Привыкай

— Боги, Рэйч, я бы и сама дошла, не стоило тащить меня с самого бара чуть ли не на руках. — Ага, дошла бы она. Язык Агаты заплетался настолько сильно, что слова, вылетающие из ее пухлых губ, сплетались в воздухе в один огромный ком, не оставляя шанса распутать себя. Сейчас ей было хорошо, настолько хорошо, что тело не слушалось ее, категорически отказываясь держать пьяную девушку на тонких ножках. Схватившись за подругу, которая, честно говоря, была всего лишь на пару грамм трезвее Агаты, малышка Харрис перешагнула порог особняка, в миллионный раз посылая благодарность всем богам за то, что единственный человек, оставшийся сегодня в этом доме уже, наверняка, видит десятый сон и не станет докучать своими распросами. — Ой, черт! — хрустальная ваза стремительно летит на кафельный пол, разбиваясь вдребезги от мощного удара. — Рэйч, походу, я к тебе переезжаю. Тетушка мне голову оторвет за эту безделушку. — Я тебе сейчас сама голову оторву, если ты идти не будешь. Звук бьющегося хрусталя эхом раздается по всему дому, заставляя Нильсена подорваться с кресла, на котором он чуть не уснул, и выбежать в коридор, смешивая ароматы алкоголя, которые вытекали из двух тел, воедино. Она еле держится, чтобы не рухнуть на пол и не уснуть прямо там, посильнее закутавшись в пиджак подруги, который она ей любезно одолжила, а он испепеляет ее своими льдинами, борясь с желанием прижать к стенке и выбить всю дурь, что накапливалась в ней с каждым днем только больше. — Алекс, отведи ее в комнату, я тебя умоляю! — Рэйчел издала тяжелый всхлип, всем своим видом показывая желание избавиться от изрядно напившейся подруги. — Иначе я здесь вместе с ней упаду. — Я вызову тебе такси, Рэйч, — Александр заботливо перенимает Агату из рук блондинки, крепко прижимая ее за талию, чтобы в случае чего она не вырвалась. — Спасибо, что довела ее. — Предательница! — подает голос Харрис, когда понимает, что из хватки Александра ей точно не вырваться. Рэйчел подмигивает мужчине, в буквальном смысле выползая из особняка Сильвер-Харрис, и Агата остается наедине с бывшим мужем, в крови которого так же льется алкоголь, как и в ее. Понимая, что эта ядерная смесь может принести немало бед, Харрис расслабляет каждую мышцу своего тела, притворяясь спящей, пока Нильсен перекидывает ее через плечо, испуская тяжелый вздох. Хотелось устроить ей хорошую порку за ее слишком откровенный наряд, прижать к стене и несколько раз подряд отчеканить, что шляться по клубам ей не следует в ее же интересах, чтобы какой-нибудь идиот не схватил ее за запястье и не утащил в кабинку туалета, но Александр понимал, что плевала она на его упреки и скандалы. Они давно друг другу чужие люди, и их ревность, которая каждый день пускала свои инъекции в два тела, не доведет ни до чего хорошего. Они должны, нет, просто обязаны перебороть себя, чтобы обрести спокойствие, которое не испытывали с того самого дня, как Агата перешагнула порог своего дома. Мысли сбивали Нильсена с пути, и он не сразу заметил, что привел малышку Харрис в свою комнату, игнорируя даже приоткрытую дверь в ее. Сил относить обмякшее тело обратно просто не было, и Александр, шатаясь из стороны в сторону, накрыл бывшую жену пуховым одеялом, понимая, что сегодня им придется спать вместе. Он приблизился к краю кровати, без сил опускаясь на нее, и медленно стал расстегивать пуговицы на своей рубашке, пустым взглядом вцепляясь в одну точку. Мыслей не осталось, как и сил на что-либо. Только желание, одно желание. Уснуть. — Где моя игрушка? — Агата вытягивает руку, бурча себе что-то под нос, и натыкается на широкую спину Александра, распахивая стеклянные глазки от удивления. — Что ты делаешь в моей комнате? Он ухмыляется, стягивая с себя рубашку, и Агата шумно сглатывает, завороженно рассматривая его обнаженный пресс. Тряхнув головой, девушка переводит взгляд на окно, чувствуя, как грудь тяжело поднимается и опускается от разряда тока, что прошел сквозь все ее тело от одного только вида. Желание наброситься на него и поцеловать, ощущая родные губы, возросло так же быстро, как алкоголь ударил в голову, но Харрис всеми силами оттаскивала от себя эти мысли, концентрируясь на своем гневе. — Ты настолько пьяная, что не в силах отличичить свою комнату от моей? Тогда у меня для тебя плохие новости, Агата. — И какого черта я забыла у тебя в комнате? — она в изумлении выгибает бровь, совершенно не желая услышать, что