Освети мой мир

Дыхание спёрло, а по спине побежал холодный пот. В ушах звенело, но голос на том проводе был слышен чётко и ясно. Тонкие пальцы сжали телефон со стороны ребра чуть сильнее. Будто Аой боялась, что тот может выскользнуть из её рук. Она резко вскочила с мягкой постели, чем заставила одноклассника вздрогнуть.  Отчего-то Бакуго бесило, что кто-то так беспардонно прерывает их с подругой разговор. Настолько, что он, оперевшись на ладонь, приподнялся, хищным взглядом контролируя каждый шаг взволнованной студентки, которая неосознанно встала на стартовую линию, готовясь нарезать круги по комнате, пока беседует по телефону. Грудная клетка девушки резко сбавила ход, но кисти всё ещё дрожали. Голос звонящего был ей знаком. Даже очень.  Похож… Но не он. – Ш-шото… – то ли разочарованно, то ли, наоборот, с облегчением выдохнула брюнетка. Это было неожиданно. На мгновение ей показалось, что с ней говорит Тойя, но манера… Нет. Сам эмоциональный окрас речи не был ему свойственен. Как если бы тело брюнета заняла другая личность. Голос вроде тот же, но говорит иначе. – Откуда у тебя мой номер?.. – Попросил у Киришимы в медпункте, – Тодороки вещал достаточно размеренно, несмотря на то, что звучал обеспокоенно. Впрочем, не он один. Старшая аккуратно озиралась на Кацуки, сидящего уже на краю кровати, что в открытую хмурился, уставившись куда-то в пустоту. – Хотел узнать как ты… Ей не кажется. – Я же просила тебя не подходить ко мне, – перебила старшего Мицуки. Это всё было очень странно. – Ты что-то ещё хотел? – атмосфера в комнате была, мягко говоря, давящей. Те секунды молчания из трубки казались вечностью. Блондин, словно собака, уловившая подозрительные шорохи в пустом доме, замер, навострив уши.  – На самом деле мне нужно тебе кое-что рассказать… – парень выдержал недолгую паузу, подбирая слова. – Касательно отца. Ну конечно. Зачем же ещё ему мог понадобиться номер сестры? О самочувствии мог и лично спросить, но пошёл на такой риск и обратился к Эйджиро с такой просьбой. Дурак. Теперь это странное предчувствие не казалось беспричинным.  – Так как скоро спортивный фестиваль, отец решил разнообразить мои тренировки… – тянул интригу близнец. – И добыть информацию о студентах из нашего потока, чтобы подготовить меня к бою с каждым, – Шото стал говорить чуть быстрее, будто его в любой момент могут прервать. – Если он обратится к директору с просьбой предоставить записи экзаменов и досье каждого студента параллели под предлогом ознакомления и набора кадров в агентство в будущем, то ему предоставят всю нужную информацию, – брат почти перешёл на крик, но Аой слышала его взволнованный голос где-то вдалеке. Последняя находилась в таком шоке, что звон в ушах мешал собрать мысли в кучу, а участившееся сердцебиение чувствовалось где-то в висках. – Если он получит твоё личное дело, твоя настоящая личность раскроется, понимаешь?! Руки дрожат теперь уже от страха, а краснеющее лицо непроизвольно приняло обреченное выражение. Это не встреча с Шото на обеденном перерыве. Последствия этого будут просто катастрофическими. Если Энджи посмотрит на фото дочери, то ему не нужно будет много времени, чтобы заменить сходство во внешности с его младшим сыном. Он не закроет на это глаза. Если он найдёт её… Неужели придётся вернуться к семье?.. Сильная рука быстро выудила телефон из уже ослабшей хватки резким рывком.  – Слышь, Двумордый, ей сейчас неудобно говорить, – раздражённо рычал парень, делая особые акценты в своей обычной манере, – Ты со своими сраными разговорчиками пиздец не вовремя… – Тодороки, наконец отошедший от шока, раскрыл рот, перебивая младшего: – Б-бакуго?! Что ты там… – но не тут-то было, сэр Динамит ещё не закончил свою мысль и дабы убедиться, что дорогой одноклассник точно его услышит, стал говорить громче и чуть более агрессивно: – Как-нибудь в другой раз пообщаетесь. Она занята, так что иди нахер и не звони больше, – не дождавшись обратной связи в виде подтверждения или отказа от идеи прогуляться в места не столь далёкие, Кацуки повесил трубку и выразил своё недовольство гневным выдохом через нос. – Идиот… Парню осточертела вся эта драма. Хотелось просто спокойно пообщаться, а тут такие новости.  