Папа

Один за другим Миллс вылила в себя несколько стаканов виски. Алкоголь обжигал горло, теплом разливаясь внутри. Песни, что играли, уже не казались такими попсовыми, и с каждым глотком всё больше тянуло на танцпол. В который раз опустошив стакан, Реджина, окончательно намереваясь уйти в отрыв, исчезла в толпе. Вокруг темнота, множество потных тел. Танцевальные ритмы пронизывали, словно насквозь, разум отключился, а тело, повинуясь зову музыки, грациозно извивалось в плавных движениях. Её руки гуляли по телу, бедра выводили восьмёрки. Отдавшись на волю мелодии, женщина, сама того не желая, приковывала десятки мужских взглядов. Танцы уносили Реджину за грань реальности, глаза закрылись, мысли мгновенно покинули голову, позволяя по-настоящему отдухнуть, не только телом, но и, что, пожалуй, было даже нужнее сейчас, душой. Внезапно яркая и живая мелодия оборвалась, сменяясь на медленный мотив. Реджина, вздохнув, отправилась обратно к барной стойке. Она уже много лет не танцевала медленных танцев, хотя иногда её всё же приглашал Джейкоб, но и тот чаще всего был занят работой. Оказавшись у бара, Миллс взяла стоящую на стойке бутылку мартини, наливая себе в бокал. Джей, до того отвернувшийся на секунду, появился рядом уже через пару мгновений.        — Эй, Реджи, ты чего? Градус не понижать, забыла? — убирая бутылку подальше, одёрнул её друг.       — Да плевать. Мне сегодня на всё плевать, главное — сегодня мне хорошо, — широко улыбнувшись, ответила брюнетка. Один медленный танец сменялся другим. Диджей сегодня будто сговорился с множеством танцующих парочек. Миллс потягивала уже пятый бокал алкогольного напитка.       — Миледи, позвольте пригласить Вас на танец, — раздался за её спиной до боли знакомый бархатный голос.       — Блять, какого чёрта, объясни мне?! — резко разворачиваясь, взвизгнула женщина, задевая локтём стакан коньяка в руках бывшего, который, тут же опрокинувшись, расползся уродливым пятном по красному платью брюнетки. — Да, твою ж…       — Реджина?! Ты что, нарочно преследуешь меня? Нравится выводить из себя? — прорычал Локсли. Куда бы он ни пошёл, чем бы ни решил заняться — везде она. Реджина мерещилась, Реджина снилась, Реджина смотрела с рекламных плакатов, Реджину показывали по ТВ в различных интервью, и вот теперь Реджина даже в реальности будто приследует его.       — Я?! Это ты какого тут забыл? Это моё место, ясно! Ты не появлялся здесь, и я буду рада, если больше и не появишься! — в глазах сверкали яростные огоньки, и чертята отплясывали танго. — Чёрт, придурок, каждый раз, когда тебя встречаешь, одни неприятности. Платье на выброс, — слегка растроенно проворчала Реджина, направляясь в сторону туалета, в то время как Робин наблюдал за её аппетитными, покачивающимися в такт шагам, бёдрами, а пьяные мысли уносили его совсем не в том направлении. Миллс стояла перед зеркалом, критично осматривая себя с ног до головы. На самом деле сейчас даже было плевать на платье. Этот мужчина вновь ворвался в её жизнь, принося с собой весь букет их совместных воспоминаний, и если плохие сейчас успешно заглушал алкоголь, то вот от хороших было никуда не деться. Невольно в памяти всплывали все их совместные уютные вечера, свидания, их секс… При воспоминаниях о шикарном теле своего, нет, уже не своего — тут же одёрнула себя брюнетка, — мужчины, женщина мечтательно закусила губу. Долгое отсутствие секса давало о себе знать. В её ситуации спать с первым встречным или пропадать ночами у незнакомцев из клуба было совсем неуместным и безответственным. Миллс лишь изредка позволяла себе расслабиться, и последний такой раз был очень давно… Так хотелось, чтобы сильные руки усадили её на стол, сняли одежду и взяли… Из фантазий вырвали чьи-то руки, что опёрлись по обе стороны от неё.        — Ну здравствуй, милая, — прошептал знакомый бархатный голос у самого уха, на что мужчина тут же получил локтём под рёбра, отскакивая назад.        — Господи, сумасшедшая, чтоб тебя! — закашлявшись, прошипел Локсли.        — С кем поведёшься, от того и наберёшься, дорогой, — опёрлась бёдрами о холодную каменную поверхность.       — Вот же ж стерва, — процедил сквозь зубы Робин, приближаясь на шаг.        — Сексуальный идиот, — ответила Реджина и тут же прикусила язык, осознавая, что только что сказала. Мужчина пошло ухмыльнулся, принимая игру.        — Соблазнительная кукла, — она уже хотела было что-то ответить, но он в один момент преодолел расстояние между ними, впиваясь в сочные губы. Затуманенный алкоголем разум наконец отступил, и Миллс ответила на поцелуй, проникая языком в его рот. Мужские руки опустились на ягодицы, её пальцы оттягивали короткие волосы.        — Ты — тварь, каких мало, — прошептала брюнетка, до крови прокусывая губу партнёра.        — Твою ж! Сучка! — прорычал Локсли и, подхватив женщину под бёдра, с силой впечатал в стену. Реджина закусила щёку, чтобы не издать ни звука. Голова слегка закружилась от резкой смены местоположения, взгляд затуманивался, алкоголь действовал сильнее.       — Хах, а я тебя вывела, да? — усмехнулась она, глядя прямо в тёмно-синие глаза, в то время как у самой во взгляде будто плясали чертята. — Ты ведь хочешь меня, Локсли, признай, — прошептала Реджина, проводя кончиком языка по мочке уха. Ответом стал животный рык. Робин, оттягивая её чёрные волосы, впился в шею, оставляя поцелуи и укусы. С губ женщины срывались стоны, которые она пыталась сдерживать, кусая алые губы. Мужчина оставил влажную дорожку на ключицах, спуская с плеча тонкую бретельку платья.       — Ахх, Робин, боже… — выгибаясь в спине, она непроизвольно прижалась ближе к мускулистому телу. Брюнетка царапала шею партнёра, впиваясь ноготками, пока тот продолжал сладкую пытку, исследуя губами каждый сантиметр ровной кожи. Тонкие пальцы судорожно, одну за другой, расстёгивали пуговицы на белоснежной рубашке. Яркое платье промокло от алкоголя и липло к телу, соблазнительно обтягивая все изгибы. Терпению Локсли пришёл конец, и ткань стремительно поползла вниз. Он спускался всё ниже, прокладывая влажные дорожки языком и губами. Ладони сжали аппетитную упругую грудь, срывая громкие стоны с губ девушки. Возбуждение накатывало волнами, от чего ноги подкашивались, подводя свою хозяйку. Соски призывно торчали тёмными бусинами. Робин обхватил один из них губами, начиная не спеша посасывать. Другая рука вовсе спустила платье на пол, поднимаясь всё выше по внутренней стороне бедра. Реджина простонала, поддаваясь ласкам, и закинула одну ногу ему на бедро. Наслаждение патокой стекало по венам, скапливаясь внизу живота, мокрое бельё липло к телу, начиная доставлять дискомфорт.        — Чёрт, Локсли, прекрати растягивать! Трахни меня уже! — сорвалась, наконец, женщина, вызывая на лице партнёра злорадную улыбку.        — Желание леди — закон, — ответил мужчина, незамедлительно проникая под насквозь мокрую ткань белья. Ловкие пальцы нашли клитор, сначала дразня, чуть касаясь, а затем внезапно натирая в быстром темпе. От столь неожиданных действий Миллс не смогла сдержать громкого крика, что вырвался из груди, оповещая, наверное, весь бар о том, как ей сейчас хорошо.       — Тише, тише, ты же у нас хорошая девочка, да, Реджи, — произнёс он, находя губами её губы, чтобы заглушить звуки. Шаловливые ручки в этот момент, не теряя времени, потянулись к ремню брюк, расстёгивая пряжку. Не успел Робин опомниться, как тонкие пальчики сжали его возбуждённый твёрдый орган.        — Ммм, а ты в хорошей форме… Знаешь, я уже успела забыть, какого это, когда твой большой толстый член растягивает меня… — мечтательно протянула она, мучительно-медленно проводя от головки к основанию и обратно.       — Вот же чертовка! Ты нарвалась, малышка, — он развернул её на 180 градусов, вынуждая опереться руками о стенку. Сильные руки просто разорвали бельё, наплевав на всё. Локсли шлёпнул партнёршу по соблазнительной пятой точке, не настолько сильно, чтобы причинить боль, но при этом заставляя прогнуться в спине, выставляя на показ истекающую соками киску. Напряжённый орган без предупреждения вошёл в узкое лоно, сразу задавая быстрый темп. У Реджины из глаз летели искры, а всё тело буквально разрывалось на части от сладостной пытки. С алых губ слетали громкие крики, за что Робин тут же заткнул рот ладонью, при этом следя за тем, чтобы не перекрывать доступ к кислороду. Ещё несколько мощных, резких толчков, и оргазм накрыл с головой, влага водопадом стекала из женского лона, а ноги отказались держать, так что только сильные руки Локсли спасли от падения. Ещё пару толчков, и мужчина вышел, кончая, не позволив сперме попасть внутрь.        — И что же теперь, Мисс Миллс, — насмешливо спросил мужчина после того, как она немного пришла в себя.        — Поехали ко мне, Робин, — улыбнувшись, протянула брюнетка.        — Всё, что твоей душе угодно. Я закажу такси. До дома добирались молча. Локсли пару раз пытался подобраться к чувствительным местам женщины, но Реджина мгновенно пресекла это.        — Прекрати, иначе я попрошу остановить машину и пересяду вперёд, — пригрозила Миллс.       — Что, просто вот так сбежишь от меня к незнакомому мужику? — усмехнулся он.        — Таксистам я с некоторых пор доверяю больше, чем тебе, — отрезала женщина, словно окатив его ледяной водой. Спустя каких-то пятнадцать-двадцать минут они были на месте. Реджина впустила Робина в квартиру, закрывая за ними дверь.       — Хочешь чего-нибудь? Я могла бы нам приготовить, — предложила Миллс, пытаясь нашарить выключатель на стене в гостиной. Робин больше не дал ей этого сделать, опрокидывая на стоящий рядом мягкий диван.        — Да. Хочу тебя! — всё же ответил на заданный вопрос мужчина, в то время как его руки задрали подол платья, аккуратно растирая чувствительный комочек нервов, а губы покрывали страстными поцелуями её губы, шею, плечи, ключицы. Реджине, которая ещё не вполне отошла от недавнего оргазма в баре, особенно с учётом большого срока воздержания, этого более чем хватило. Ощутив обильный прилив влаги подушечками пальцев, Локсли размазал её по всей промежности, а затем аккуратно, теперь уже не спеша, вошёл в разгорячённое жаждущее лоно. Однако ничего больше ему сделать не позволили: Миллс мощным рывком, которому он даже не сопротивлялся в силу неожиданности, перевернула их, оказываясь сверху. Не дав Робину опомниться, брюнетка начала двигаться на нём в мучительно-медленном темпе, поднимаясь почти полностью и сжимая его в самом верху, а затем вновь принимая в себя его орган на всю длину.       — Боже, ведьма! Быстрее! — не сдержавшись, чуть повысил голос мужчина, на что брюнетка вовсе остановилась, вопросительно вскинув брови. — Реджина, прошу…       — Этого ты хотел? — она вновь вошла в ритм, на этот раз чуть ускоряясь и задевая чувствительную точку внутри себя.       — Детка, стой, — остановил её Локсли, когда она вновь сжала его головку. Придерживая за талию, он снял её с себя, потянувшись за брюками.        — Что-то не так? Я сделала что-то не то? — ничего не понимая, спросила Миллс.        — О, нет, ты чудесная, просто я не уверен, что смогу сдержаться на этот раз, — он вынул из кармана презерватив, надевая на член. — Кто бы что ни говорил, ты по-прежнему дорога мне, и я не могу себе позволить потерять тебя, — Робин вновь притянул женщину ближе, оставляя поцелуй на мягких губах. Реджина опять оседлала его бёдра, на этот раз сразу же задавая бешеный темп. Локсли рычал, словно дикий зверь, с силой вцепившись в её ягодицы, пока мощный оргазм всё же не настиг с головой. Она же принялась теребить пальчиками клитор, пока, наконец, не достигла своей вершины наслаждения. Женщина упала на грудь мужчины, приводя дыхание в порядок. На миг захотелось прижаться ближе и уснуть в его тёплых, нежных объятиях, как это было раньше, тогда, давно. Но Миллс, с трудом, но всё же отогнав подобные мысли, вскочила с дивана, чем очень удивила Робина. Она собрала разбросанные по комнате вещи Локсли и скрылась в прихожей. Мужчина сидел на диване в полном недоумении, её не было минуту, две, а логичного объяснения происходящему в его голове так и не находилось. Поднявшись, он направился вслед за любимой. В прихожей было темно, и лишь тусклый свет уличного фонаря освещал помещение сквозь маленькое окно. Вокруг было тихо, вешалки с вещами, коробки, ни единой живой души. Внезапно, словно из ниоткуда, появилась Реджина. Для женщины, что за эти пятнадцать лет выучила интерьер этой квартиры наизусть, не составило труда обвести его вокруг пальца. Локсли не успел оглянуться, как дверь резко распахнулась, и его выставили из квартиры, вынуждая на ходу натягивать брюки. Сама же Миллс сделала пару шагов вперёд, вальяжно вышагивая по крыльцу в одном тонком шёлковом халате.        — Какого чёрта, Редж? — с непониманием взглянув на женщину, раздражённо произнёс Робин.       — Убирайся, — спокойным холодным голосом ответила она, приближаясь ещё на шаг, чтобы лучше рассмотреть его реакцию.       — Что? Боже, я никогда не пойму эту женщину! Что на этот раз? — запуская руку в волосы, поинтересовался он.        — Ничего. Просто это всё. Ты мне больше не нужен, — Реджина продолжала методично выводить собеседника из себя.       — Реджииина, — тишину разрезал звериный рык, а кулаки сжались.        — Всё, ты свободен. В твоих услугах я больше не нуждаюсь, — она всё так же равнодушна снаружи, какой бы ураган ни бушевал внутри. Лишь ладошки сжали предплечья, когда женщина начала зябнуть.        — Чтоб тебя! Только не надо сейчас говорить так, будто сняла себе мальчика на одну ночь, — ядовито заметил Локсли, усмехаясь. — Блять! Будь ты проклята, мать твою! — сорвался на крик мужчина, пылая от подступающей ярости.        — Что? Не нравится? Как тебе, тварь? Теперь ты — игрушка! Тобой попользовались и выбросили, всё! Проваливай, — Реджина скрылась в квартире, с грохотом захлопнув дверь. Миллс сползла на пол, прислонившись спиной к холодному дереву. В сердце отчётливо отдавало болью, голова закружилась. Сдавив пальцами виски, женщина направилась на кухню, наливая себе ещё стакан виски. «Который по счёту за сегодня», — пронеслось в голове. Так было нужно. Она сделала ему больно, так как этого хотелось много лет, до того, как она узнала всё… Всё. Теперь он уйдёт, исчезнет из её жизни, из их жизни, а она наконец сможет забыть. Ведь это невыносимо, после всего, что было между ними, чувствуя всё, что она чувствует, постоянно натыкаться на него, видеть везде и всюду. Она сделала ему больно, и теперь он наконец уйдёт, возненавидит её и никогда не побеспокоит. Пусть даже от этого так больно, но так будет правильно… Наверное… Ночь казалась бесконечно-длинной, а алкоголь опять лился рекой…

***

       — Будь ты проклята, потому что я всё ещё люблю тебя, — уже шёпотом добавил мужчина, наблюдая за тем, как брюнетка скрывается из виду. Ещё несколько минут он просто стоял всё там же, на чуть сырой тропинке, ведущей к дому, в котором живёт счастье… То самое счастье, которое могло быть его. Это как замкнутый круг, когда ты, казалось бы, на шаг ближе к цели, как тебя ударной волной тут же отбрасывает на несколько метров назад. Но если бы его спросили, стоит ли цель, к которой он движется, таких мучений, он бы, не раздумывая, ответил, что стоит. Она всегда того стоит. Он не отступит, даже если придётся умереть. Однажды он струсил, за что корил себя много лет, но этого не повторится вновь. А пока… Пока оставалось только вернуться обратно в бар, где можно забыть, хотя бы на эту ночь забыть обо всём и забыться. А завтра он вновь проснётся с головной болью в своей квартире, не помня, как добрался до дома. Вновь будет игнорировать звонки начальника, бросив телефон в стену, и гадать, как давно его уволили, учитывая, что на работе он не появлялся уже с неделю. Это всё будет завтра… послезавтра… потом… А сегодня он просто вернётся в бар.

***

Саманта сидела на крыше одной из миллиона одинаковых серых многоэтажек Нью-Йорка. Спать не хотелось, холод не чувствовался, хотя она была в одной сорочке. Ночной город завораживал своей красотой. Мысли тучами, словно пчёлы, роились в голове. Правильно ли она сделала, что оставила мать одну сейчас? С одной стороны, в такие моменты многим людям надо побыть в одиночестве, осознать, переварить, и её мама относилась как раз к этому типу, но с другой… Было страшно за то, что она может натворить за этот день. Нет, Реджина Миллс была разумной женщиной, но порой её мать превращалась в большого ребёнка. Какой теперь будет их жизнь? Что дальше? Ещё пару дней назад у неё была стабильность, она знала, что будет завтра, что будет через неделю и через много лет. У них были планы на полжизни, пусть в основном это и были планы её матери. Кому-то показалось это странным, но мы ведь говорим о Реджине Миллс, а она сама один сплошной план, чёткие указания и стремление всё контролировать. А теперь одна сплошная неизвестность. Неизвестность, которая пугала. Ещё каких-то несколько дней назад она была другой, она была той, которая могла закатывать истерики и кричать, что ей нужен отец, а теперь… Теперь даже было не совсем понятно, кто она. Неизменным осталось только одно: она всё ещё Саманта Миллс. Изнутри разъедало чувство, что она должна что-то сделать. Вот только что? Она перебирала множество вариантов. Именно за этим и прошла ночь, пока девочка не уснула на холодном бетоне крыши.