ворвалась сюда с криками: «Нильсен, я тебя хочу!» — Спроси у себя, — мужчина пожимает плечами, заставляя ниточки раздражение пускаться по телу Харрис с новой силой, — но то, как ты умоляла меня тебя трахнуть — это что-то. — Врешь, — в ее голосе слышится дрожь, но она умело скрывает ее за толстым слоем усмешек. — Даже будучи вусмерть пьяной, я бы ни за что не стала спать с тобой, идиот. — Серьёзно? — он натягивает на себя ухмылку, приподнимаясь на локти, и с вызовом смотрит на бывшую жену, наблюдая, как ее глазки метаются из стороны в сторону. — Не ври хотя бы себе, Агата, я ведь уже говорил это. — Можешь не верить, мне то что с того, — малышка Харрис фыркает, отворачиваясь от Нильсена, пытаясь справиться с нахлынувшим возбуждением. — Плевать я хотела на то, что ты думаешь. — Правда? — он опять усмехается, кладя свою тяжёлую ладонь девушке на грудь и массируя раскаленными подушечками пальцев вставшие соски. Агата моментально намокает, прикусывая нижнюю губу до крови, чтобы не застонать на весь дом, а желание влепить этому придурку пощёчину сменяется на желание заняться с ним жарким сексом. — Тебе правда плевать? Это было чем-то невозможным. Держать себя в руках рядом с ним — что-то за гранью фантастики, и она пересекает эту грань, окончательно и бесповоротно вляпываясь очередной раз в то дерьмо, от которого бежала четыре года назад. Ее губы встречаются с его, сливаясь в голодом поцелуе: страстном, жарком, животном. Он бесцеремонно вторгается влажным языком в ее ротик, чувствуя, как давно желал ее настолько сильно, что срывало башню. Это слишком грязно, но настолько вкусно, что невозможно оторваться. Агата просто не хочет отрываться от его губ. — Боги, Алекс, я хочу, хочу тебя… — слова сумбурно вылетали из ее груди, сплетаясь со сдавленными стонами, которые Нильсен ловил своими губами, перекрывая эти до кончиков пальцев возбуждающие вибрации. Этот запретный, слишком запретный контакт одурманивал похлеще виски, вновь и вновь погружая Агату в эту бездну похоти, страсти и любви. О нет, она не любила его, точно не любила, ей просто нужен был качественный секс, чтобы разгрузить голову и тело от излишних переживаний… — Так сильно хочешь, моя каттен? — Он проводит языком вдоль шеи, опускаясь ниже, и одним рывком стягивает с Агаты чертово платье, оставляя ее только в кружевном белье. — Пару секунд назад ты говорила другое. — Заткнись! — она притягивает его к себе за шею, впиваясь в оголенную спину острыми ноготками, которые оставляют бордовые полосы на тонкой коже от накалившейся страсти. — Еще хоть слово и… — И что ты, малышка Харрис? — Александр ухмыляется, стягивая с нее трусики, которые бросает черт знает куда, и раздвигает ее ножки, залитые липким соком от желания. — Будешь громко кричать? — Буду, — она закатывает глаза от наслаждения, когда его язык касается горячей точки, круговыми движениями вырисовывая хаотичные рисунки. Все, как и раньше. Он умел доводить ее до оргазма за считанные секунды, а она дарила ему свои невероятные стоны, которые только подпитывали в Нильсене желание трахнуть её где угодно. Схватившись за каштановые волосы, девушка направляет Александра в нужное русло, взрываясь от ощущения его горячего языка, смешивающего коктейль чувств внутри нее. Выбросив из головы все мерзкие мысли о том, что завтра она обязательно пожалеет об этом, Агата отдаётся этому дикому возбуждению, растворяясь в бывшем муже и отдавая себя всю, без остатка. Плевать на то, что теперь не отделаешься от язвительных фразочек со стороны Александра, которыми Харрис и так была сыта по горло, плевать на то, что теперь Агата будет разъедать себя изнутри из-за этой ошибки, плевать на все, потому что сейчас, в эту секунду, она просто до дрожи в коленях желала только одного. Вновь почувствовать Александра внутри себя, слишком глубоко, слишком близко, слишком безумно. — Все еще будешь отрицать, что тебе на меня плевать? — он всматривается в ее лицо, хрипло шепча слова, которые льются медовой истомой по ушам. — Так тебе плевать, Агата? — Просто заткнись, Александр! Не порти момент, — одним движением Харрис переворачивает мужчину на спину, устраиваясь на его бедрах. Рука скользит по влажному торсу, задерживаясь на пульсирующем члене который мечтает войти в нее, так резко и грубо, что искры из глаз не сравнятся с фейерверком на Рождество. Нет сил больше ждать. Рывком освободив Нильсена от тесной одежды, Агата впивается в его