golden ashes

      Проснулась я от ощущения жара — одеяло в спальне Питера оказалось слишком толстым и теплым. Было светло, за окном падал легкий снежок. Парня рядом не оказалось — наверное, даже хорошо, потому что я понятия не имела, как вести себя утром с мужчиной, проснувшись в его постели.       Тело приятно тянуло и ныло — совсем не так, как после рабочей смены. Обычно все мои внутренности жгло огнем, и требовалась изрядная доза кокаина, чтобы избавиться от боли. Сейчас ломота напоминала о вчерашнем удовольствии, пробуждая желание испытать его снова. Совсем как зависимость от наркотика, — улыбнулась я самой себе. На такие оргазмы подсесть не грех, — улыбнулась еще раз, вспомнив юное лицо Питера на пике наслаждения.       Я услышала рокот мотора и удивленно приподнялась, пытаясь разглядеть улицу через приоткрытую дверь спальни. Машина с грохотанием преодолевала ухабы. Затем остановилась невдалеке, двигатель заглох.       Я встала, накинув на себя первую попавшуюся вещь — это оказалась рубашка Питера, висящая на спинке стула. Вышла в холл, как раз застав юношу входящим внутрь. Несмотря на свое смущение, я заметила, что он не закрыл замок… Огромный красный внедорожник стоял у кромки леса.       Мое дыхание участилось от волнения. — Я что, свободна? — тихо спросила я в мужскую грудь, когда Питер, улыбнувшись при виде меня, порывисто прижал к себе. Объятия сразу стали напряженнее и крепче. — Ты так спешишь вернуться в свой бордель? — отстранился он, заглядывая в мои глаза с лукавой и доброй улыбкой, но в шутливом тоне слышался серьезный вопрос.       Я поняла, что ошиблась: что бы ни задумал парень, он еще не собирался меня отпускать. Я не удивилась бы, что он-таки решил сделать меня своей вечной секс-игрушкой. И хотя такой плен нравился мне больше того ужасного рабства, в котором я когда-то прозябала, он все еще оставался пленом. — Так ты не отпустишь меня? — переспросила я, отвернувшись от машины, приковывающей внимание — избавиться от желания угнать ее было нереально.       Питер посерьезнел, его лицо стало маской — улыбающиеся глаза испарились без следа. — Давай… обсудим это позже, ладно? Прости, что ввел в заблуждение. Я хотел отвезти тебя к своей семье, они готовят завтрак.       Вся кровь отлила от моего лица и бросилась к конечностям. — К семье? К твоей семье? — ужаснулась я. Представить, что я буду находиться среди приличных людей, да еще знающих, что я обычная шлюха, было невыносимо страшно. — Это тебя удивляет? — изумился Питер, подняв с дивана пакет и протянув его мне. — Хочу, чтобы вы познакомились.       Наверное, я должна была покраснеть от столь щедрого и приятного предложения. Все нормальные люди испытали бы радостное смущение. Но я по-прежнему была бледной как труп. Сейчас, когда он стоял напротив окна и дневного света, а я, наконец, избавилась от дурноты в голове вследствие передозировки наркотиков, я стала способна обращать внимание на отличительные мелочи. — Конечно, удивляет! — прошептала я, стискивая рубашку на груди. — Питер, мне в семье не место. — Глупости не говори, — нахмурился он, сжимая моими руками пакет, который я отказывалась брать. — Лучше отпусти меня домой! — крикнула я вслед его фигуре, скрывшейся в нашей спальне. — Переодевайся, нас ждут через полтора часа, — безапелляционно заявил он оттуда.       Я вздохнула, а затем мой взгляд вновь обратился к красавчику-автомобилю. Питер наверняка не оставил в зажигании ключи — даже находясь в приподнятом настроении после приятной ночи, он не поступил бы так глупо. Но попытаться стоило…       Мой взгляд заметался между манящей свободой и спальней, я не знала, на что решиться. Сомнения атаковали голову: даже если удастся угнать машину, без прав далеко я не уеду, не говоря уж об отсутствии нормального умения водить. Если повезет добраться до шоссе и бросить внедорожник там, мне понадобится время, чтобы поймать попутку — за этот срок Питер придумает, как поймать меня. Может, у них камеры поставлены повсюду, куда бы я ни пошла, полиция куплена — люди, построившие такой дорогой дом в лесной глуши, способны на многое…       Отчего-то я была уверена, что такая вероятность существует — если Питер в семнадцать лет в состоянии просчитать мелочи по похищению и пленению человека, значит, продумал, как предотвратить и предполагаемый побег… До сих пор у меня не было ни одной возможности обмануть парня.       