Есть такая профессия...

      Только мы собрались на завтрак нашим маленьким коллективом, как примчался Сметвик. Кажется, он решил свои утренние визиты сделать традицией… На работе ему, что ли, заняться нечем? Впрочем, не объест, а умное что-то подскажет. Тилли, поглядывающий на нас с уважением, сервировал стол и хотел уже исчезнуть, как я остановила:       — Тилли, садись с нами, перекуси, чаю выпей хотя бы.       Мое предложение вызвало ступор у всех присутствующих, в голове раздался смех шизофрении. Вот будет кому-то диссертация — шизофрения, смеющаяся в сознании. Домовик вытаращил и без того круглые глаза и восторженно произнес:       — Госпожа целитель так добра. Никто еще не предлагал домовому эльфу сесть рядом с магами и перекусить. Но Тилли не нужно еды, госпожа целитель, Тилли питается лишней магией. А сейчас Тилли должен отправиться на кухню, — и с хлопком исчез.       Так, срочно надо заняться магическим ликбезом, хотя бы прочитать, что представляют из себя домовые эльфы, иначе получится неловко: буду печень искать, а найду почку. Прямо как в песне о Железняке: «Он шел на Одессу, а вышел к Херсону…»       — А есть ли у эльфов печень? — задумчиво проговорил Александр, которого я все чаще хотела назвать Сашей.       — Есть ли у эльфов печень, есть ли у эльфов печень? — забормотал Сметвик и гаркнул: — Да не знаю я, что у них вообще есть. И не знаю, задавался ли кто-нибудь подобным вопросом.       — Вот и покопаемся после завтрака в библиотеке. Кто со мной? — улыбнулась я.       — Да все и покопаемся, а кто-то еще, может быть, и расскажет. Да, Барбара? —  спросил Сметвик, глядя на отчего-то покрасневшую девушку.       Сразу же из-за стола мы направились в библиотеку и, глядя на пустое кресло за конторкой у входа, я поняла, что библиотекаря-то мы не осматривали.       — А мисс Пинс почему отсутствует? — поинтересовалась я.       — Убыла по семейным обстоятельствам, — четко ответил мне высокий голосок очередного эльфа.       — Тогда… Мне нужна литература о вас, поможешь?       — Да, госпожа целитель, — ответило счастливое существо.       Книги открыли мне глаза на разницу между людьми, как бы они ни назывались, и волшебными существами. Чего только не делали пытливые вивисекторы с эльфами… Оказывается, домовой эльф полностью состоит из магии, не понимаю, как это возможно, но принимаю, раз вижу. Кровеносной системы нет, нервной системы нет, опорно-двигательный аппарат, кости, весь в нас напиханный ливер — отсутствуют. Овеществленная магия — и все. Вскрыть невозможно, биотомия невозможна…       — Скажи, то, что тут написано — правда? — обратилась я к эльфу.       — Да, госпожа целитель.       — Вот и пойми, как вы устроены, на что обратить внимание, где норма, где патология.       — Устроен?       — Ну, мне хотелось бы понять, что и как у вас внутри, но убивать или резать вас для этого совершенно не хочется.       — Пинки понял, госпожа целитель, Пинки покажет, — домовик щелкнул пальцами, схлопнулся вместе с полотенцем, в которое был замотан, и вдруг, если можно это так назвать, вывернулся наизнанку. То, что предстало перед нашими глазами, нельзя было назвать анатомическим строением. Не было у этой массы ни привычных нам внутренностей, ни скелета, ни мышц, ни кровеносных сосудов — какая-то непонятная материя, меняющая плотность при пальпации и все. Кстати, при попытке прощупать хоть что-то домовик хихикал, словно от щекотки, а потом внезапно снова схлопнулся и встал перед нами в привычном виде, одетый в то же самое полотенце.       — Значит, магия… — задумалась я.       — А вырастить еще одну руку вы можете? — с горящими глазами спросил аврор Молиш.       — Нет, господин аврор, — и эльф по привычке стал выкручивать себе ухо, потом довольно-таки ехидно посмотрел на меня и неожиданно захохотал.       Мы недоуменно переглянулись, и тут я поняла причину его смеха. Если нет органов, нет нервной системы, то и травматизм просто технически невозможен, зачем же тогда…       — Стоп! Тогда объясни мне, чудное магическое создание, зачем вы выкручиваете себе уши, прижимаете пальцы, бьетесь головами о мебель и стены?       — Понимаете, мадам, маги — они как дети. Когда они сердятся, им нужно причинить кому-то боль, всегда хочется ощущать себя могущественнее кого-то… А нам не сложно, да и им приятнее. А когда магу хорошо, он нам дает светлую, чистую энергию. А когда сердится, то его магия противная и такая… Нехорошая, вот.       — Какие злые и невоспитанные дети, получается… — протянула я, посмотрев на смутившегося Гиппократа.       — Они на самом деле просто дети, — неожиданно из глаз эльфа, выглядевшего совсем юным, на меня взглянула тысячелетняя история, я даже головой помотала от этого ощущения.       Сметвик замер и вдруг засмеялся. Он смеялся в кулак, чтобы не нарушать тишину библиотеки, но от души.       — Главный целитель Сметвик, что вас насмешило? — удивилась я.       — Да вспомнил, как одна юная присутствующая здесь особа, будучи в гостях, обездвижила хозяина и вступилась за эльфа, которому некий мистер приказал себя наказать. А потом старательно бинтовала прищемленные пальцы и мазала заживляющим зельем обожженные уши, которые, оказывается, и не были обожжены.       — Но ведь зелье подействовало, — смутилась Барбара.       — Думаю, — сказал Сметвик, — домовик вам просто подыграл.       — Эльф не подыграл, — отозвался Пинки, — эльф не мог подыграть, эльф получил вкусную магию вместо противной.       — А хозяин что?       — А что хозяин? Заявил, что это его раб, почти как вещь, и чтоб я не лезла. Отрастила ему ослиные уши и ушла.       — Хорошо… Как вы питаетесь, я уже поняла — магией….       — Они паразиты, Поппи, — влез Гиппократ.       — Не паразиты, а симбионты, — поправила я целителя. — От паразитов толку нет, а симбионт — очень полезный. И что, — обратилась я снова к домовику, — вам годится любая магия или же какая-то особенная?       И вот тут нас ждало самое настоящее открытие. Начало было ожидаемым. Домовые эльфы действительно впервые зародились в местах магической силы — таких, как Хогвартс или родовое имение, в котором долго жили волшебники и не только пропитали его своей магией, но и появились излишки — как раз для кормления эльфов.       — Значит, сначала появлялся один эльф. Правильно? — уточнил Сметвик. — Но ведь вас гораздо больше. Как вы размножились?       — Когда требуется больше домовиков и магии хватает на двоих, то у эльфа вот тут, — домовик показал на спину, — вырастает другой эльф, потом раз — и нас двое с одинаковыми умениями и знаниями, которые были вложены потребностями магов, проживающих именно в том месте, где появился самый первый домовик.       — Почкование, — понимающе кивнула я.       — Чем больше магии, тем больше может появиться домовых эльфов, но это не обязательно. Эльфы сами знают, когда надо, чтобы их стало больше.       — Поэтому вы и не можете жить в маггловском мире? — спросила я.       — Да, госпожа целитель права, там нет магии, там нет еды, домовой эльф развеется без магии.       — И поэтому эльфы так боятся быть изгнанными? А как же с теми, чьи хозяева умерли, и что происходит, если домового эльфа передают в другой род?       — Если хозяева умерли, а магов в роду больше не осталось, домовой эльф может поискать другое место, где много лишней магии, например, Хогвартс. Если эльф не найдет такое, он стареет, а потом развеивается. А когда эльфа передают в другой род, его отрезают от родной магии и привязывают к новой. Но тогда эльфу приходится учиться: новое место, другие маги — другие желания и потребности. Хорошо еще, если род, куда передают эльфа, силен, и магии хватает, а когда слаб… И у сквибов поэтому эльфы жить не могут тоже, как и отозваться на их зов: у них нет магии, чтобы позвать или накормить домового эльфа.       — Подождите, но Филчу же вы помогаете?       — Аргус Филч — не сквиб, — спокойно ответил эльф.       — Как — не сквиб? Почему же он тогда…       — Мы не знаем, но эльфы видят — мистер Филч не сквиб. Магии у него мало, но она есть, и она вкусная.       — Бывает невкусная магия?       — Не совсем. Бывает еще магия ядовитая, рядом с которой эльф меняется, портится, не понимает, что и для чего он делает. Особенно это часто встречается там, где есть предметы, превращающие магию в ядовитую.       