губы, медленно двигаясь из стороны в сторону и дразня своими движениями сгорающего от возбуждения Александра. Тихое рявканье вырвается из его груди, когда девушка медленно насаживается на член, с каждым разом наращивая темп. Слишком грязно, слишком быстро, слишком страстно. Ни капли нежности и прелюдий. Они так долго ждали этого момента, чтобы тратить время, которого и так было мало. Жар кожи. Прикованные взгляды. Хриплые стоны. Вся комната пропиталась ароматом секса, исходящего от двух бьющихся в экстазе тел, которые просто утопали в этой волне похоти, захлестывающей их с головой. Фиолетовые засосы. Исцарапанная спина. Спутанные волосы. Это был лучший секс в ее жизни. Узелки внизу живота стягивались все сильнее, пока Агата скакала сверху, закатывая свои малахитовые глазки от удовольствия. Ненормальный, сумасшедший, безумный. Это был лучший секс в его жизни. Член пульсировал, содрогаясь от крышесносного ощущения внутри слишком мокрой Харрис. Немыслимый, животный, невероятный. — Все такая же горячая. Перед глазами все плывет, кожа пылает от повышенной температуры, а стоны сплетаются в воздухе с нотками оргазма, который настигает их тела почти одновременно, разливая по венам дикое наслаждение. Все произошло так быстро и так сладко, что они оба без сил рухнули на кровать, пытаясь восстановить дыхание после жесткого марафона. И плевать, что будет завтра, потому что сейчас им хорошо. Здесь. Вдвоем.

***

— Поздно вчера вернулась? Агата пила свой кофе, когда Сэм подошел к ней сзади, заставляя девушку вздрогнуть от неожиданного появления. Она хотела насладиться этим утром в одиночестве, сбежав из крепких объятий Александра, который спал, как убитый. Может, он вообще спишет вчерашнюю ночь на свой сон? Идиотский, но такой влажный сон. — Учитывая, что пока Рэйч тащила меня из бара, на улице не было и души — поздно, — Харрис выдавила из себя улыбку, хватаясь за раскалывающуюся на две части голову. — К черту так пить. И это хорошо, что еще тетушка не вернулась со своим назойливым хвостиком. — И чем тебе так Фредерик не угодил? — Судя по тому, кого он взял к себе на роль протеже — он явно плохо разбирается в людях, — девушка махнула рукой, не желая продолжать этот разговор, вызывая у Макото тихий смешок. Ему так и хотелось сказать: «Агата, я живу в соседней комнате с Александром, и судя по этой ночи, ты, оказывается, тоже не так хорошо разбираешься в людях, как хотелось бы». Но воспитание не позволяло ему вторгаться в личное пространство этих двух, хоть он и был замешан в их игре сам. — А, кстати, какого черта он вчера так рано приехал? — Я тебе больше скажу, он и не уезжал. — Ты шутишь? — набрав воздуха в легкие побольше, Агата на секунду прикрыла глаза, представляя, что бы творилось в особняке, если бы Сэм остался наедине с Александром. — Вы бы поубивали друг друга. Решив, что малышка Харрис должна знать правду, Макото запустил пальцы в волосы, виновато опуская глаза в пол, но внезапно появившийся в дверном проёме Нильсен заставил его замолчать, ошарашенно бегая взглядом по исцарапанной спине мужчине и парочке алых отметин на шее. — Сэм, ты что, приведение увидел? — девушка разворачивается, понимая, как ее кружка летит вниз, расплескивая недопитый кофе на мраморную плитку. Шумно выдыхая и проклиная долбанного Нильсена тысячу раз, Агата крутит в голове только одну фразу, которая полностью описывает все то, что она сейчас ощущает. — Твою ма-а-а-ть. — И тебе доброе утро, каттен, — он подмигивает бывшей жене, проходя вперед, — или вернее сказать тигрица? — Закрой рот, идиот! — Харрис прикрывает глаза, подавляя в себе желание наброситься на Александра и выбить ему оставшиеся мозги. Все равно он ими не пользуется, а так Агата хоть сможет ненадолго выплеснуть свою злобу. — Сэм, ты все неправильно понял. То есть да, я сейчас говорю как в глупом кино, но послушай, я тут не причем. Меня вообще Рэйч привела домой! Сэм задумчиво потирает подбородок, всеми силами пытаясь сдержать смех, который так и рвется наружу. Это провал, самый провальный провал из всех, который Макото когда-то мог наблюдать. Картина маслом: бывшие, которые провели ночь вместе, недопарень Агаты, который по мнению Харрис должен испытать шок, чтобы Александр ни в чем их не заподозрил, и гробовая тишина. И только Александр, подавший голос после длительного молчания спас ситуацию, которую сам и создал по своей глупости. — Успокойся, приятель. Я с ней не спал.

