golden ashes

      Мутным взором я следила за парнем, вешающим на крючок полную капельницу. Когда он отвернулся, я перекатилась через себя и упала на пол. — Не смей… — мямлила я, отползая как можно дальше, — ничего мне… колоть. — Это всего лишь физиологический раствор, чтобы восполнить потерю воды и уменьшить головные боли, — уговаривал Питер, возвращая меня на кровать как ничего не весящую куклу. Обращался он, стоило признать, бережно. — Не заставляй меня вновь держать тебя на успокоительном, будь хорошей девочкой.       Последнее выражение вызвало у меня новый приступ тошноты, живо напоминая о старом плене. Джеймс тоже говаривал так, но в его устах слова не звучали обещанием рабства. Питер же запер меня в четырех стенах, как те бандиты в детстве, его намерения вызывали во мне дикий страх, что я никогда больше не выйду отсюда… как бы ни притворялась послушной или «исправившейся», останусь пленницей навсегда.       Однако я уступила, не желая оказаться без сознания, твердо намеренная вырвать иглу, как только парень отвлечется. Я не верила в то, что он мне помогает — скорее, все еще видела попытку манипулировать, и чем именно она продиктована, не знала. — Тебе самому-то сколько? — пробормотала я, глядя на то, как ловко он орудует иглой — ну прямо профессиональный врач, что совершенно не соответствовало юному возрасту. — А ты как думаешь? — ответил он вопросом на вопрос, протыкая одну из ампул, набирая полный шприц и вводя препарат в висящий прозрачный пакет. — На вид — лет семнадцать, — оценила я. — Может, и меньше, не заметно, чтобы ты даже брился. А по поведению дала бы все сорок…       Он едва заметно приподнял уголки губ. Не знаю, что он там мне вколол, но в это мгновение на секунду показался даже красивым. — Ты очень наблюдательна. Но все же не угадала, — навел он тумана, не собираясь раскрывать свой секрет. — Но я была хотя бы близка, — усмехнулась я, уверенная, что ошиблась максимум на год, в то время как он в случае с моим возрастом ошибся гораздо сильнее. — Все может быть, — загадочно обронил он, усевшись рядом и держа прохладную ладонь на сгибе моего локтя, лишая меня надежды на избавление от капельницы. — Я уже предлагал тебе не судить по внешности. — Ты обманул меня, — почувствовала я, что мои глаза сами собой закрываются. Неудержимо клонило в сон. — Обещал, что успокоительного не будет. — Я ничего и не сделал, — покачал он головой с хмурым выражением лица. — Просто ты еще очень слаба, твой организм нуждается в дополнительном отдыхе. — Я все равно сбегу, — пообещала я вяло. А может, лишь подумала, потому что язык онемел и не шевелился, я медленно уплывала в далекие сонные края. Мысленно я уже двигалась между стволов деревьев, стремясь к шоссе и маячившей впереди драгоценной свободе…

***

      Следующие несколько дней были тяжелыми и выматывающими — физически и морально. Я больше не позволила ничего себе колоть: сил у меня поприбавилось, во многом благодаря тому, что я начала потихоньку есть. Однако периоды улучшения быстро сменялись слабостью и раздражительностью, тогда я вновь искала возможность сбежать из-под зоркого ока внимательного и терпеливого соглядатая. — Где мое пальто? — кричала я, открывая все попадающиеся на пути шкафы и двери. Попытки портить мебель не привели ни к чему хорошему: Питер попросту сгребал меня в охапку и относил в «палату», где запирал на ключ, пока я не приходила в себя. Комната вскоре стала походить на пристанище умалишенной: не осталось ни одной целой вещи, мебель была поцарапана, а шмотки разорваны. Однако это не возымело эффекта: я думала, когда похитителю мое поведение надоест, он вышвырнет меня из дома, но он лишь вздыхал и терпеливо сносил приступы моего безумия.       