Привыкай

— Что ты здесь делаешь? Игнорируя поток вопросов, Ева прошла вглубь особняка, с какой-то хитрой усмешкой рассматривая роскошный декор, который буквально всем своим видом кричал, кто живет в этом доме. Агата чувствовала, как начинает вскипать от всего идиотизма ситуации, быстро перебирая ногами в сторону брюнетки и разворачивая ее к себе, грубо схватив за нежную кожу запястья. — Ну, малышка Харрис… Харрис же? — Ева лукаво сощурилась, и Агата почувствовала острую необходимость залепить ей звонкую пощечину, с упоением рассматривая, как багровая акварель будет растекаться по ее щеке от удара. — Не стоит так нервничать, я приехала не к тебе. — Я тебя еще раз спрашиваю, что ты делаешь в моем доме? — В моем? — её смех резал уши, заставляя Харрис поморщить острый носик от слишком неприятных вибраций. Таких же неприятных, как и сама Ева. — А Аннет в курсе, что ты уже списала ее со счетов? Рыкнув, Агата, не в силах больше удержать эмоции под замком, вцепилась подешечками пальцев в тонкую ткань блузки девушки, притягивая ее к себе и яростно пропуская через сетчатку глаза ядовитый дым, заставляя Еву задыхаться. Будто отбирая последние силы, Харрис, не отрываясь, смотрела девушке прямо в глаза, пытаясь вычитать в них истинные мотивы, по которым она сейчас находится буквально в нескольких миллиметрах от Агаты. — Что здесь происходит? — раздраженный голос Александра прозвучал где-то за спиной Харрис, но девушки, не обращая на него никакого внимания, продолжали испепелять друг друга убивающим взглядом, не собираясь выходить проигравшими из этой битвы. — Ева? Нильсен одним движением ныряет между девушками, разрывая их слишком близкий контакт, и машинально прячет Агату за спину, вызывая тем самым у брюнетки усмешку. До сих пор прячешь свою ненаглядную каттен от всех неприятностей? Но, естественно, вслух она этого не сказала. Только молча оскалилась, обнажив белоснежные зубы и сложив губы в наигранной улыбке. — Рада тебя видеть, Алекс. Скажи мне, пожалуйста, по какой причине вы с Аннет расторгли договор со мной? Ты же меня знаешь, Нильсен, я такой человек, которому везде и во всем нужна конкретика, но никакого весомого аргумента вами не было приведено в отказе от сотрудничества. Александр бросил яростный взгляд на Еву, проклиная ее в тысячный раз за то, что она так бесцеремонно ворвалась в особняк, разрушая хлипкую связь между ним и Агатой, которую они пытались выстроить буквально несколько минут назад. Он чувствовал на своей спине тяжелое дыхание бывшей жены, которое обжигало кожу и оставляло невидимые ожоги от бешенства, разливавшегося до самых кончиков пальцев. В голове уже всплывали картинки, как Харрис орет во всю глотку о том, чтобы он проваливал из ее дома вместе со своей Евой, как яростно бьет его маленькими кулачками в грудь, а после тихо всхлипывает в своей комнате, никому не показывая настоящие эмоции, прячущиеся за маской раздражения. Его малышка Харрис была такой, и он уже не представлял и дня без ее криков и язвительных фразочек, которые только сильнее подпитывали чувства к бывшей жене, вновь и вновь подрывая этот фитиль внутри, что взрывал его окончательно. — Я предупредил тебя. Изменение наших планов никак не должны тебя касаться. — Думаешь? — ее лисья натура так и рвалась наружу со слоями фальшивых улыбок, которые что-то болезненно сжимали внутри, желая уничтожить ее здесь и сейчас. — Алекс, я отказалась от всех заманчивых предложений ради тебя, а после мне приходит письмо об отказе с просьбой сдать билеты обратно и… все, — она взмахивает тонкими пальчиками в воздухе, показывая взрыв, и вскидывает бровь, вырисовывая страдания на лице. — Ни одного слова, почему было принято такое решение, ни одного извинения. Алекс, я думала, что мы больше, чем просто партнеры. Сил терпеть поток того дерьма, что лился из Евы, больше не было. Одним рывком Агата выползла из-за спины Нильсена, стремительно покидая эту не самую приятную компанию, но мужчина не дал ей сделать этого, останавливая плавным движением за хрупкое плечо. — О, малышка не выдержала рассказ о наших тесных отношениях, прости, Алекс, я думала, что после развода у вас не будет даже мысли о том, чтобы посмотреть друг на друга. — Закрой свой рот, Ева! Едко рассмеявшись, девушка почувствовала внутри себя ликование, пока Нильсен рванул вперед за убегающей в очередной раз от проблем Агатой, пытаясь прижать ее к себе и получая влажной ладошкой в район груди. Ева уселась поудобнее, наблюдая за этим жалким спектаклем, и мысленно награждая себя бурными овациями, что в очередной раз смогла поссорить эту сладкую парочку, наслаждаясь их страданиями, подобно дьяволу. — Ну и ну, вот это страсти, — приподнимая уголки губ, прошептала брюнетка, закидывая в рот горсточку миндаля, стоявшего в хрустальной вазе на столе. — Чувствую, это будет весело.

