Привыкай

Утро выдалось напряженным. Агата, по всей видимости, встала не с той ноги, потому что у нее буквально все валилось из рук, а голова трещала так сильно, что готова была разорваться на две части от нескончаемого потока боли. Струи ледяной воды помогли слегка отрезвить рассудок, и девушка, накинув поверх пижамы шелковый халатик, вышла из комнаты, сталкиваясь лицом к лицу с Евой, которая выглядела так, словно собралась на долгожданное свидание в дорогом ресторане, где нужно соответствовать его статусу, чтобы не опозориться и не выдать себя за дешевку. Ярко накрашенные глаза в стиле смоки и матовая красная помада добавляли в образ Евы распущенности, и Агате захотелось плеваться от одного ее вида, от которого ее колотило изнутри так сильно, будто кто-то пытался отломить от её сердца толстую корочку льда. — Ох, Агата, доброе утро! — Ева качнула бедром, проходя мимо малышки Харрис и задевая её так, что та стремительно полетела в стену, больно ударяясь плечом и оставляя на нем вырисовывающийся сквозь тонкую кожу бледно-фиолетовый синяк. На шум моментально вышел Сэм, который придержал Агату, кидая в сторону Евы уничтожительный взгляд и вызывая этим у неё только ухмылку. — Детектив спешит на помощь к своей подружке, как мило, — она фальшиво улыбается, откидывая короткие смоляные волосы на одну сторону и прикусывая свою нижнюю губу, словно хищница, загнавшая в угол своих жертв, — вам действительно стоит держаться вместе, такие жалкие и никчемные, что… — Закрой свой рот и спускайся на завтрак, Ева, — Сэм посильнее прижал к себе дрожащее тело Харрис, снижая тон на несколько единиц, — если ты думаешь, что Александр имеет на Аннет большее влияние, чем Агата, то сильно ошибаешься. Если она захочет, ты вылетишь отсюда как пробка от шампанского под новогодний звон, так что советую тебе держать язык за зубами и вести свои переговоры, а не перепалки с моей девушкой. Хмыкнув, Скай одним рывком спустилась вниз по грунтовой лестнице, оставляя Сэма наедине с разгневанной малышкой Харрис, которая сжала маленькие ладони в кулачки, испуская из себя ниточки гнева, сплетающиеся в огромный ком, с легкостью способный убить эту долбанную Еву. Мысль о том, что в своем собственном доме она не чувствует себя комфортно, конечно, расстраивала Агату, но сбежать отсюда, показав всем свою слабость… нет, малышка Харрис была не готова к этому. Не сейчас, точно не сейчас. Сначала надо выжить из особняка эту мерзкую девчонку, а потом уже и самой уехать обратно в Лос-Анджелес, в миллионный раз начиная жизнь с чистого листа в тетради жизни, в которой уже скоро не останется новых страниц. — Ты как? — Могу соврать, что все нормально, но ты же насквозь меня видишь, — Агата натягивает на себя кислую, словно лаймовый сок, улыбку, опуская покрывшиеся пеленой усталости глазки в пол и заламывая тонкие длинные пальчики, всем своим видом выдавая, как сильно она нервничает, — боги, ты видел вообще её? Она, походу, спит с макияжем, бедная, а то вдруг Александр посреди ночи в ее комнату зайдет, испугается еще. — Агата, когда человеку нечем зацепить другого человека, приходится идти и на такие крайние меры… — Поцелуй меня. — Что? Макото, явно не ожидавший такой просьбы, отпускает девушку из своих объятий, скользя глазами оттенка горького шоколада по её спокойному выражению лица, не выдававшему никаких эмоций. Она тянется к нему, проводя мягкими подушечками пальцев по гладкой щеке, и приподнимает уголки губ, застывая в таком положении. Что-то внутри него с треском надламывается, когда малышка Харрис касается своими слегка влажными губами его щеки, оставляя почти невесомый поцелуй и прикрывает свои блестящие глазки, вдыхая аромат терпкого одеколона, исходившего от его рубашки, поглубже. — Хочу, чтобы ты меня поцеловал. Мы же с тобой, вроде как, пара, а никто никогда не видел, как мы целуемся, понимаешь? — она шепчет ему это на ушко, а Сэм только сильнее напрягается от такой близости со своей подругой, которая, по его мнению, либо сошла с ума, либо разработала в своей голове новый план, который может обернуться для них очередным провалом. — Но мы же тут одни. — Ошибаешься, пупсик, — она аккуратно сползает к его шее, вызывая у Сэма тихий стон, а глаза натыкаются на фигуру Александра, который буквально пылает от ревности, не в силах оторвать своего разъяренного взгляда от пары, стоявшей от него буквально в нескольких метрах. Они бы еще здесь потрахались. Дыхание участилось, кровь в венах бурлила с бешеной силой, а замерзшие льдины приобрели угольный оттенок, пока малышка Харрис продолжала свой спектакль, только