительный ордер! Пожалуйста, Роуз, подготовь документы на случай суда, — под конец фразы в уголках глаз мелькнули едва заметные кристаллики влаги, но женщина стёрла их быстрее, чем это стало бы хоть немного заметно.        — Да, конечно, разумеется, Джина, в чём вопрос! Всё будет лучше некуда, всё наладится, вот увидишь, — сжимая ладонь подруги в своей, заверила блондинка. — Знаешь, давай-ка я принесу тебе чаю, — нашлась женщина и, не дожидаясь ответа, исчезла на кухне. Реджина не стала возражать. Они давно не виделись и остаток рабочего дня провели за болтовнёй за чашкой чая и обсуждением жениха Роуз. Это хоть как-то помогло Реджине отвлечься от собственной трагедии в личной жизни.

***

Саманта сидела на кровати в своей комнате, перелистывая страницы альбомов. На глаза попадались снимки, где её мама так ослепительно улыбается, такая счастливая. Так что же пошло не так? Кто он — её отец? Вопросы миллионами возникали в голове, не давая покоя. Нет, она не врала вчера, когда сказала, что им хорошо вдвоём и никто больше не нужен, вот только всё равно хотелось знать правду, какой бы она ни была. Просто она хотела знать свою историю, что стало в ней переломным моментом. Но маму она больше никогда об этом не спросит. Девочка не хотела давить на больное, особенно в полной мере осознавая, насколько это до сих пор мучает мать, даже спустя столько лет. Был ещё один человек. Её дедушка. Они всегда были очень близки с мамой, он наверняка знает всю историю, ему бы она точно рассказала. Надев куртку, Саманта достала пару купюр из своей копилки и вызвала такси. Нужно было спешить, пока мама не вернулась с работы. Спустя двадцать минут она уже была перед зданием компании. Девочка поднялась на третий этаж, здороваясь со всеми сотрудниками. Миллс-младшая не так часто бывала здесь, но почти все сотрудники фирмы знали её в лицо благодаря постоянным рассказам мистера Голда и фотографиям, что повсюду расставлены в кабинете начальника, в котором хоть раз бывал каждый, а куда лучше было смотреть на фотографии, чем в глаза директору, которые, казалось, сейчас прожгут тебя насквозь. К тому же немаловажную роль играло то, что Саманта была очень похожа на свою мать. Поднявшись на лифте и пройдя по коридору, она оказалась в приёмной дедушки, приветливо улыбаясь Белль. В детстве, когда дедушка забирал внучку из садика, Белль кормила её печеньем и рассказывала ей сказки, пока Роберт заканчивал работу. Открыв дверь, Саманта увидела Голда за своим рабочим столом, который, как и почти всегда, подписывал бумаги.        — Привет, дедушка! — улыбнувшись, сказала девочка, подходя ближе.        — Саманта! Здравствуй! — вставая из-за стола и обнимая внучку, отозвался он. — Что привело тебя ко мне? — спросил Голд.        — Я просто соскучилась, хотела узнать, как у тебя дела, — взглянув на него своими голубыми глазками, ответила она.        — Правда? А если поточнее? — усмехнулся Роберт. Вот хитрюга, вся в мать, только он знал все эти уловки уже слишком давно.        — Хорошо, — вмиг посерьезнев, сказала Саманта. — Я хочу знать правду, всю правду о моём отце и матери. Хочу знать, что произошло. Я уверена, ты в курсе.        — Милая, послушай, правда не всегда бывает тем, что нам нужно. Твоя мама… — аккуратно напутствено начал Роберт, но закончить ему так и не дали.        — Моя мама считает, что мне не нужно это знать. Я могла бы убедить её в обратном, но я вижу, как ей больно. Я вижу её полный безнадёжности взгляд, её слёзы, и не хочу давить на больное, поэтому я пришла к тебе. Скажи мне правду, потому что я не могу оставить это, дедушка, я просыпаюсь и засыпаю с этими мыслями.        — Реджина убьёт меня! — вздохнул Голд, наконец сдаваясь.        — Твоя мама любила твоего отца больше жизни, он был для неё всем, — усаживаясь на диван и призывая внучку опуститься рядом с ним, начал Роберт.        — Судя по тем фотографиям в альбоме с чердака, он её тоже, — вспоминая весёлые и беззаботные снимки, произнесла Саманта.        — Не знаю, я не знал их в то время, лишь слышал всё это со слов Реджины, — ответил ей мужчина.        — Не знал маму? Но как? Она ведь твоя дочь? Я не понимаю! — вконец запутавшись, задавала всё больше вопросов Миллс-младшая.        — Мы с твоей бабушкой Корой развелись, когда твоя мама была ещё маленькой, я пропустил её первый школьный день, первую двойку, первые синяки после драк в школе.        — Мама дралась? Ни за что не поверю в это! — удивлённо воскликнула девочка.        — О да, она была той ещё бунтаркой и просто мастером ввязываться во что-то! Я очень жалею об упущенном времени… — грустно улыбаясь, отвечал на вопросы внучки Роберт.        — Но что было дальше? Что случилось между отцом и мамой? И как вы помирились? — вопросов становилось всё больше, а ответов почти не было. Эта история оказалась запутаннее, чем казалось на первый взгляд, но она готова была слушать до конца, чтобы во всём разобраться.        — Когда твоей матери было двадцать два года, она узнала, что беременна. Радости не было предела, Реджина всегда мечтала о детях и большой крепкой семье. Она рассказала всё твоему отцу.        — Папа был рад? Что произошло? Он слишком много времени пропадал на работе, чтобы увеличить семейный бюджет? Она испугалась, когда он сделал ей предложение? — Голд лишь невесело усмехнулся светлым теориям наивной девочки.        — Он сунул ей деньги на аборт и пригрозил бросить вас обеих где-то в переулке без гроша в кармане, если она не избавится от тебя.        — Что? — неверующими глазами смотрела на дедушку Саманта, всё ещё не в состоянии переварить ту самую правду, которую так ждала. — Но почему он так поступил, если любил маму? Зачем? — новые вопросы миллионами всплывали в голове, вот только теперь ответы на них не мог дать никто из тех, кто был рядом.        — Я не знаю, дорогая, и, наверное, не узнаю никогда. Твоя мама тоже не имеет ни малейшего понятия, и от этого ей больно вдвойне. Она пыталась, даже пошла в клинику, но так и не смогла. Твой отец даже не знает о тебе, она сказала ему, что сделала аборт, а потом сбежала. В тот вечер Реджина пришла ко мне вся заплаканная и осталась, понемногу вновь вставая на ноги.        — Я… Это не то, о чём я могла бы даже подумать… Но спасибо тебе за то, что всё рассказал, отныне я забуду об этом, как о страшном сне, пора идти дальше, — глубоко вздохнув, обнимая дедушку на прощание, ответила Саманта. Девочка медленно спустилась по лестнице, вышла из здания и неспеша побрела к остановке общественного транспорта, чтобы добраться до дома. Её мир в этот момент перевернулся с ног на голову, яростно уничтожая все тёплые добрые мечты и с головой окуная Саманту Миллс в жестокую реальность.

***

Саманта сидела на кровати в своей комнате, обдумывая всё, что узнала сегодня. Теперь на все появившиеся вопросы ответить сможет только один человек, вопрос лишь в том, захочет ли она их задать. Всё упрощало то, что это было не так важно, ведь связи с её отцом не было уже много лет, так что возможность поговорить с ним в любом случае ей не предоставится, а искать его только ради этого девочка была не намерена. От мыслей её оторвал звонок в дверь — мать наверняка опять забыла, в какой карман сумочки положила ключи. Нужно выглядеть как обычно при маме, она не должна ни о чём догадаться, — подумала Саманта, открывая дверь. Однако на пороге оказалась не мама, а тот, кого она увидеть совершенно не ожидала. На ступеньках крыльца стоял её отец, тот самый человек с фотографий, только чуть более взрослый. В этот момент в голове что-то щёлкнуло. Гнев и обида застилали глаза, не давая мыслить здраво, эмоции пересилили чувства.        — Убирайся! Проваливай отсюда, чтобы я тебя никогда не видела! — на эмоциях крикнула девочка, делая пару шагов за порог квартиры.        — Ты ведь даже не знаешь, кто я, погоди… — спокойно начал Локсли, намереваясь успокоить и рассказать свою версию произошедшего.        — Я знаю всё! Я прекрасно осознаю, кто передо мной, и знаю, что ты сделал! Я не жела видеть тебя и слышать что-либо! Поэтому пошёл прочь! — не успокаиваясь, прервала его девочка.        — Да, та ещё мать, неужто не смогла научить тебя разговаривать, как истинная леди? — за лёгкой усмешкой скрывал нервозность и некое разочарование. Да, не так он представлял себе первую встречу со своей дочерью.        — У меня лучшая мать, которая может быть, и она научила меня всему, что мне нужно, вот только ты не заслуживаешь ничего, даже капли уважения! Решил вдруг вспомнить, что мы есть? Поздно! У меня уже есть семья! Оставь нас обеих в покое, меня и мою мать! Ты не заслуживаешь даже её мизинца, исчезни из нашей жизни и больше никогда не появляйся!        — Послушай, ты… — тут он спохватился, что даже имени не знает, окликая уходящую девочку, сказал Локсли.        — Моё имя Саманта, это всё, что я позволю тебе знать, а теперь убирайся! — бросила через плечо Миллс и скрылась в квартире, громко захлопнув дверь, как это обычно делала её мама, захлёбываясь от обиды и ярости.