***

— Агата, стой! Дверь захлопнулась прямо перед носом Александра, выстраивая барьер между ними, который он с легкостью преодолел, дернув металлическую ручку на себя. Комната Агаты пропиталась ароматом ананасового молочка для тела, впечатывая в память ее сладкий вкус и легкие прикосновения. Тряхнув головой, словно выбрасывая эти совсем ненужные мысли, Нильсен прошел вперед, садясь на край мягкой кровати и притягивая к себе рыдающую Агату, которую пробрала дрожь до самых косточек. — Уйди к черту, Александр! Проваливай! Не хочу тебя знать, слышишь? Не хочу. — Успокойся, Агата. Я не виноват, что она приехала. — Да плевать я хотела на то, что она приехала. Плевать я хотела на то, что между вами что-то было или есть! У меня не осталось сил терпеть каждого левого человека в этом доме. Мы что, благотворительностью занимаемся, чтобы впускать в свои стены кого попало? Просто. Уйдите. Все. К черту! — Она отчеканивала слова, плюясь ими, словно ядом, который проникал под кожу Александра, заставляя его поморщиться. Плевать я хотела на то, что между вами что-то было или есть! Кого ты пытаешься обмануть, Агата? Тебе не плевать, далеко не плевать. Иначе реагировала бы ты сейчас так бурно, словно у пятилетнего ребенка отбирают любимую игрушку, отдавая ее кому-то другому? — Ты опять врешь себе, каттен. — Не смей меня так называть! — она бросает в него подушку, от которой он ловко уворачивается, ухмыляясь ее порыву гнева. — Будешь своим идиотским словом называть Еву, а не меня, понял? Нас ничего не связывает, поэтому для тебя я Агата. Агата Харрис. — Нильсен тебе больше к лицу, я говорил? Бросив на него свой разгневанный взгляд, маленькая мисс Харрис плюхнулась обратно на пуховую подушку, отворачиваясь от этого раздражающего выражения лица, которое не выражало ничего, кроме спокойствия и липкого слоя усмешек. Если этот круговорот оскорблений и нахлынувшей страсти не прекратится, Харрис сама сбежит из этого чертова дома, как и четыре года назад, поклявшись самой себе больше никогда, ни при каких обстоятельствах, не возвращаться обратно. Потому что сил терпеть это у нее больше не было, как и других причин, по которым здесь можно было задержаться. — Отвали, Александр. Прошлой ночью мы совершили ошибку, признай это. — Ошибку? — он вытягивает из себя горький смешок, пытаясь не показывать, как сильно его задели ее слова. — По-твоему, это ошибка? — Да. Причем очень глупая. Черт, Алекс, — она накрывает своими ладонями залитые свинцом глаза, не в силах больше смотреть на Нильсена, который буквально пожирает ее своим взглядом, — ты же понимаешь, что мы оба были в нетрезвом состоянии, мы оба были на эмоциях, и это вылилось, во что вылилось. Просто давай забудем это, как страшный сон. Сколько бы мы не пытались, в нормальных отношениях мы все равно не можем остаться, — она чувствовала, как невидимые оковы заставляют ее тело оцепенеть от сказанных слов, но все равно продолжала свою тираду, давя на Александра только сильнее, чтобы окончательно возродить в нем чувство неприязни к себе. — Можешь делать что угодно со своей Евой, можешь как угодно пытаться меня задеть, но знай, что мне будет плевать. И я последняя идиотка, которая переспала с бывшим, имея под боком любящего и заботящегося парня, который никогда со мной не поступит так, как поступаешь до сих пор ты. Собрав все свои мужество в кулак, Александр только качнул головой, резко вылетая из комнаты и закрываясь в своей. Он не скажет ей, что между ним и Евой ничего, кроме дружбы никогда не было. Он не скажет ей, что знает о их недоотношениях с Сэмом, благодаря бессонной ночи и бутылке виски. Он не скажет ей, как сильно до сих пор любит ее. Не скажет ни слова, потому что в голове все еще шумным эхом отдавалось ее «так будет лучше.» И если Агате так будет лучше, то он оставит ее в покое. Потому что ему самому порядком надоели эти детские игры, всегда приводящие только к очередной сцене ревности.