***

— Какого черта ты выходишь полуголым из своей комнаты? — А что, опять чуть не сдержалась? Нет, это была не ошибка. Это была огромная ошибка, о которой Харрис успела пожалеть миллион раз за сегодняшнее утро. И плевала она на то, что переспала с бывшим мужем, больше всего девушку раздражал тот факт, что теперь этот самовлюбленный эгоист будет еще большего мнения о себе. Конечно, даже находясь в отношениях, Агата не смогла устоять перед его природным обаянием. Петля на шее только сильнее затягивает узел, уже совершенно не оставляя шанса на спасение. Давно пора было снять с себя розовые очки, которые не давали в полной мере изучить всю ситуацию, но нет, Агата слишком долго мучала себя мыслями, что давно забыла Александра. И как же это угнетало. — А если бы приехала Аннет с Фредериком? Ты вообще думаешь своей головой, или там уже не осталось чем думать? — Какая-то ты слишком нервная после секса. Что, настолько давно не было? Одним разом не справиться? Замахнувшись, Агата была готова нанести черт знает какой удар Нильсену, но он перехватил ее руку, всматриваясь своими ледяными глазами в ее малахитовые. Лед и зелень. Зима и лето. Они были такие разные, но такие одинаковые одновременно. Импульсивные, взрывные и сумасшедшие, каждый раз их ссора превращалась к катастрофу масштабного уровня, нанося урон не только им самим, но и всему, что их окружало. Пару секунд они испепеляют друг друга уничтожающим взглядом, а затем Александр ловит ее губы своими, сливаясь в очередном грубом поцелуе. И она снова готова забыть все: утренний спектакль на кухне, его ядовитые фразочки, которые подобно плющу обвивают каждый миллиметр ее тела, даже чертову Еву. Она утопает в нем настолько сильно, насколько это возможно, утопает так же, как и четыре года назад. Воздух кончается, дыхание становится тяжелым, а вымученный стон вырывается из горла, разрывая своими вибрациями тонкие стены. Потому что это было чем-то невыносимым. Оттолкнуть его, послать к черту и игнорировать каждый раз, когда встречается своими глазами с его. И, может быть, сейчас Агата совершает очередную ошибку, о которой будет жалеть. Но ей в очередной раз плевать. Их прерывает только трель дверного звонка, разносящаяся эхом по всему особняку. Неохотно отлипая от губ Нильсена, Агата, бросив на него сверлящий взгляд, быстрым шагом направляется на источник звука, вытирая тонкими пальчиками остатки помады с лица. Провернув замок два раза, девушка уже готовится увидеть на пороге тетушку со своим вечным спутником, но та, кто стояла напротив нее, возродила внутри малышки Харрис то самое чувство, которое подталкивает на самые страшные преступления в этом мире. — Ты? Брюнетка широко улыбается, проходя внутрь и оглядывает особняк, одобрительно качая головой. — Привет, Агата, — Ева бросает свое пальто на пуфик, пытаясь выискать Александра, к которому у нее накопилось немало вопросов. — Не ожидала тебя здесь увидеть.