golden ashes

      Лицо парня почернело от гнева, на секунду он стал выглядеть намного взрослее. И по-настоящему устрашающим. — Клянусь, я не лгу. Не тот эффект, как при введении в вену, и все же достаточно сильный, чтобы вызвать привыкание. С чего, как ты думаешь, у тебя такая жестокая ломка, что ты несколько дней не могла даже ходить?! — его глаза сверкали яростью; в этот момент я бы не рискнула к нему соваться, особенно памятуя, как быстро и легко он смог уложить в переулке четверых. — Откуда ты знаешь? — не верила я, что Джеймс мог так со мной поступить, со всеми нами. — Проверил, когда увидел, как ты мучаешься, — тише заявил Питер.       Я покачнулась на внезапно ослабевших ногах. Так, значит, моя «счастливая» жизнь была не настоящей? Это было лишь действие поганой смеси? Что это, способ привязать меня и других девчонок к клубу? А прожила бы я хотя бы до двадцати пяти лет? Или мне был уготован гораздо меньший отрезок жизни? — Мне нужно попить, — пробормотала я, закутываясь в пеньюар и чувствуя себя, впервые за все время, какой-то ранимой, беззащитной. — И присесть.       Обдумать все. Решить, что с этим делать.       Кивнув, Питер шагнул мимо меня; я не поднимала головы. Вздохнув, он остановился. Затем вернулся. Обняв меня за плечи, медленно повел на кухню, не пытаясь отстраниться. Он вел себя как джентльмен, усадив за стол и налив стакан теплой воды. — Можно мне хотя бы сигареты? — попросила я без особой надежды, что тюремщик сжалится. Руки дрожали, но на этот раз не только от ломки, отчасти они дрожали от гнева. Я злилась на то, как Джеймс обманул меня.       Питер склонил голову, но выражение лица было не таким непреклонным, как прежде. В глазах застыло что-то, что я не привыкла получать от мужчин… сострадание? — Пожалуйста?.. — попросила я, пробуя на прочность пошатнувшуюся убежденность похитителя.       Он вздохнул. Встал и ушел ненадолго. Я услышала щелчок ключа, и сразу повеяло морозным зимним воздухом. — Кэсс? — позвал парень из холла.       Я не поверила глазам, покинув кухню: Питер стоял возле распахнутой в ночь стеклянной двери, галантно держа в руках мое пальто. Свобода была близко, очень близко.       Не медля, я просунула руки в рукава и завязала кушак. Ноги всунула в предоставленные домашние тапочки с пошлой розовой опушкой — да кто в таких ходит? Долбанная Барби? — Холодно, — пожаловалась я, когда мороз неприятно сковал обнаженные голени и пробрался к шее. На улице стоял настоящий мороз! И если вокруг дикий лес, пешком убежать отсюда в тонком пальто не представлялось возможным. Сукин сын все продумал!       Торопливо щелкая зажигалкой, я раскурила выданную сигарету — это было блаженством после стольких дней мучений. Теплый приятный дым растекся по легким, дрожь в руках почти мгновенно улеглась — кайф. — Ты должна бросить курить, — Питер нажал выключатель, и над головой зажглись лампочки, рассеянно окрасившие периметр дома голубоватым мистическим цветом. — Я ничего тебе не должна, — во мне снова проснулся протест. Следующую затяжку я совершила, прямо глядя в глаза своему невольному собеседнику. — Ты не можешь меня принудить, — пожала я плечами, объясняя точку зрения. — Это моя жизнь. Что бы ты ни говорил и не делал, какими бы благими намерениями не руководствовался, если я решу вернуться к Джеймсу, то сделаю это. Ты меня не заставишь измениться. — Знаю, — отвернулся он, губы превратились в тонкую недовольную линию. — Но могу же я попытаться. — Зачем тебе это? — в который раз я не понимала причину его упорства. Питер молчал. На его черты легла печать задумчивости. — Считай это искуплением, — загадочно обронил он, глядя на предполагаемый в темноте густой лес. — Что же ты натворил? — фыркнула я, уверенная, что в его-то возрасте вряд ли можно совершить серьезное злодеяние, да и не судят детей. Впрочем, сама я стала шлюхой уже довольно давно, так что: мне ли рассуждать, кто на что способен?       Парень не ответил, оставив меня с любопытством гадать, что имел в виду. Невольно в воспоминаниях возникал образ четверых вырубленных в переулке парней, и Питер тут же представлялся Бэтменом, очищающим ночные улицы от мрази. Я не знала, существуют ли в реальности школы для спецагентов, где тренируют с ранних детских лет, но Питер явно был выпускником одной из них, иначе было не объяснить его способности. Кажется, есть какие-то Мстители, там главный Тони Старк, которому благодарна вся планета, но мне параллельно на его существование.       