Интересно. Значит, домовые эльфы привязываются к определенному вкусу магии и хотя могут питаться другими, но родное — ближе. Мне вспомнился запах белой булки, что пекла Мироновна в далеком году. Никогда больше в жизни я не встречала такого запаха, так что я поняла, что имело в виду это волшебное существо.       — Значит, так: со строением, будем считать, разобрались, с питанием разобрались, с размножением разобрались, со смертью вроде как тоже разобрались. Кстати, если вы находитесь в месте, где много, так сказать, пищи, то вы бессмертны? — спросил Сметвик. — Но я же собственными глазами видел головы эльфов на стенах.       — Увы, господин главный целитель, любого можно убить. Пинки сейчас объяснит. Если кинуть нож и случайно попасть в эльфа, ему ничего не будет, нож пролетит мимо либо выскочит, не принеся вреда. А вот если кинуть нож, желая убить, то эльф умрет. Убивает не нож, убивает магия желания.       — Авада Кедавра, — понятливо кивнул Молиш, до этого внимательно слушавший наш разговор.       — А головы? — не успокаивался Сметвик. — Как же они сохраняются?       — Если волшебник захотел над дверью прибить голову эльфа, в назидание ли другим или веря, что потом с помощью этой головы он сможет воскресить нужного домовика, когда род крепче станет, магия оставляет муляж. А новый домовик и сам, как сказала госпожа целитель, отпочкуется, когда придет нужное время.       — Одно непонятно, — сказала Барбара, — почему тогда одни выглядят как эльфы женского пола, а другие — как мужского, если один отпочковывается от другого. И выглядите вы все по-разному.       — Это мы специально, чтобы магам было удобней. Хочет маг — считает домовика девочкой, хочет — мальчиком. И внешность магия нам подбираем так, чтобы нас могли различать, иначе маги бы запутались. И имена у нас поэтому почти всегда нейтральные, хотя бывают и исключения, но это от хозяина зависит.       — Пинки, а как узнать, кто среди эльфов главный? Старейшина или совет домовых эльфов? — заинтересовалась я. Ну правильно, какой народ без руководящей роли Партии… Пора отвыкать, кстати.       — У нас нет главных, все домовые эльфы одинаковы.       Смотри-ка, почти коммунизм.       — Но кто-то же ставит вам задачи, которые необходимо выполнить?       — Эльф появляется со знанием всего, что он должен делать для магов родового имения. Хозяева прикажут, и домовые эльфы делают. А если хозяева не приказывают, то домовые эльфы делают обычные дела, и каждый знает, где он должен быть и что делать, когда не нужен хозяевам, для пользы имения.       — А в Хогвартсе?       — А в Хогвартсе теперь главной является госпожа целитель, — хихикнул Пинки. —  Раньше главным был господин директор Дамблдор, потом деканы и все остальные преподаватели, но госпожа целитель приказала ему, и он послушался, значит, госпожа целитель теперь главная. А потом идет мистер Филч, потому что госпожа целитель сказала, что он главней директора.       Да, кажется, я устроила хогвартский переворот, сама того не желая. Неудобно получилось, однако.       — Постой-ка, если при отпочковании у нового эльфа знания такие же, как и у старого, — перевела я тему, — то…       — Значит, специализации у вас нет? — перебила меня Барбара.       — Нет, конечно, надо хозяину няньку — буду нянькой, надо садовником — буду садовником…       — А целителем? — поинтересовался Сметвик.       — Для людей? Этих знаний у нас нет, но помогать целителям мы можем: очистить, отмыть, убрать лишнее…       Сметвик схватился за голову.       — А кровь? — хищно спросил он.       — Проще показать, господин главный целитель. Прикажете доставить тушу в библиотеку?       — Нет, мы лучше пройдем на кухню сами.       — Зачем же господам тратить время?       Хлопок — и мы уже на кухне.       И эльфы показали мастер-класс: эпиляцию на туше, удаление грязи из раны, локальное очищение от крови. Сметвик от этой картины замер…       — Больше эльфов! Больнице нужно больше эльфов, Больнице надо много-много эльфов, а ленивую шушеру разогнать, — шептал он, глядя в потолок и представляя картину, как вместо некоторых криворуких стажеров у него будут быстрые и умелые помощники.       — Господину главному целителю не надо так сильно хотеть много эльфов, — остановил его очередной голос. — Господину главному целителю магии не хватит прокормить много эльфов. Домовым эльфам будет плохо, они не смогут выполнять свою работу, и господин целитель будет недоволен.       — А жаль, — вздохнул разочарованно Гиппократ. — А может, вы еще что-нибудь этакое умеете? Может, вы и болезни видите?       — Болезни — нет, не видим, — лапка эльфа привычно потянулась к уху, но остановилась. Эльф хихикнул. — А вот проклятия видим.       — И снимать умеете?       — А что там снимать? Исправил поток магии — и все.       — Мы придурки, нет, мы дураки, мы полные идиоты! — целитель Сметвик вскочил и несколько раз стукнулся головой о стену. — Такие возможности! Такие умения…       — Господину главному целителю не стоит себя наказывать. Господин главный целитель не эльф, господин главный целитель не умеет, как эльф. Господин главный целитель сделает себе больно!       — Ах да, я идиот, — и Сметвик снова стукнулся лбом о стену. — Я опять забыл, что у вас же нет нервной системы, нечему болевые рефлексы передавать в мозг, которого тоже, кстати, нет.       — Но мы отвлеклись, — вмешалась я. — Скажи-ка, а вы ходите босиком, в полотенце — это не очень правильно для пищи, микробы попасть могут.       — Мы самоочищающиеся, показать? — домовик нырнул в раковину с грязной посудой и тут же вылез. Даже воды на нем не было ни капельки, не говоря уж о мыле и жире.       — То есть вы асептические и бактерицидные? — уточнила я. И, увидев непонимание абсолютно во всех взглядах, уточнила. — Очень мелкая грязь и мелкие существа, называемые микробами и бактериями, не видные глазу, на вас тоже не держатся?       — Да, госпожа целительница.       — А удалять ее с других вы можете?       — Конечно, ведь магии все равно, что удалять, — с явным удивлением ответил эльф.       — Ну что же, с вами все понятно, вы-то чистые, а полотенца?       — Они же на нас, поэтому тоже.       — А вам не холодно без обуви, без нормальной одежды? — спросила было я и поняла, что сморозила глупость.       — Нет, госпожа целитель, — терпеливо ответил на этот раз Тилли. — Мы и полотенца носим, чтобы магов не смущать.       — А как же вручение вам одежды при изгнании?       — Магия желания, — пояснил Сметвик. — А эльф носит одежду, чтобы показать, что он ищет новое место, правильно?       Домовики дружно закивали.       — Что ж, мне все понятно, спасибо, не вижу необходимости вас осматривать.       — А может, осмотрите? — с непонятной мне надеждой ответил эльф. — Нам очень понравилось, как госпожа целитель смотрела учителей.       — Господин главный целитель, — обратилась я к Сметвику, — домовые эльфы Хогвартса являются персоналом?       — Да, госпожа целитель Помфри.       — Тогда прошу всех по одному явиться в больничное крыло через десять минут с интервалом в пять минут.       Не знаю почему, но у меня не было желания отказать этим малышам, по сути своей равным некоему божеству в человеческом понимании.       Самые послушные пациенты, как я поняла, — это домовые эльфы. Они с удовольствием укладывались на кресло, хихикали, когда я осматривала их уши и носы, и похрюкивали, когда я мяла их животики. Очередь все не кончалась и не кончалась, пока я вдруг не заметила, что некоторые хитрюги, выйдя из кабинета, занимают очередь по второму, а то и по третьему разу.       — Это что за хулиганство? — для вида (невозможно было на них сердиться всерьез) строго сдвинув брови, спросила я.       — У госпожи целительницы очень вкусная магия. И у госпожи стажера-целительницы медиведьмы Барбары — тоже, — фраза растаяла в воздухе вместе с подхихикивающими домовиками, и мы остались одни.       — Уфф, — сказал Сметвик. — Утро получилось… м-м-м… насыщенным. Давно такого не было. Что у нас дальше в планах?       А планов у нас еще было громадье. И я подумала: какое счастье, что персоналом школы не являются ни кентавры, ни обитатели Черного озера…