Все выглядело слишком уж легко: открытая дверь, автомобиль в пределах видимости, точно Питер проверял на прочность мою решимость… Я была необразованной, но все-таки не дурой. Если притворюсь послушной и поеду с ним, то в пути смогу побольше разузнать о местоположении этого дома. Добыть ключи, пока Питер спит, теперь будет проще. А если стащу еще и телефон, то он не сможет предупредить родителей о моем побеге и у меня будет фора…       Вздохнув, я заглянула в пакет: там лежало простое вязаное платье моего размера, коричневое с аккуратным белым бантиком на левой груди. Надев его, я почувствовала себя школьницей, которую собирала мать… Он что, издевается? Его семья знает, что я проститутка, и я ни за что не надену подчеркнуто скромное платье, словно плевок в то, чем я на самом деле являюсь. Если я и поеду к его родным, то прикрывать правду таким нелепым способом не стану.       Оставив платье в пакете, я надела принесенные раньше джинсы и бежевый свитер и так вышла к Питеру, который уже сигналил мне с улицы.       Мы ехали по ямам и корням. Вот уже час тряслись и подпрыгивали, объезжали и преодолевали. Сначала я не поверила. — А что, дороги нет? — Я же сказал, что дом стоит в лесу, — напомнил Питер, одной рукой помогая мне пристегнуть сложный ремень безопасности — почти такой же, как в его легковой машине.       И как я собиралась убежать отсюда по нехоженому снегу? Даже угони я машину — пока выруливала бы, ища проезд между стволами, Питер в два счета нагнал бы меня даже пешком! — А долго ехать? — стуча зубами на каждой кочке, поинтересовалась я сердито. — Около часа, — сообщил мужчина, виртуозно лавируя меж часто растущих елей и сосен. От резких поворотов меня затошнило. — Здесь около десяти миль по прямой, но быстро не разгонишься. — Кто строит дома так далеко от города?! — изумлялась я.       Столько мебели, потрясающая отделка — каким образом все это доставлялось по бездорожью? На очередной яме мои зубы клацнули, а на кочке внутренности подлетели к горлу. — Они каждый раз вот так добираются туда?! — Ну, они любят пройтись пешком, — загадочно улыбнулся парень. — Чокнутая семейка, — пробормотала я себе под нос. — Мы действительно немного странные по сравнению с большинством, — умудрился расслышать мое бормотание Питер, его лицо стало серьезным. Он смотрел вперед, внимательно выбирая дорогу, так что я могла беззастенчиво разглядывать его профиль. — Должен предупредить: мои отец и мать очень молоды. Они не имеют собственных детей, поэтому удочерили и усыновили троих подростков. — Троих? — выпучила я глаза, потрясенная. Тут же представился юный Питер, живущий в приюте, потерявший обоих родителей, одинокий и никому не нужный до поры до времени. Добрая женщина забрала его домой и заменила ему мать. Или не заменила, вряд ли это возможно в старшем возрасте. — Почему они не взяли младенцев?       Да, почему. Все нормальные люди так делают: усыновляют крошечных деток, чтобы те называли их впоследствии отцом и матерью, а не посторонними дядей и тетей. Кто забирает к себе взрослых детей? Да еще сразу троих? Подростков, у которых играют гормоны и которые вряд ли способны оценить такой благородный поступок. Дети, выросшие в приютах и не имеющие родной семьи, частенько вырастают социопатами. Что, собственно, и подтверждала сомнительная деятельность Питера — его увлечение нельзя было назвать нормальным. — Кто-то же должен заботиться и о таких, — ответил Питер. — Да, верно, — вздохнула я, отвернувшись к окну. Приемная мать Питера, вероятно, была очень странной, раз пошла на такую авантюру. И папочка там не от мира сего. То, что родители поощряют опасное хобби сына, да еще и обеспечивают ему материальную базу для этого, значило, что они самые настоящие психи.       Впереди показался просвет, и вскоре мы вырулили на старую проселочную дорогу. Судя по небрежно отброшенным вдоль обочины заснеженным стволам, ею почти не пользовались, и она была расчищена совсем недавно. — Где мы? — В пригороде Манхэттена. — Манхэттена?! — вырвался у меня судорожный вздох, и от неожиданности я проговорилась о том, о чем рассказывать не собиралась и не хотела: — Мы в Манхэттене?! В районе, где живет мой отец?!       Хоть это и был центральный район, я никогда туда не совалась. Там живут лишь богатые и удовлетворенные жизнью люди, что уж говорить обо мне. Я, черт возьми, действительно боялась, что даже с таким маленьким расстоянием, я как-то окажусь в центре и вновь потеряю саму себя.       