Где-то на третий день у меня случился психический срыв. Я вдруг поняла, что выдержала бы что угодно, даже вечный плен, только бы у меня был кокаин… Он был единственной радостью в моей мрачной жизни! Кокаин помогал во время тяжелых ночей прийти в себя, держаться в тонусе. В выходные дни дарил расслабление и чувство счастья. А теперь что? Теперь у меня не было ничего! Тучи сгущались вокруг, будущее представало во все более темных тонах, до тех пор пока я не поняла, что если не получу дозу немедленно, то предпочту умереть…       Меня лихорадило, ломота в теле не проходила ни на секунду. Руки дрожали как в припадке, к горлу подкатывал истерический ком. Схватив сумку, которую Питер отдал мне, я в который раз начала рыться в ней, ища под подкладкой пакетик с белым порошком. Должно же было хоть что-то сохраниться! — Верни то, что взял!!! — выскочив из своей комнаты, я набросилась на своего тюремщика, выбив из его рук книгу, которую он читал возле камина. — Верни мой кокаин!       Его лицо стало бесстрастным. — Пожалуйста… — сменила я тактику, упав на колени и хватая ладонь парня, готовая на что угодно, чтобы разжалобить его и уговорить. — Мне бы только маленькую дозу, только чтобы ненадолго скрасить скучный день… Вот увидишь, мне сразу станет лучше!.. — Кассандра, — терпеливый голос мне не нравился, он означал, что я своего ни капельки не добилась. — Ты должна бороться с этим. Единственный шанс избавиться от зависимости — терпеть, пока не пройдет… — Это не зависимость! — завизжала я, слезы вырвались из глаз и застили зрение, я не понимала, что творю, в ярости набросившись на парня с кулаками, пытаясь оцарапать его ногтями. — Верни мне его, ты, чокнутый извращенец!       Очень быстро и ловко я оказалась в своей комнате, и через секунду апатия навалилась на мои веки — ненавистный похититель поставил укол. Недостаточный, чтобы вырубить, но его хватило, чтобы сделать меня вялой и притупить истерику. — Ненавижу тебя… — бормотала я вслед закрывающейся за высокой фигурой двери. — Ненавижу тебя и это место…       Но я не сдавалась. Тем же вечером я предприняла новую попытку добиться своего. На этот раз я действовала умнее и коварнее: нашла в шкафу сохранившее вид сексуальное белье и оделась как можно откровеннее. Это был черный полупрозрачный лиф с открытыми сосками, а также тоненькие стринги, украшенные стразами. Накинув сверху шифоновый пеньюар, я вышла на охоту, справедливо считая, что Питер хранит мой кокаин в своей комнате — той, в которой он проводил ночи и которая днем стояла закрытой. Нужно было лишь усыпить его бдительность нежным совращением. Уж это я умела!       Парень стоял возле стеклянной стены, открывающей вид на лес — непроглядная чернота ночи сгустилась снаружи, вокруг дома и недостижимой свободы. Сначала мне померещилось, будто Питер разговаривает по телефону, но он слишком быстро убрал руку от уха в карман, чтобы я смогла удостовериться в этом.       Он медленно обернулся. Взгляд был настороженным и хмурым — в последние дни я вела себя ужасно, и он ждал очередного психоза. Развеивая его страхи, я сладко улыбнулась, двигаясь, точно кошка, наметившая мышь. Облизнула губы, жалея, что у меня нет с собой косметики, способной скрыть дефекты и выгодно подчеркнуть достоинства. Поправила волосы, будто невзначай заставив их красиво упасть вперед. Я знала, как это обычно действует на мужчин, никого еще мое соблазнение не оставляло равнодушным.       Питер, казалось, подзавис. Его лицо не выражало вожделения, но и хмурость с него слетела, черты расслабились, а темный взгляд внимательно следил за каждым моим движением. Приблизившись вплотную, я улыбнулась, положив ладонь на тихо вздымающуюся под футболкой грудь, заглядывая в глаза, в которых плясали отблески огня от камина. — У меня есть к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, — с сексуальным придыханием шепнула я, отпуская пеньюар и позволив ему свободно лечь вдоль тела, приоткрыв часть белья, приковывающую мужское внимание. Природа не обделила меня формами — будучи худой, можно даже сказать, тощей, я все же оставалась счастливой обладательницей округлой, не плоской груди.       