Nothing Like the Sun (Не похожий на солнце)

— Не совсем понимаю, что вы хотите, — целительница хмуро посмотрела на Гарри, — набрать вес? Нет зелья, предназначенного специально для этого. Любое зелье из тех, что мы выписываем в первую очередь направлено на улучшение здоровья. Гарри поморщился и закинул ногу на ногу. Кабинеты в Святого Мунго были светлыми, холодными и неуютными — голубые стены и немного мебели. Гарри предположил, что в маггловских больницах не лучше. Я должен ей рассказать. Гарри не хотел этого — часто люди вздрагивали и отворачивались когда слышали правду о нем. Но врачей, наверное таким не испугать. — Я недоедал в детстве, — сказал Гарри, подняв глаза на целительницу, — и мне надоело выглядеть так — тощим и костлявым. У вас есть зелье, которое может помочь это исправить? Целительница покраснела, глядя на него. — Но кто мог… — она замолчала смешавшись, то ли от пристального взгляда Гарри, то ли вспомнив, что он вырос у магглов. Подумав, она кивнула, — У меня есть кое-что, что может помочь, — и удалилась, оставив Гарри вцепившимся пальцами в кушетку. Я не хочу говорить об этом людям. Я хочу иметь возможность взять чертово зелье и уйти. Но Гарри глубоко вздохнул и остался на месте. Он должен был действовать по плану, если хотел когда-нибудь измениться и стать человеком, способным сохранять отношения. Привычка идти напролом без всякого плана оставила ему все эти шрамы и позволила думать, что можно продолжать в том же духе вечно. Лекарь вернулась с приплюснутой каменной бутылкой, которая издавала булькающий звук. Она положила ее на стол перед собой и серьезно посмотрела на Гарри. — Это не может исправить все последствия детского недоедания, — сказала целитель, — много времени упущено, — Гарри кивнул с молчаливой покорностью. Он должен был это знать, — но, — продолжила она, — это сделает вас менее тощим и поможет лучше усваивать питательные вещества из пищи. И это может обратить вспять некоторые последствия при длительном употреблении, — целитель замолчала и опустила голову. Молчание затягивалось и Гарри заволновался. — Есть какие-то проблемы? Оно вызывает привыкание? — Что? О, нет конечно, вовсе нет, — спохватилась целитель. Ее глаза казалось покраснели, — я просто замечталась о том, чтобы люди делали всё вовремя. — Никто не делает всё вовремя, — сказал Гарри и забрал у неё зелье, — Как его принимать? — Три капли на язык, как Веритасерум. Целительница все еще смотрела на него печально, и Гарри отвернулся, — Принимайте его раз в день перед самым большим приемом пищи. Гарри коротко кивнул. Он собирался пообедать в ближайшее время, и он обязательно съест много и перед этим примет зелье. Он хотел, чтобы все началось как можно скорее. Зелье было цвета морской воды и на вкус напоминало прокисший мед, но Гарри это не волновало. Он был готов сделать всё что угодно, если в итоге это поможет ему иметь нормальные отношения с любимым человеком. Он думал, что с Фрэнком всё к этому идёт. Фрэнк, который так хотел, чтобы он стал сильным, который всегда был с ним честен и помогал справляться с некоторыми проблемами, как зависть авроров в его отделе. Но если не с Фрэнком, то с кем-то другим. На меньшее Гарри был не согласен. — Причина, почему чары гламура трудны, — сказал теоретик магии Алкивиад, наклоняясь вперед так, что его длинные каштановые волосы упали на глаза — не в самой сложности заклинания, а в том, чтобы ясно представлять как ваше тело под чарами гламура должно выглядеть. Кажется это должно быть не сложно для тыльной стороны ладони. Но как часто вы разглядываете тыльную сторону вашей ладони? — Не часто, — вынужден был признать Гарри, пытаясь удобнее устроиться на табурете, который, как утверждал Алкивиад был идеальным сидением для изучения чар. Гарри так не думал, но по крайней мере это было лучше, чем жесткие скамейки в академии авроров. — Именно, — Алкивиад кивнул, сейчас его волосы развевались вокруг него, как лошадиная грива. Некоторые люди на портретах позади него повторили этот жест. Гарри никогда еще не видел столько портретов в одной комнате. И даже промежутки между рамами были заполнены фотографиями. Волшебники и ведьмы в богатых одеждах, в лохмотьях, в интерьерах и на природе, на берегах океанов вытягивали шеи, чтобы посмотреть урок, — Значит, тебе придется потратить время на