***

— Дорога отняла у меня последние силы, теперь после такого отдыха нужна еще дополнительная неделя отдыха. Фредерик снял с Аннет молочное пальто, сливающееся с ее бледной, почти сияющей кожей, и передал его Марте, сам чувствуя, как валится с ног без сил. Эмоциональная встряска пошла им на пользу, однако сонное состояние никуда не делось, и, списав это на чрезмерную работу, мужчина молча согласился с Аннет, понимая, что отдых еще никому не вредил. — Боюсь, на неделю задержаться не смогу, может, уделите мне пару минут вашего драгоценного времени? Фредерик с Аннет синхронно повернули головы в сторону Евы, которая, отряхнув выжигающее глаз алое платье, подошла поближе, протягивая руку в знак приветствия. Галантно перехватив тонкую кисть, мужчина оставляет на тыльной стороне ладони легкий поцелуй, заставляя брюнетку расплыться в широкой улыбке. — Как вы здесь оказались? Игнорируя ее жест, Аннет укоризненно посмотрела на девушку свысока, явно чувствуя какой-то подвох, который витал где-то в воздухе, так и крича, чтобы она выставила ее за порог дома даже не выслушав, но манеры не позволили женщине поступить так. — Ох, ваша племяшка очень радужно приняла меня, такая милая юная леди, — Ева хмыкнула, вспоминая реакцию Агаты на ее приезд, и прикусила нижнюю губу, как только из пепла возрождался образ Александра, который так заботливо прятал за свою широкую спину бывшую жену, словно единственной большой проблемой и опасностью была Ева, стоящая в нескольких шагах от этой маленькой идиотки. — Но я пришла сюда говорить не об этом, Аннет. Мне очень интересно, как на вас, такую сильную и имеющую свое мнение женщину, мог повлиять какой-то молодой швед, не аргументировав свою точку зрения ничем, кроме, наверное, фразы «ей не стоит доверять». Ее слова, словно хлыст, ударили женщину, отрезвляя затуманенный от недовольства рассудок. Действительно, какого черта она вообще пошла на поводу у Нильсена, поставив под угрозу свой бизнес? Неужели внутреннее чутье заставляло ее поверить Александру, которому Аннет доверяла, как себе? Ответ никак не приходил в ее голову, вынуждая Еву в очередной раз почувствовать вкус победы, крутящийся на кончике языка. Стоит только совсем немного надавить, и они надломятся, полностью раскрывая свои планы и не сомневаясь в доверии к этой милой девушке, которая настолько сильно разволновалась из-за отказа, что аж прилетела в Нью-Йорк для выяснения всех деталей. Ну разве не чудо? Шум со второго этажа вырвал всех их пелены мыслей, и Ева грязно выругалась про себя, с сожалением замечая, как лицо Аннет вновь приобрело каменное выражение. Она перевела взгляд на лестницу, по которой торопливо спускался Александр, и поняла, что конец где-то близко. — Александр, может хоть ты объяснишь, что здесь происходит? — Единственное, что я могу объяснить, так это то, что был не прав по поводу Евы, — девушка округляет глаза от сказанного, быстро ретируясь и гордо вскидывая подбородок, показывая этим, как сильно оскорбилась сказанному ранее. — Я еще раз детально изучил все ее портфолио и связался с некоторыми людьми, сотрудничавшими с ней — за Евой ни раз не наблюдалось ничего такого, что могло бы причислить ее к плохому сотруднику. Он говорил эти слова уверенно, сам чувствуя внутри, как погибает от каждой буквы, которая вырывалась из него против его воли. Боги, Алекс, остановись пока не поздно, закрой рот, уйди отсюда… — Я согласен на то, чтобы мы сотрудничали с Евой. Агата сидит на ступеньке лестницы, вслушиваясь в каждое слово Нильсена, которое отбивает ритм ее сердца, вырывавшееся из грудной клетки. Слезы безостановочно катятся по щекам, обжигая своими мокрыми дорожками кожу, а гортанный всхлип чуть не