Только вот, даже если он убил несколько человек, это не сделало его отъявленным бандитом, а напротив — толкнуло к исправлению. Это говорило в пользу того, что парень — хороший и добрый человек. Даже несмотря на то, что меня-то он все же похитил.       Сбросив пепел в снег, я нарушила идеальную белизну грязным серым пятном. Лампочки медленно изменяли оттенок — теперь все вокруг стало сиреневым. — Чей это дом? — спросила я, не веря, что он мог принадлежать мужчине, даже такому юному, как мой тюремщик. Все эти розовые цвета и безвкусное нижнее белье — дело рук женщины. Очень недалекой романтичной женщины. — Моей тёти Мэй и её мужа Гарольда, — поведал парень. — Они иногда любят уединяться здесь. — Че-ерт, — внезапно мне стало стыдно за устроенный беспорядок в спальной комнате и изрезанные шмотки. — Твоя тётка убьет меня за то, что я сделала с ее мебелью и вещами. — Мэй не обрадуется, это точно, — усмехнулся Питер — но не сердито, а скорее снисходительно. — Она очень любит этот дом. — Зачем же ты притащил меня сюда? — удивилась я. — Ведь знал же наверняка, что со мной будут проблемы?       Я прикусила язык, вспоминая сложный ремень безопасности в «ауди» и снова гадая о том, была ли я первой похищенной шлюхой, «спасенной» этим странным юношей с повадками богатенького филантропа. К моему удивлению, Питер не стал скрывать правды, охотно делясь размышлениями. — Подумал, что это идеальное место для моего плана: сбежать тебе некуда и никто тебя здесь не найдет. Ты же была уверена, что Джеймс твоего исчезновения просто так не оставит, так что мотель отпадал… — Значит, ты проделывал это и раньше… с другими?.. — аккуратно прощупала я опасную почву. Не ожидавшая откровенности, заинтересованно выпытывала подробности, пока Питер готов был делиться.       К счастью, парень не разозлился. Немного подумав и поджав губы, он кратко кивнул. — Обычно хватало малого: увезти девушку в другой город и дать ей небольшую сумму денег, чтобы она могла начать с чистого листа. Никто от шанса не отказывался. Ни разу. — Я первая? — ухмыльнулась я, думая, что это повеселит моего тюремщика, но он лишь вежливо приподнял уголки губ. — В случае с наркотиками сложности возникали, тогда помогала специализированная клиника или краткосрочный уход. Обычно, как только девушки приходили в себя, то были благодарны. Многие из них и по сей день счастливо живут на новых местах, постепенно забывая о том, чем раньше занимались. — А другие?.. — Примерно треть возвращается к прежней жизни, — признался Питер, не выглядя от этого счастливым. — Почему именно шлюхи? — спросила я, радуясь, что мы наконец-то говорим как нормальные люди, хотя в том, что раньше мы дрались и спорили, была лишь моя вина. — Или ты помогаешь всем подряд? — Всем, кто нуждается, — повел плечом Питер. — Однажды я спас семью владельца цветочного магазина — к ним вломился наркоман, думая, что в доме хранятся сбережения. Подлец собирался порезать маленькую девочку, когда я услышал звуки борьбы и ворвался туда…. Но обычно все самое страшное происходит на улице — убийства, изнасилования, ограбления. — Как ты о них узнаешь? — удивилась я, потрясенная информацией настолько, что забыла о сигарете. — Езжу, смотрю, слушаю… — И что, ни разу не получал достойный отпор?! — Обычно хватает показать им оружие, и они с криками убегают — такой вариант меня вполне устраивает. Редко кто рискует сопротивляться — особенно их впечатляет сочетание пистолета и классического дорогого костюма. Действует почти безотказно, я давно это приметил, — Питер хохотнул над собственным умозаключением или воспоминанием. — Если не срабатывает, есть другие способы воздействия. Костюм помогает и тут, как и возраст: из-за обманчивой внешности меня чаще всего недооценивают, поэтому проигрывают быстро и без ненужных травм. — Я видела, — покачала я головой, проследив линию мужского плеча и руки, небрежно сунутой в карман. Какая же в этом юном теле скрывалась необычная сила. Не только мускулов, но и духа: чтобы каждую ночь бросать вызов преступности, необходимо обладать колоссальным безрассудством. — И ты не боишься, что кто-то однажды выстрелит первым? — Не боюсь, — пожал плечами юноша и замолчал, хотя я рассчитывала на более подробный ответ. — Почему ты выбрал меня? Почему не спасти всех сразу? — внезапно занервничала я. — В «Опале» полно хороших девчонок. — Если ты так считаешь, я помогу им всем, — я поперхнулась на этих словах — такого бескорыстного рыцарства я точно не ожидала. — Ты закончила? — указал парень на потухшую сигарету.       