то, чтобы привыкнуть к своему телу и смочь изменить его. — А о том образе, к которому я хочу прийти думать не нужно? — Ты должен думать и о том, и о другом, — сказал Алкивиад, подняв длинный тонкий палец. Он носил лиловую мантию, единственный волшебник, из тех, что Гарри видел, кроме Дамблдора. — Так же как актеры. Они должны хорошо знать себя в жизни и четко представлять то, что надо изобразить в пьесе. — Хорошо, — Гарри подумал и кивнул, — Так с чего же мне начать? — Посмотри на свои руки, — сказал Алкивиад, — на обе, — уточнил он, когда Гарри поднял только правую руку со шрамом, — Тебе нужно сравнивать их чтобы убедиться, что рука с иллюзией выглядит также как та, которую ты оставляешь неизменной. Гарри подумал, что не так уж много в себе он хотел бы оставить без изменений, но он послушно поднял руки и вытянул их перед собой. Он услышал, как один из портретов пробормотал «Какой худой» и постарался не вздрогнуть. Конечно, он слишком худой. Но он пришел сюда, а еще принимал зелье от целителя, чтобы измениться. Гарри внимательно изучал шрам на правой руке, его почерк, то как он небрежно перечеркивал букву «t», на что всегда жаловался Снейп. Впервые обратил внимание как глубоко врезались слова в его кожу и подавил еще одну нервную дрожь. Неудивительно, что Фрэнк ушел. Гарри никогда не обращал внимания на этот шрам, он настолько привык к нему, что не замечал, насколько он уродлив. — Не думай об уродстве, — пробормотал Алкивиад. Гарри вздрогнул и посмотрел на него. Теоретик магии наблюдал за ним, скрестив ноги на своем стуле, лиловые одежды слегка колыхались вокруг него, — Я понял это по выражению твоего лица. Я не легилимент. Тебе нужно просто увидеть то что есть и запомнить, а не оценивать красиво это или нет. Гарри внимательно смотрел на руки. Слегка загорелая кожа с очень бледными ногтями. Он изучал так долго, что ему не казалось, он может точно определить оттенок своей кожи из множества цветных образцов и повторить точную высоту полумесяцев на его ногтях. Затем он сосредоточился на расположении волосков и том, как буквы слова «ложь» огибают вены, руки превратились в лабиринт линий и цветов. Дыхание Гарри замедлилось, он забыл о там как шрамы пугали Фрэнка и о том сколько еще на нем шрамов и сколько времени уйдет чтобы все их изучить и спрятать, чтобы стать безликим, невредимым, обычным человеком, каким он хотел быть. — Хорошо, — прошептал Алкивиад спустя бесконечность, — а теперь подними палочку, взмахни ею, дерни влево и проговори «Интегументум Манус». Гарри подумал, что раньше он бы споткнулся на первом слове заклинания, так как он все еще не был силен в латыни, но это было до того как он стал одержим стремлением стать обычным. Он проделал все как сказал Алкивиад, одновременно изо всех сил сосредоточившись на том, чтобы представить правую руку похожей на левую. Слова шрама расплылись и исчезли. Правая рука Гарри была с точно такими же волосами, тенями и ногтями, как и левая. — Хорошо, — пробормотал Алкивиад,. — позже мы поработаем над изменением гламура, чтобы волосы на руках не выглядели совершенно одинаково. Но для первой попытки отлично. Гарри кивнул в знак благодарности, не отрывая глаз от чар, скрывающих его дурацкий шрам. В кои-то веки он не мог наглядеться на свой обычный вид. Пройдет много времени, прежде чем он станет экспертом, но… Он представил, как несколькими взмахами палочки скроет каждый его шрам — и те, что остался от войны, и те, что получены в качестве аврора. Потом он скроет свою худобу, и непослушные волосы, и, возможно, даже цвет глаз. Они слишком яркие и притягивают людей, которые на самом деле не хотят быть с ним, как намекал Фрэнк. Надо притушить их, чтобы люди видели в нем что-то еще. — Гарри? Гарри поднял голову. Он предложил Алкивиаду обращаться к нему по имени, ведь все равно ему еще предстоит увидеть Гарри обнаженным, когда он будет учить его скрывать более интимные шрамы. — Используй это, потому что тебе это нужно, — сказал Алкивиад, свесившись с высокого стула, чтобы нежно положить руку на запястье Гарри, — а не потому, что кто-то другой велит тебе это сделать. Гарри фыркнул и снова посмотрел на свое запястье. Такое узловатое. Как только он научится это скрывать, он будет делать это все время. — Обязательно, — сказал он. Алкивиад вздохнул и отпустил его руку.