выдает все ее состояние, окутывая воздух в болезненное ощущение. — Я такая дура, Сэм, да? Он стоял за ее спиной, тяжело вздыхая и чувствуя, что терпение на пределе. Он сел рядом с малышкой Харрис, приобнимая ее за талию, и чувствуя соленую воду, которая впитывается в его рубашку, создавая огромное пятно на белой ткани. — Успокойся, Агата, ты тут не причем. — Он оставил ее из-за моих слов. — Он оставил ее только в рабочих целях, Агата. Ты зря себя накручиваешь. Сэм мысленно усмехнулся собственным словам, однако лицо малышки Харрис выражало доверие к нему, поэтому, успокоившись, она медленно поднялась на ноги, глотая тянущий ком в горле, который пытался вновь вырвать из нее поток истерии. — Может, ты и прав, но… Она запнулась, прикусывая нижнюю губу, и повернулась к Макото спиной, вновь и вновь нарекая себя дурой за то, что не умеет держать язык за зубами именно тогда, когда это крайне необходимо. Ее красные глаза встречаются с его ледяными, и в этот момент ниточки, связывающие их окончательно разрываются, не подлежа восстановлению. В его бушующем океане она замечает тревогу, и быстро разворачивается обратно, боясь обнажить Нильсену свои чувства, уже слыша этот хриплый смех за ее спиной, когда она в очередной раз показывает, что он ей небезразличен. — Но что, Агата? — Но здесь я больше не могу находиться. Я хочу уехать в Лос-Анджелес, обратно. Он смотрит на нее, как на безумную, даже боясь представить реакцию Александра на эту новость. Будто предугадывая его следующий вопрос, маленькая мисс Харрис выставляет ладонь вперед, принуждая его молчать и слушать ее, успокаивая дрожь по телу, которая, какого-то черта, выдавала все внутренние переживания опытному детективу, и, как оказалось, психологу Макото. Не друг, а сплошное спасение. — Я хочу уехать обратно, от всех проблем, и начать жизнь с чистого листа. Не знаю, что управляло мной, когда я вновь приехала в Нью-Йорк, но это было ошибкой, очередной моей глупой ошибкой. Не хочу никому говорить, что уезжаю, Сэм. Не хочу вообще никого видеть, особенно его. Не нужно было пояснений, чтобы Макото понял, о ком идет речь. Александр все так же стоял рядом с Евой, о чем-то оживленно ведя беседу с Аннет и Фредериком, и даже не представлял, к чему привело его решение оставить своего партнера в стенах этого дома. Харрис, судя по своему решительному настрою, вообще не бросала даже быстрые взгляды в сторону внизу стоящих людей, только терпеливо выжидала, что ей скажет Макото, уже мысленно готовясь к тому, что он начнет ее отговаривать. — Ты уверена, что Лос-Анджелес спасет тебя от него? — она поднимает свои глаза, полные недоумения, на друга, который лишь ухмыляется. — Сбежав из Нью-Йорка, от себя так и не удалось сбежать, Агата. Проблему нужно искоренять, а не вилять от нее из города в город, лишь на мгновения находя спасение в незнакомых улочках и новых людях. Малышка Харрис мотнула головой, признавая, что что-то в его словах есть от правды. Она действительно не смогла сбежать от своих чувств, бросив все и уехав. Действительно не смогла выбросить из памяти все то, что произошло с ней в родном городе, концентрируясь на новой жизни. Действительно не смогла забыть Александра, изо дня в день просыпаясь с желанием рвануть обратно в Нью-Йорк и прижаться к его раскаленному телу, поглубже вдыхая аромат табака и любимого одеколона. — Не делай поспешных решений. Я всегда буду рядом с тобой. Агата улыбается, с благодарностью смотря на Макото, который чувствует острую необходимость поддерживать этого храброго котёнка, который в любом случае будет счастлив. Она ведь заслужила это счастье. — Хорошо, Сэмми. Я останусь только ради тебя. И ради того, чтобы показать Еве, где ее место.