Зубы уже начинали стучать, так что я кивнула и, с сожалением окинув взглядом непроглядную ночь — и отобранную свободу, — вернулась в дом. Потеряв часть запала, сняла тапочки на пороге, чтобы не оставлять мокрые следы на коврах.       Внутри было тепло: вряд ли один только камин обогревал множество помещений. С неохотой отдав пальто, я проследила, куда Питер спрятал его: оказывается, оно все время висело во встроенном шкафу, таком неприметном, что я его не разглядела на однотонно бежевой стене. Стеклянную дверь, однако, парень запер на ключ, но мысленно у меня легко нарисовался план побега: разбить стекло не составит никакого труда. Нужно было только остаться в доме одной. Конечно, еще оставался вопрос денежных средств, но шлюха всегда знала, как заработать: любой дальнобойщик за пару минетов довезет куда угодно. — Чаю? — предложил Питер, и я согласилась. Сегодня я была не в настроении спорить, тем более доза никотина успокоила расшатанные нервы. Даже парень казался симпатичнее, чем всегда, и после всего, что узнала, я испытывала некоторую благодарность — не за само «спасение», но за попытку помочь. Ведь он не мог предположить заранее, что я окажусь такой несговорчивой и упрямой. Осталась самая малость: убедить его, что он должен меня отпустить…       Глядя на то, как он управляется с электроплиткой, представляя на своем месте десятки прежних «спасенных» проституток, я не могла своим скудным умишком охватить размах его деятельности. Как он узнавал о том, что кому-то нужна помощь? Долго следил, наблюдал, выбрав одну девушку из многих? Случайно натыкался взглядом на ту единственную, с несчастным выражением лица? Или действовал наобум?       Медленно попивая чай, я задавала Питеру разные, ничего не значащие на первый взгляд вопросы: почему он брезгует пить со мной чай и ужинает в одиночестве, откуда берутся продукты, где мы находимся. Кто его родители и откуда он родом. Какой его любимый цвет и имя домашнего питомца. На какие-то вопросы он вежливо отвечал, другие с мягкой улыбкой игнорировал: я узнала, что родом он из Куинса и его родители умерли очень давно, он их почти не помнит. Уклончиво уточнил, что мы не покинули Нью-Йорк — информация мало что давала, мы могли быть как в Манхэттене, так и в любом другом районе этого города. На вопросе о домашнем питомце Питер почему-то рассмеялся, любимым цветом назвал черный, что не удивило — это был самый частый мужской ответ. Продукты, сказал, привозит ночью, когда я сплю, что почти дало мне надежду на освобождение — сбежать, пока его не будет.       Были и необычные мелочи: например, Питер предупредил, что вокруг дома на многие мили непроходимый лес, что сократило мои шансы на побег. Но также озадачил информацией, что невдалеке отсюда стоит дом его семьи. — А они знают, что ты держишь меня здесь? — тихо спросила я в тайной надежде обрести союзников, если вдруг окажется, что родители парня не одобряют его поведения. — Конечно, — приподнял тюремщик уголки губ, словно видел мои уловки насквозь.       Не было смысла спрашивать, однако я уточнила: — И что они по этому поводу думают? — Они полностью поддерживают мое решение, — лишил меня парень надежды на понимание со стороны его близких. Чокнутая семейка филантропов, не иначе как сбежавших из ближайшей психушки. Кто в наше время занимается таким бессмысленным делом, как спасение шлюх? — Думаешь, ты совершаешь добрый поступок, держа меня здесь и подвергая принудительному лечению? — поинтересовалась я невзначай, надеясь настойчивостью зародить в голове похитителя хотя бы кроху сомнения. — Думаешь, ты Бог и имеешь право решать, какой должна быть чужая жизнь?       Питер резко вскинул голову — кажется, я случайно задела его больное место. Я прищурилась, с любопытством наблюдая за напряженным лицом собеседника. — Наркоманы не способны отдавать отчет в своих действиях, — встал он, сердито убирая кружку и чайник со стола. — Нет способа уговорить их лечиться добровольно. Но потом, — сделал он паузу, жестом предлагая мне покинуть кухню и тактично пропуская вперед, — потом они бывают мне благодарны. — Не все, — усмехнулась я, недовольная, что меня, как ребенка на привязи, ведут спать. — Не все, — не стал спорить Питер, закрывая дверь за моей спиной, когда я подошла к своей кровати. Я ожидала, что он повернет ключ в замке, но в этот раз парень этого не сделал.