сильнее пуская в мужчину бешенство огромными дозами. Тяжело вздохнув, он сделал шаг вперед, как обычно надевая на себя маску безразличия и натягивая фирменную ухмылку, которая уже буквально кричала о том, что она фальшивая. — Решили развлечься прямо в коридоре? — Нильсен проходит мимо, вынуждая Сэма резко развернуться в его сторону и прикрыть глаза, понимая, что очередная сцена ревности на этот раз коснулась и его. — Что, малыш Сэмми, Харрис уже не удовлетворяет тебя в спальне? — Иди куда шёл, Алекс, — глаза в глаза. Очередной взрыв, цунами, безумие. Они тонут в этих секундах, тонут так безжалостно, даже не пытаясь спастись, тонут сильнее, чем раньше. Малышка Харрис изо всех сил держит себя в руках, чтобы не разрыдаться прямо перед ним и не показать вторую сторону её медали, о которой, Нильсен, несомненно знал, но очень редко видел малышку Харрис расклеенной, с крупными каплями слез на глазах и пустотой внутри, — пойдем, Сэм, Марта наверняка уже приготовила завтрак. Она чувствует, как он прожигает своими невидимыми лазерами дыру в её спине, которая до безумия жжет под лопатками, но продолжает удаляться все дальше и дальше, вдыхая поглубже поток свежего воздуха, который Нильсен безжалостно отбирал у нее, пока стоял так близко, что срывал башню. — Потерпи, Агата, скоро все закончится, — шепчет она сама себе, уже не веря в то, что говорит.

***

Высматривая в выбеленном потолке хоть что-то, кроме белоснежного полотна, Александр выпустил в душный воздух табачный сизый дым, который покрыл небольшое пространство перед ним в густой туман, ослепляя мужчину. Аннет с Евой довольно неплохо поладили, что только раздражало Александра, который уже второй день мечтал вернуться обратно в тот самый момент, когда сказал, что Скай можно доверять. — Как сопляк малолетний, — Нильсен горько усмехнулся, стягивая с себя пыльно-голубую рубашку и откидываясь обратно на мягкую кровать, — хотел позлить Агату, а в итоге злюсь сам. Идиот. Он достает из прикроватной тумбы недопитую бутылку виски, глотая пряно-горькую жидкость прямо из горла, чувствуя, как алкоголь обжигает горло и избавляет его от намертво прилипшего странного ощущения, которое приклеилось к нему с того самого момента, как он увидел бывшую жену в стенах этого проклятого дома. В тот самый момент Александр оцепенел. Ему хотелось просто придушить её и прижать к себе, наорать за то, что четыре года назад она бесследно исчезла и снова ощутить вкус её сладких губ, покрытых любимым ананасовым бальзамом, который уже ассоциировался с их жадными поцелуями. Перед глазами, как назло, всплывает образ его малышки Харрис, которая прижимается своим хрупким телом к Макото, впечатываясь в него со всей силы. Шикнув, Александр прикусывает нижнюю губу, в очередной раз выходя из себя от этой картины в голове, которая не исчезает, а, наоборот, с каждой секундой все четче прорисовывается сквозь плотную вымешленную блокировку, которая никак не помогала Нильсену избавиться от навязчивых воспоминаний. — Чертова Агата, — он делает последние щедрые глотки, откидывая бутылку куда-то в угол и поднимаясь с кровати, слегка пошатываясь от количества выпитого виски. Запустив покрывшуюся влагой ладонь в густые волосы, Нильсен немного растрепал их, выскальзывая из своей комнаты и встречаясь с тусклым желтым светом в коридоре, который сразу же ударил по опьяненным глазам. Быстро перебирая ногами, мужчина все ближе и ближе подходил к комнате малышки Харрис, мысленно пытаясь продумать диалог, который у них бы вышел, но кроме толстого слоя мата и взаимных посыланий куда подальше в голове так ничего не возникало. Да и вообще, какого черта он шел к ней в комнату посреди ночи? Что он хотел сказать? — Да черт тебя знает, Нильсен, — почти беззвучно прошептал Александр в ответ на свои мысли, опуская ладонь на прохладную метталическую ручку и дергая её на себя, открывая дверь в мир своей бывшей жены, где всегда пахло кокосовым молочком для тела вперемешку со сладким шлейфом цветочного парфюма. Агата лежала на кровати, поджав ножки и скользила почти сонными глазками по страницам книги, впитывая каждое слово в себя, словно губка. Ухмыльнувшись, Александр прошел вглубь, привлекая внимание девушки своим шорохом и выпуская из её приоткрытых губ раздраженный вздох, когда он прилег рядом с ней, улыбаясь, как чеширский кот. — У тебя какая-то болезнь, связанная с путаньем комнат? — отложив книгу, девушка театрально поморщилась, двигаясь ближе к краю и мысленно придумывая, как стащить эту тушу со своей кровати. — Это. Моя. Комната. Запомни раз и навсегда. — Я тебе