***

Выйдя из квартиры подруги, Реджина, пусть на самую чуточку, почувствовала себя лучше. Эта встреча дала ей прекрасную возможность отвлечься от собственных проблем, наполняя душу самой искренней радостью за подругу. Роуз же, надо отдать ей должное, тактично не поднимала тему её личной жизни, решив не накалять обстановку и просто позволив Миллс расслабится. Они выпили несколько чашек кофе и чая, обсуждая всякую чепуху. Именно за это Миллс любила Роуз: она чувствовала, что ей нужно, могла дать дельный совет, а могла просто отвлекать и смешить всякой болтовнёй ни о чём, чувствуя, что нужно собеседнице. Вот только сегодняшнее чувство горечи, боли и беспокойства всё ещё сидело в груди, не давая покоя, держа в напряжении женщину. Нужно было расслабиться и забыться хотя бы на время. Для таких случаев Реджина знала лишь одно подходящее место — её любимый бар, где её всегда ждал Джейкоб и крепкий алкоголь, когда бы она не явилась. Добравшись до места назначения, Миллс отпустила водителя, сказав, что до дома доберётся на такси. Оказавшись внутри помещения, брюнетка беглым взглядом осмотрела его, в который раз отмечая, что за много лет ничего не меняется, но именно этим качеством место и привлекало её. Спустя пару секунд она уже заняла своё любимое место за барной стойкой, которое, к счастью, было свободно. Помещение встретило лилово-красным неоновым освещением и несколькими лампами в баре. Повсюду люди, напивающиеся от горя или радости, на которых Миллс сейчас было плевать. Взобравшись на стул, она облокотилась на стойку, взглядом встречаясь с Джейкобом, который сновал туда-сюда, но, заметив подругу, тут же остановился, вопросительно посмотрев на её освещённое лампами лицо.        — Реджина! Давно тебя не видел! Как ты? Всё в порядке? — слегка обеспокоенно спросил он, протирая стойку.        — Джей, налей мне выпить, — голосом, что как назло именно сейчас начал срываться, выдавила брюнетка. Мужчина метнулся к стеллажам с алкоголем, доставая оттуда бутылку хорошего виски и тут же наполняя стакан, что мгновение спустя очутился перед женщиной.        — У тебя что-то случилось? Ты неважно выглядишь, — вновь повторил он свой вопрос.        — Просто навсегда отпускаем прошлое, — поднимая стакан вверх, немного грустно произнесла Миллс. — Хочу напиться, — мгновение спустя, уже опрокидывая в себя содержимое стакана, заключила она. Доза алкоголя в крови всё повышалась, за количеством выпитого спиртного уже давно никто не следил. Мозг расслабился, отпуская те громоздкие мысли, что мучили весь день, оставляя лишь неприятное послевкусие. Миллс внезапно захотелось почувствовать ту эйфорию пятничного вечера в баре, что, пробиваясь сквозь боль и горечь, приносила такую странную, но вместе с тем невероятную смесь. Взяв у Джейкоба микрофон, Миллс уже привычно забралась на небольшую сцену бара. Из стоящих рядом колонок полилась плавная музыка, и Реджина, придавая своему голосу ту самую неповторимую горько-сладостно-тягучую интонацию, начала петь. По барам Вокруг все по парам Кен, Барби По барабану Сегодня я буду пьяной Слова полностью передавали её нынешнее состояние, хотелось напиться и забыть про всё, дойти до того состояния, когда плевать на всё. Офлайн С кем ты Я не знаю Я злая Видимо, зря я прощаю А не прощаюсь Однако как бы она не пыталась отпустить прошлое, забыть всё, что было, его след всё равно навсегда останется в её душе тем тёплым чувством, от