Если бы не ремни безопасности, сдерживающие словно паутина, я бы точно ударилась головой, так резко Питер нажал на тормоза. Вскрикнув и сердито повернувшись к нему, я наткнулась на шокированный и возмущенный взгляд. — У тебя есть отец?! — выдохнул Питер.       Поздно было отнекиваться, когда неосторожное слово уже вылетело. — И да, и нет, — уклончиво пробормотала я.       Повернув ключ зажигания, мой тюремщик вырубил двигатель и уставился на меня. — Мы никуда не поедем, пока ты мне все не расскажешь, Кассандра.       На секунду у меня мелькнула мысль заупрямиться и вернуться в дом — я ведь не жаждала знакомиться с родными Питера. Но потом передумала: во-первых, хотела побольше узнать о местности, во-вторых, надеялась все же разжалобить мать или отца моего похитителя, чтобы они меня отпустили, и в-третьих, сбежать из семейного дома, находившегося близко от города, было гораздо проще, чем из чащи. — Это не имеет значения, Питер. У меня нет отца, он существует только гипотетически. — Я слушаю, — тюремщик был очень упрям. — Мне нужно знать, по какой причине ты, имея живого отца, занимаешься проституцией вместо учебы.       Я зарычала. Скрестила на груди руки. — Он не знает о моем существовании, — начала я стандартную историю, которую частенько ради забавы (и чтобы разжалобить клиента на чаевые — чего уж скрывать) рассказывала. — Моя мать нагуляла меня по молодости, будучи замужем за другим. Это был однодневный роман, так что сообщать мужчине об отцовстве она не собиралась. — Продолжай… — После смерти матери, когда я устала от побоев отчима, то решила найти отца. Не знаю, на что я надеялась…       Понадобилось немало времени, чтобы поведать всю историю без прикрас. Когда я сказала, что выносила избиения с семилетнего возраста, Питер, казалось, начал задыхаться от описываемого мной кошмара. Но когда я перешла к той части, где бандиты затащили меня в подвал, превратив в малолетнюю секс-рабыню, он перестал дышать вообще. Парень переживал за меня сильнее, чем это делала я. Не видя другой жизни, я давно привыкла к насилию как к норме, так что в моей груди даже не особо шевелилась боль от воспоминаний. Мне уже давно стало все равно. — Как зовут твоего отца? Может, я его знаю, — мрачно прошептал Питер. Стиснутые до белизны кулаки, лежащие на коленях, внушали страх.       Я была уверена: окажись сейчас рядом те подонки, которые меня истязали годами, парень задушил бы их голыми руками. И я была уверена не только в том, что его не остановят внутренние моральные принципы, но и в том, что ему хватит на это физических сил, даже если будет численный перевес. Меня повеселила мысль, что он теперь потратит много месяцев на поиски моих мучителей — просто для того, чтобы расквитаться с ними. И шанс, что он найдет их, был велик. Таким сердитым, уверенным и решительным выглядел юный мститель. — Гарольд Хоган, — пожала плечами я.       В который раз Питер уставился на меня шокированными глазами. — Хэппи, серьезно? — я перевела на него вопросительный взгляд. — Начальник охраны «Старк Индастриз», — пояснил он. — Мама говорила, что он был шофером, так что, я полагаю, это он.       Питер задышал сердито через нос. — Твой отец — один из самых высокооплачиваемых сотрудников! — казалось, он готов ударить меня или любой рядом стоящий предмет, чтобы выместить ярость. — И ты не подумала обратиться к нему за помощью хотя бы после того, как тебя вытащил Джеймс?! — В этом уже не было смысла, — объяснила я устало. — Я проститутка, Питер. Богачам не нужны такие, как я. — Я знаю Хэппи, он хороший человек. Он бы не прогнал родную дочь. — Я его не знаю. Он меня тоже. Что бы я ему сказала? «Привет, Хэппи, я твоя дочь от Клэр — женщины, которую ты обрюхатил пятнадцать лет назад. А еще я шлюха. Ты рад меня видеть?» — с нескрываемым сарказмом кривлялась я. — Необязательно сообщать последнюю часть. — Взгляни на меня, — посмеялась я растерянно. — Разве у меня не написано на лбу, кто я? Ты сам подводил меня к зеркалу, демонстрируя, какая я конченая наркоманка.       Питер сопел, и несколько секунд мы друг на друга просто упрямо смотрели. Затем он сжал губы и завел мотор. Мы медленно поехали дальше в полном молчании, а на меня накатила грусть: на одну короткую секунду Питер заразил меня своей уверенностью, будто у меня есть шанс убедить Чарли. Но он слишком быстро сдался, признавая мою правоту. И я, не успев обрести надежду, потеряла ее.       Он что-то пробормотал, типа «мы придумаем, что делать с этим», но я уже не прислушивалась, погрузившись в панику, потому что мы свернули на явно используемую дорогу. А вскоре показался и дом.