Брови юноши сошлись к переносице, губы превратились в тонкую линию, но я не унывала: зазывающе поглядывая снизу вверх, коварно усмехнулась: — Я сделаю тебе лучший в твоей жизни минет, а ты вернешь мой кокаин…       Ладонь, опустившаяся к паху, была перехвачена твердой рукой. Вторая попытка окончилась тем же — теперь мои руки были подняты вверх и разведены в стороны. — Кассадра! — в голосе опешившего от моей наглости юного тюремщика звучало явное предупреждение, которое я проигнорировала, прижавшись животом к выпуклости на домашних штанах. Я знала толк в совращении, потеревшись о спрятанный в ткани член, ища точку воздействия.       Мгновенно меня оттолкнули на расстояние метра, которое я преодолела, не обращая внимания на вспыхнувший испуг в темных глазах. — Ну же, — просила я, пытаясь оставаться милой. — Ты хочешь меня, а я — свой белый порошок. Нам ничего не стоит договориться…       Мои руки тянулись к жертве. На этот раз я применила новый прием: нагнав парнишку, схватила за бедра и упала на колени, одновременно пытаясь стащить с него штаны. Черт подери, откуда в этом юном теле столько силы? Один рывок — и я снова оказалась на ногах, а Питер держал меня на расстоянии вытянутой руки, сжимая запястья с силой, достойной боксера с ринга. — Прекрати, — жестко приказал он, глядя в глаза недобро, с плохо скрытой яростью. — Оу, агрессия, — триумфально ухмыльнулась я, чуя близкую победу. Изогнула бровь и медленно облизнула губы, пройдя языком по краю. — Моя близость заводит тебя? Поэтому ты так нервничаешь? Ты меня хочешь, признай. — Черт возьми, я привез тебя сюда не для этого! — прозвучало почти жалобно, теперь он умолял меня остановиться, и я невольно взглянула вниз, ожидая обнаружить в штанах очевидный бугор, но из-за свободного покроя ничегошеньки не разглядела. — Одно другому не мешает, — мурлыкала я. Мы двигались по холлу в забавной сексуальной борьбе: я делала шаг вперед или поворот бедром, Питер отступал и уклонялся, держа меня за руки. — Это не сработает, ты просто тратишь время. Я не отдам тебе наркотик. — Это не наркотик, — парировала я, извернувшись так, что оказалась к мужчине спиной. Он сжал меня между бицепсами, но слишком поздно: моя задница оказалась как раз рядом с его пахом. Широко улыбнувшись самой себе, я сделала круговое движение тазом, призывая пробудиться мужское естество.       Вся моя поза кричала о том, что похититель может мной воспользоваться, как ему угодно. Другой на его месте прижал бы меня к себе, застонал, позволил похоти завладеть его сутью. Схватил за попавшуюся под руки грудь, истово смял ее, а сексуально торчащие соски свели бы его с ума, и он щипал бы их с животной страстью, заставляя меня кричать. Нагнул меня через спинку кресла и взял прямо здесь, прямо сейчас, удовлетворяя вспыхнувшую потребность. Разве я многого просила взамен? Черт возьми, он мог овладеть мной, а потом сказать, что все равно не отдаст мне наркотик! Я была полностью в его власти и отдавалась без твердого ответного обещания, что стоило ему солгать?       Однако я вновь оказалась одна, качаясь посреди холла на нетвердых ногах, когда потеряла опору в виде сильных рук. Чувствуя зреющий внутри гнев — теперь еще и оттого, что Питер отказал мне, чего не делал до него ни один мужчина, — я медленно обернулась. Он стоял не очень далеко, выставив руки вперед и готовый вновь удержать меня, если я попытаюсь еще раз посягнуть на его скромное, худое, непривлекательное тело… — Да что с тобой такое? — вскричала я в сердцах, топая ногой. — Тебе так чуждо понимание? Я разве многого прошу? Это всего лишь кокаин! Всего лишь гребанный белый порошок, безвредный, если им не увлекаться! — Черт подери, Кэсс! — вспылил он в ответ — я впервые услышала, как он ругается. — Это не кокаин! Джеймс обманывал тебя — всем своим проституткам он разбавляет смесь героином! — Что?.. — от шока я замерла, не веря ушам.