которого самой становится противно после осознания всего, что он сделал. В полумраке считаю до десяти Чтобы не написать тебе глупости От самой себя Кажется, не спастись Навсегда тату с именами Так бывает, но только не с нами За этот вечер в сознании несколько раз всплывало дурацкое «A если всё же…?» Вот только она не наступит снова на те же грабли. Больше нет той наивности, как в начале, когда казалось, что это навсегда. Сегодня я пью виски чистым Ты думал — ты единственный, остынь Если нужна принцесса — иди с ней Здесь тебе не Disney, сука, Di-Disney Вот только она уже не та милая добрая девочка, которую он любил, которая тепло улыбалась каждый раз при виде его, словно маленькая принцесса мультфильмов. Сегодня я пью виски чистым Ты думал — ты единственный, остынь Если нужна принцесса — иди с ней Здесь тебе не Disney, сука, Di-Disney Она уже не тот человек, пусть и всё ещё Реджина Миллс. Тот момент изменил до неузнаваемости: в арсенале нынешней Реджины Миллс колкие остроты, ровная спина и слегка надменный взгляд. Лишь чёртовы чувства, которые хотелось выгрызть из себя, остались. Сейчас не оставалось ничего, кроме как напиться, срывая вместе с рамками все балласты, не думая, заливать в себя виски стакан за стаканом. Love story Грустная love story I’m sorry Выстрел контрольный Ломаю все, что построили Как забавно, та самая чистая и светлая Любовь в её жизни, которая подавала такие надежды и мечты о будущем, так безжалостно разрушилась… Кто знает, может, это они сами всё порушили. До дна, я пью одна Как знать Может, моя вина В том Что я не она Сказка была прекрасной, вот только кукла не подошла. Она не смогла стать той, кого он хотел бы видеть. Просто природой не дано менять людей вокруг тебя по щелчку пальцев… Хотя кто знает, может, это она повинна в том, что не смогла измениться к лучшему. Никого ближе не было кроме А теперь мы с тобой посторонние Вот такая постирония Навсегда тату с именами Так бывает, но только не с нами А ведь когда-то именно он был самым близким ей человеком на свете. Она сбежала от матери, не была знакома с Роуз, не общалась с отцом. Тогда был только он, как бы тяжело или горько ни было, был он, рядом. Забавно, но тогда ни один из них не подумал бы, что скоро всё закончится, и они выдрессируют в себе умение смотреть в глаза друг другу с презрением и холодом, не показывая, с какой болью это даётся. Сегодня я пью виски чистым Ты думал — ты единственный, остынь Если нужна принцесса — иди с ней Здесь тебе не Disney, сука, Di-Disney Мягкий, приятный, завораживающий женский голос разносился по бару, притягивая внимание посетителей заведения. Сейчас Реджина Миллс не была той наивной девочкой. Но уже и не леди с обложки, что улыбалась в журналах. Она была другой… это просто новая версия её. Её третий дубль, и сейчас абсолютно не волновало, чем это будет. Сегодня я пью виски чистым Ты думал — ты единственный, остынь Если нужна принцесса — иди с ней Здесь тебе не Disney, сука, Di-Disney Песня подошла к концу. Миллс направилась к барной стойке, где ей аплодировал Джейкоб, подчёркивая, что подруга не теряет сноровки и, как и всегда, была непревзойдённа. Реджина заказала ещё стакан виски, а затем ещё и ещё… Наконец проваливаясь в беспамятство, позволяя себе не думать о возможностях, последствиях, недостатках и перспективах… Просто отдаться во власть алкоголя и доказать Локсли, что он не единственный, ведь есть виски…