говорил, что когда ты злишься, то морщишь свой носик? — Боги, ты что, пьян? Закатив глаза, Харрис соскочила со своего места, подлетая к Александру и стаскивая его со своей кровати, на что он только рассмеялся, притягивая её за запястье к себе и обжигая своим дыханием тонкую кожу на шее. Агата пискнула, впиваясь острыми ноготками в плечо Нильсену и оставляя на коже толстые багровые отметины, которые неприятно саднили. Ей хотелось вырваться и убежать, смыть с себя каждое его прикосновение обжигающими струями воды и стереть из памяти каждый момент, проведенный вместе. Агата шумно сглатывает, несколько секунд испепеляя Александра своими глазами, а после ощущает, как он кладет свои огромные ладони ей на спину, заставляя прогнуться и приблизиться к его губам, оставляя жалкие миллиметры между ними. — Александр, не надо… ты сделал свой выбор. — Я идиот, Агата. Я кретин, я дурак, я самый последний придурок, — Он шептал эти слова, смахивая соленые кристаллики слез с её покрасневших щек и чувствуя, как внутри него все сжимается от того, что она плачет, — каттен, я вышвырну эту Еву из дома и мы снова сможем работать над нашими отношениями, я клянусь, я обещаю… — Нет! Мелкая дрожь покрыла собой все тело девушки, точно пуховым одеялом, пока она отчеканивала три несчастные буквы, которые с трудом выходили из нее прямо в лицо бывшему мужу, смотревшего на нее с непривычной для него лаской и нежностью. Агата всхлипнула, в очередной раз пытаясь вырваться из крепких лап Александра, но он только сильнее прижал её к себе, прикрывая глаза в попытке не сойти с ума от того, как с каждым днем она все дальше отдалялась от него. — Агата, черт возьми, послушай, — она слышала, как его сердце выпрыгивает из грудной клетки, оттарабанивая удар за ударом с сумасшедшей скоростью, и, словно маленький беззащитный котенок, сжалась только сильнее, уже не в силах вырываться из крепкой хватки бывшего мужа, — Ева давно испытывает ко мне теплые чувства, но я не разделяю их. Боги, ты вообще видишь, что творишь со мной? Ты видишь, как сильно я хочу тебя, всегда и везде, видишь, как я, сука, люблю тебя, настолько сильно люблю, что у меня уже голову срывает от одной только мысли, как ты касаешься этого Сэма и шепчешь ему то, что должна шептать мне. Агата, не отрицай, что ты чувствуешь то же самое, — его голос хрипит, пока внутри малышки Харрис разгорается пожар, сжигающий абсолютно все живое, что осталось нетронутым, — почему мы все время убегаем друг от друга, пока нас безжалостно тянет обратно? Она не знала, что ответить. Не знала, как сказать ему, что он прав. Не знала, как и дальше держать себя в руках, пока он проходит мимо нее, а она задыхается, мечтая просто прижаться к нему и забыть обо всех проблемах. Агата обессиленно падает на широкую грудь мужчины, пока он перебирает её локоны в своих пальцах, чувствуя себя с ней так спокойно, как не чувствовал никогда, и молча глотает жгучие слезы, которые извилисто тянутся по щекам, спадая на Нильсена и вынуждая его только сильнее прижать ее к себе. — Я не знаю, Александр, я не могу… Не хочу… — Т-с-с, не плачь, малышка, — его разрывает изнутри от ее слов, но Нильсен, вместо того, чтобы выкинуть из себя привычную порцию язвительных фразочек, только успокаивает маленькую мисс Харрис, не желая отпускать ее даже несмотря на то, что она сказала ему «нет», — главное не плачь. Я все равно всегда буду рядом, я все равно не дам тебя в обиду этому твоему Сэмми, и все равно, слышишь, все равно буду любить тебя. Александр крайне редко был так серьезен, как сейчас. Либо алкоголь так сильно развязал ему язык, либо вся эта затянувшаяся ситуация накаляла его до предела настолько, что он просто больше не выдерживал. Нильсен все еще держал Агату в своих объятьях, сжимая руки на ее талии так, словно в последний раз, а она даже не пыталась вырваться, зная, как его поддержка ей сейчас необходима. Она обязательно простит его когда-нибудь, если он сделает все для этого, но пока эта долбанная Скай находится в особняке, ее гнев наполнял все тело, до самых кончиков пальцев, не давая возможности девушке принять единственное верное решение в своей голове. А Ева стояла напротив массивной двери из красного дерева, прислушиваясь к двум приглушенным голосам и накручивая прядь блестящих волос на тонкий пальчик, ухмыляясь словам Александра. — Решил вернуть свою каттен, Нильсен? — она надувает небольшой шарик из бледно-розовой жвачки, складывая тонкие губы в трубочку и щелкая резинкой, громко чавкая, как самая отвязная девчонка из американских фильмов. — Я быстро изменю твои желания.