golden ashes

      Мне стало хуже, и следующие несколько часов я не понимала, то ли сплю и мне снится кошмар, то ли у меня предсмертные галлюцинации. Я приходила в себя, но видела мутно, слышала звуки как в тумане, а потом опять отключалась. Лицо Питера появлялось и исчезало, и я не могла быть уверена, что он реален.       Вроде бы меня куда-то везли. Ставили новую капельницу, о чем-то говорили. Некоторые фразы сохранились в памяти пугающими обрывками:       «Если вы готовы взять на себя материальные расходы, то…»       «Мы не можем точно судить, что это, но есть документы на аборт…»       «Ее отец был здесь, но не выразил никакого желания оплатить…»       «Конечно, мы сделаем все, что в наших силах…»       «Это возможно только после поступления средств на счет ее страховки…»       «Поторопитесь…»       Лицо Питера, склонившегося надо мной, выражало тревогу и самое сильное участие из всего, что я видела прежде. Оно было таким настоящим, глубоким и искренним… Казалось, он действительно волнуется за меня, всерьез страдает, видя меня больной, а не притворяется добрым. Мою ладонь что-то приятно сжало. — Ни о чем не беспокойся, Кэсс, к завтрашнему дню я перечислю деньги на твое лечение.       Я должна была сказать, чтобы он знал, чтобы не обманулся. Толстый язык с трудом ворочался во рту: — Хэппи не приезжал сюда. Это был Джеймс… Он… — Я это понял, — опередил меня Питер, избавляя от необходимости прикладывать силы. — Я знаю, что произошло и что будет, не волнуйся о таких мелочах.       Он называл Джеймса, опасную акулу преступного бизнеса, убийцу и садиста, мелочью? При всей способности этого милого мальчика к самозащите он не сумеет противостоять целой шайке отъявленных негодяев с пистолетами. Он должен был это понять! — Прости, что я втянула тебя в это, — у меня не хватало сил для слез, я была так слаба.       Питер нахмурился, погладив меня по голове, а может, просто убрал спутанные волосы. — Ты беспокоишься не о себе, а обо мне? О похитителе, который силой удерживал тебя несколько недель? О людях, которых видела один раз и едва знаешь? — И о Хэппи, — кивнула я, стараясь держать глаза открытыми. — Ты должен предупредить его о Джеймсе. — О Хэппи, который даже не захотел тебя выслушать? Не потрудился заметить, что постучавшийся гость нуждается в помощи? Об этом Хэппи ты переживаешь? — Он не виноват, — уловив осуждение в интонации парня, невольно я начала защищать своего невнимательного отца. — Он же обо мне даже не подозревает… — Ты совершенно не можешь думать о себе, да? Только о других. — Я могу, я все время думаю о себе, — хмурясь, возразила я. — Ладно… Тихо… — покачал головой Питер, прерывая поток моей несвязной болтовни поцелуем в лоб. От такой неожиданности я просто не могла не заткнуться, глядя на парня круглыми глазами, как на восьмое чудо света. Слишком хорош, таких не бывает, мне просто мерещится. Однако он все еще был здесь — смотрел на меня пристально и серьезно. — Отдыхай, уже глубокая ночь. Я приду завтра, обещаю.       Может, я обессилела настолько, что вновь провалилась в сон. Но скорее всего, мне сделали укол снотворного или успокоительного, чтобы я отоспалась. На завтрашний день, после поступления денег на счет, меня прооперируют. Выживу ли я и что буду делать дальше — понятия не имела, да и не было у меня сил размышлять теперь об этих сложных вещах.       Утром я не узнала свою палату: она была светлее и просторнее предыдущей, а напротив кровати на стене висел плазменный телевизор. По нему шел новостной канал.       Капельница все еще тянулась к моей посиневшей от игл руке. Чувствовала я себе и лучше, и хуже одновременно: боли беспокоили меньше, но тяжесть и слабость в теле были поистине неимоверными. Казалось, я уже не смогу подняться на собственные ноги без чьей-либо помощи, я и голову-то уже держала с трудом, а взять в руку пульт, чтобы увеличить громкость звука, оказалось почти непосильной задачей. Сделать это получилось лишь с пятого раза.       Бугор живота колыхнулся в ответ на мое слабое движение, волна прокатилась слева направо. Испуганно замерев, я прислушивалась к себе.       Когда заглянул врач, я попыталась выведать у него хоть что-то о своем состоянии и рассказать, что чувствую, но он не мог ничем меня порадовать пока. Лишь объяснил, что меня кормят внутривенно, потому что могут повезти в операционную в любой момент: желудок должен быть пуст. Признаться, я была этому даже рада, — одно лишь упоминание о еде вызывало рвотный рефлекс. Я снова сделала телевизор громче, когда за врачом закрылась дверь.       »…найден мертвым в офисе своего ночного клуба. Еще пять тел бармен обнаружил в диспетчерской. Полиция выяснила, что трое из пятерых работали охранниками в клубе и приходились ближайшими друзьями хозяину заведения, а один из них — был его родным братом…»       Я нахмурилась, узнав за спиной журналистки здание с яркой вывеской «Опал», и у меня сердце ушло в пятки, когда я прислушалась повнимательней.       »…по всей видимости, кто-то планомерно убирает конкурентов, — такое заявление сделал шериф округа, не впервые сталкивающийся с подобными разборками между преступными бизнес-кланами. Полиция направила патруль к дому второго брата Джеймса Прайма — Лорану Прайму, предполагая, что тот станет следующей жертвой. Пока неизвестно, успеют ли полицейские добраться до него первыми, зато очевидно, что убийца — профессионал. Никаких следов, отпечатков пальцев, записей на видеопленке, свидетелей он не оставил, бармен и официантки не слышали криков или звуков борьбы. Все случилось в период между тремя и четырьмя часами утра, когда клуб был переполнен посетителями, что затрудняет поиски убийцы, или убийц, если действовали сообщники. Полиция обещает приложить все силы, ведь это их работа — защищать граждан нашей страны, даже если они, вероятно, ведут подпольный преступный бизнес. Но мы, простые люди, должны задать себе вопрос: что значат эти убийства для нас? Разве не становится наш город чище, когда преступники сами истребляют друг друга? «Опал» пользовался дурной репутацией уже давно, теперь, после его закрытия, прилегающие к клубу кварталы смогут спать спокойно, не боясь выходить на улицу по ночам. Мы будем держать вас в курсе расследования. С вами была Джессика Ньютон, пятый канал, Нью-Йорк, Бронкс».       Онемев, я не слушала то, что говорили дальше. Перед моим внутренним взором возник призрак в ночи: худощавый и безобидный на вид юноша в чистом, идеально сидящем классическом костюме одним движением укладывает четверых пьяных и агрессивных мужчин в узеньком переулке. Меня восхитило его умение тогда, но теперь… теперь я испытывала настоящий животный страх, не идущий ни в какое сравнение со всем, что испытывала раньше.       В таком состоянии меня застали Лола и Эмма, решившие узнать, как у меня дела, и рассказать ужасающие подробности одними из первых. — Что будете делать? — спросила я, понимая, что им теперь негде будет работать. — Я поеду домой, — пожала плечами Эмма. — Хватит с меня огней большого города. Дай бог, тот сарай, в котором спилась моя мать, еще стоит. Земли там немного, но деревенская тишина — это то, чего мне сейчас хочется. А там посмотрим. — Я бы уехала, но мне некуда, да и денег не хватит, — покачала головой Лолита. — Говорю же — поедем со мной! — это предложение подруге Эмма делала, вероятно, уже не в первый раз. — Вдвоем веселее. И Кэсс к нам приедет, когда поправится. Правда же? — Оставьте мне адрес, — покивала я, не желая расстраивать подруг разговорами о высокой вероятности моей смерти. — И возьмите с собой мои сбережения, они спрятаны под шатающейся половицей в моей спальне. — О, детка, — растрогалась Эмма, беря меня за руку. — Сколько там? Мы принесем их сюда, ведь тебе сейчас нужнее. — Это вам подъемные, — я отчаянно старалась не разрыдаться, чтобы девчонки не увидели, насколько плохи мои дела. — Они помогут вам устроиться. А когда я… приеду, то вы поможете мне… — Конечно, дорогая! — листочек с адресом Эмма сложила пополам и положила в мою сумочку. Девочки принесли с собой некоторые мои вещи, думая, что те мне пригодятся на выписку.       Мне было больно прощаться с подругами, но я была рада, что теперь у них появилась реальная возможность сбежать из города и начать новую, лучшую жизнь. — Кэсс, ты уверена, что сама сможешь оплатить свое лечение? — волновалась Эмма, проницательно разглядывая меня. — Обо мне есть кому позаботиться, — поклялась я еще раз. — Тот самый влюбленный похититель? — усмехнулась догадливая Лолита. — Влюбленный — скажешь тоже, — отмахнулась я, озадаченно крутя в голове эти слова. — Никакой мужчина не стал бы помогать проститутке, если бы это была не любовь, — улыбнулась Эмма, согласная с предположением Лолиты. — И ещё. Я бы на твоём месте не рассписывалась в документе, где указано, что твоего первого малыша уберут из тебя. Это тяжело. — Вы его просто не знаете, — возразила я, отбрасывая эту нелепую мысль. Ведь я была не первой его спасенной шлюхой, чтобы верить в подобную ерунду. Я кивнула на второе предложение подруги.