За последние несколько дней со старшей случилось достаточно неприятных ситуаций, которые погрузили её в не хилый такой саспенс и блондин хотел бы поуменьший количество поступающего в её жизнь негатива. Это уже даже не смешно. Сначала одно, затем другое, что дальше? Врачи у неё рак последней стадии выявят и с печальным взглядом скажут, что ей жить осталось от силы недели две? В таком случае ждём звонка из онкологического отделения. Раз уж на то пошло, то блондин о жестокой судьбе Аой и поплакать, и посмеяться на её похоронах сможет. Разве не весело? И правда. Кое-кому не весело. Мицуки, тяжело вздыхая, присела на край кровати. Атмосфера в комнате резко стала слишком разряжённой. Дышать нельзя – лёгкие скукожатся. – Он заставит меня вернуться… – закусив губу прошептала девушка. Голова была опущена, но не нужно было видеть её лицо, чтобы услышать всхлип. Она нервно перебирала пальцами, думая, что же делать. Если сменить имя за день до фестиваля, то, возможно, Энджи в конце первого этапа не поймёт, почему его дочь не объявили и может подумать, что её и вовсе нет среди участников. Хотя это будет очень проблематично, ведь другие студенты уже знают брюнетку именно под этим именем. Да и внешность тоже сменить придётся. А это, вкупе с изменением личности, обосновать ещё сложнее.  Складывается впечатление, что единственный вариант это отчислиться. Сжечь все мосты, переехать, скрываться. Всё что угодно. Лучше жить злодеем в бегах, чем под одной крышей с этим ублюдком.  Из этих вязких, словно торфяное болото, мыслей, старшую вытащил невозмутимо-раздражённый тон друга: – И что? – Бакуго швырнул чужой телефон на кровать, наблюдая за тем, как он отпружинивает от матраса и аккурат падает на него же. Только затем переводя рубиновый взгляд на шокированную брюнетку, которая от удивления даже голову подняла. Просто чтобы посмотреть в эти красивые, бесстыжие глаза одноклассника, который реагирует так, будто всё в порядке и ничего не происходит. Это выводит из себя. Нервная улыбка сама собой появилась на фарфоровом лице. – В каком см… – закончить свой вопрос Кацуки Аой не дал, по-обычному громко её перебив: – Я о том, – он выдержал небольшую паузу, дабы убедиться, что подруга его слушает и тяжело плюхнулся на кровать прямо рядом с ней. – Разве тебе нечего ему противопоставить? – юноша закинул руки за голову и прикрыл глаза. – В его возможностях просто взять меня за руку и отвести домой, как человека с плаката "пропал ребёнок". Он ведь не только защитник правопорядка, но и мой отец, – всё так же непонимающе отозвалась девушка. Ход мыслей младшего был слишком сложным для затуманеного стрессом сознания. – Но ты же можешь его шантажировать? – вопрос риторический, ответа не требует, но парень будто ждёт реакцию. – Как? – студентка позволила ему блеснуть умом и подсказать ей решение, не совсем догоняя его высокоскоростные рассуждения. – Он ведь сначала попробует тебя уговорить вернуться. Или надавит и поугрожает. Так или иначе ему проще будет обойтись без шума и решить всё с тобой лично, – начал разглагольствовать блондин. – Так, и что? – А то, что против твоего желания тебя вернуть к семье может только полиция, если их под жопу пнёт частный детектив. Но Старатель не захочет до этого доводить и во время разговора ты можешь пойти в наступление, сказав, что если он решит прибегнуть к такому, то правда о его жизни вскроется общественности и он может оказаться в тюрьме из-за систематического применения насилия в сторону своих жены и детей, дура. – Каччан, а ты когда таким умным стал? – с небольшим уколом и наигранным восхищением поинтересовалась Мицуки.  – А ты когда отупеть успела? – возмущённо рявкнул ёж. – По-твоему, мы с Тойей никогда об этом не думали? Это невозможно. За свою карьеру он спас тысячи жизней и спасёт ещё столько же, поэтому никто его не посадит. Он – герой, – Аой запнулась, думая над тем, что хотела сейчас сказать, но бросила оправдывать этих преступников в чертогах своего разума и всё таки выпалила:  – А героям в наше время простительно всё. – Из-за этого Тойя закрыл агентство? – сухо поинтересовался блондин.  – Он не был героем в привычном значении этого слова. Собирать информацию, внедряться в различные криминальные объединения и предотвращать крупные преступления – вот его работа. Конечно, Тойя хотел бы спасать людей напрямую, чтобы народ знал его в лицо, и как мне кажется, это было бы лучше, чем должность "детектива с привилегиями", но… – девушка запнулась, поджав губы. В голове всплыли не самые свежие воспоминания. Воспоминания о том, как прямо во время разговора у старшего брата по кускам начало развалиться лицо. Перед глазами всё ещё стояла картина, как Даби, согнувшись в пополам, придерживал нижнюю челюсть руками и мямлил что-то неразборчивое про то, что: "Всё в порядке, не волнуйся". Хотя его голос был таким напуганным… Брюнетка всё ещё помнит кровь, которая по капле стекала сквозь длинные пальцы юноши прямо на деревянный паркет.  В тот день ему пришлось проделал на своём лице около шестидесяти отверстий, дабы скрепить выгоревшую и подгнившую плоть с ещё здоровой титановыми кольцами. Позже такая же судьба настигла и грудь со спиной, и живот, и конечности. Старший Тодороки буквально расползался по швам. К концу третьего курса, директор Незу настоял на смене профиля и брюнет стал отсиживаться в кабинете наедине со своими справками, пока другие одноклассники день за днём тренировались для достижения своей мечты.  Все эти мысли засели в горле болезненным комом. Протолкнуть его поглубже в горло было тяжело, но, наконец справившись с этим, старшая продолжила свою мысль: – Он был слаб физически, поэтому обычный формат мог быть для него очень опасен. А роль шпиона хорошо ему подошла и брат даже добился высот. Занял четвёртое место в топе. – Но начал копать под своих же, разочаровался и решил присоединиться к тем, с кем боролся? – всунул свои пять копеек друг, на что в ответ получил лёгкий кивок. – Может дело в том, что у него и так нервы не к чёрту были, а вся эта информация его добила?  – Не исключено, что он узнал об этом всём ещё давно и просто пытался смириться, но у него не получилось, – гостья завалилась на бок лицом к собеседнику, поджав ноги и уложив руки под голову.  – Да он же просто ёб… – нахмурившись, выдал юноша на повышенном тоне, но в самый важный момент его перебила Мицуки: – Я знаю, что он не в себе. Выбирай, пожалуйста, выражения.  Против такого серьёзного настроя не попрёшь. Вот Кацуки и не стал. – Как он выглядит-то? Вдруг я его случайно встречу. Нужно же будет тебе рассказать. – Вы не встретитесь. Не переживай, – тихо ответила девушка, прикрыв глаза. Будет плохо. Будет действительно херово, если парень встретит Даби. От мысли об этом почему-то начинает крутить живот. Она не знает, что именно вызывает эту тревогу, но своему чутью лучше довериться. – В итоге… – младший сделал небольшую паузу, переворачиваясь со спины на бок и подпирая голову рукой. В таком положении ему было проще увидеть лицо собеседницы, что, казалось, вот-вот уснёт, – Если вдруг Старатель раскроет тебя на спортивном фестивале, ты можешь разыграть сцену, мол: "Да, я дочь Героя №2 и я займу первое место, не используя его силу". Половинчатый же что-то похожее трындит постоянно, – последнее предложение украсила тихая усмешка, но, не считая неё, идея, озвученная тихим хриплым баритоном, казалась вполне интересной. – Угу… Шото часто говорит, что не собирается пользоваться причудой отца. Видимо, на зло ему, – старшая мысленно согласилась с предложением друга. Если она победит на фестивале, а потом займёт первое место в топе про-героев, опередив Энджи, это будет не его заслуга. Это будет заслуга Тойи. Отлично. Она протёрла уставшие глаза руками. Они немного опухли и порозовели из-за периодических истерик, за счёт чего взгляд казался по-особенному привлекательным. Вот Бакуго и засмотрелся.  – Значит веди себя как он, – будто посоветовал студент. Чёткое: "Не хочу", – пронеслось среди клубка запутанных мыслей. Но это своё недовольство было лучше оставить при себе и сменить тему. – Я нигде не обожгла тебя случайно? Может что-то болит? – тихий нежный голос не опустил блондина с небес на землю, а лишь придал ему высоты для более длительного витания в облаках. – Я не такой нежный как ты… – он имел ввиду немного другое. Неженка. Хотел назвать её неженкой. Но хриплый бас будто против воли хозяина выдал что-то другое. Что-то… Нежное. Очень непривычно. И очень иронично. А может на то и была воля Ежа. Он тоже порядком подустал, раз даже на подколы сил не хватает.  – Мне уже стоит пойти, – приподнимаясь над одноклассником, оповестила брюнетка после тяжелого вздоха. Глаза уже слипаются, поэтому лучше уйти сейчас, пока сознание сильнее усталости.   – Что? – переспросил Бакуго, которого словно резко уронили на бетон с высоты затянувшегося тучами неба. – Ты думаешь я сейчас куда-то тебя отпущу? – малость раздражённый тон откликался в груди ощущением заботы. Нестандартной, но всё же. – Хватит вести себя как дура, поспишь сегодня тут, – тон вновь стал тихим, будто лёгкий ветер, колышаший траву в поле. – Я в любом случае не позволю тебе остаться одной. Это так мило. Нет, не так. Это… Так приятно. В жизни Мицуки так грубо на помощи ещё никто не настаивал. Такая забота ощущается как-то по-особенному. Даже сопротивляться не хочется. – Ну, знаешь… – в наигранно недовольном тоне откликнулась Аой, вновь укладываясь рядом, – Вообще-то, дома я привыкла засыпать в обнимку с подушкой, как мне спать без комфорта? – возмущалась она, не обращая внимания на то, как под её голову опускается мягкая подушка. А рядом, на эту же подушку падает громоздкая туша, что руками обвила плечи девушки и прижала её к себе так, что последняя буквально уткнулась носом в упругую накаченную грудь. – Что ты?.. – испуганно бубнила она в чужую футболку из-за чего обозначенный речью шок был слышен не так громко, как мог бы. – Заткнись, бесит меня этот твой фальшивый выпендрёж, – прорычал Кацуки, сжав подругу чуть сильнее, пока не услышал характерный звук, похожий на тот, что издаёт утка-пищалка – Хотела что-то обнимать – пожалуйста. Одну я тебя спать не оставлю. Домой тем более не отпущу. Это для тебя лучший вариант, так что закрой рот и спи уже, – накрыв чёрную копну своей кистью, парень уткнулся в неё носом и прикрыл глаза.  – А какой худший? – невнятно поинтересовалась жертва ловушки. – Я вырублю тебя и ты все равно будешь спать тут, – прохрипел младший, судя по голосу, уже готовый заснуть. – Как будто у тебя получится, – всё так же неразборчиво бормотала заложница агрессивной заботы, но блондин быстро её усмирил, ещё раз сжав её рёбра посильнее.  Тонкая кисть упиралась в крепкую грудь, что поднималась с каждым вдохом, а выдохи монотонно отзывались в ушах, глухим гулом и шелестением волос. Ощущения странные. Да, возможно, утром, после ночёвок, старшая и просыпалась почти в объятиях Киришимы, но атмосфера была другой. Тут уж решает средняя температура по палате. Если в случае с Эйджиро друзья были на одной волне, то в этой ситуации что творится в голове у Динамита студентка не знает и даже боится предполагать. Но никакой тревоги или страха нет. Наоборот, на душе становится спокойнее. А как иначе, если обнимаешь ходячий радиатор, который к тому же пахнет карамелью.  Что сподвигло Бакуго на такие действия один только Бог знает. Он не из тех, кто будет выполнять чужие капризы, а уж тем более не из числа людей, которые так легко подкидываются на очевидные провокации. Зачем он это сделал? Нужно было. Для кого? Для всех. Возможно, эта сцена возымела место быть лишь потому, что каждый её участник преследовал свои эгоистичные цели и именно поэтому никто из них не попытался прервать данный перфоманс. Кому-то нужно непоколебимое чувство безопасности и возможность обрести свой палладиум, хоть и всего на одну ночь. А кому-то уже настолько претит тактильный голод, что, копошась под кожей мелкими мурашками, разбредается по всему телу от сердца, буквально растворяясь в слоях плоти как только сильные руки касаются нежных плеч или спины, что прикасаться хочется ещё и ещё. Прижать к себе так, чтобы кости трещали и ни на секунду не отпускать. Кажется Кацуки становится жадным. Внезапно появившееся спонтанное влечение и чувство вседозволенности разбудили в нём любопытство, которое растёт с каждой секундой. Этот момент должен длиться несоизмеримо долго в сравнении с человеческой жизнью, иначе утолить свой безмерный аппетит блондин не сможет. Ранее он не понимал, что нуждается в чём-то подобном и, более того, считал себя не тем человеком, которому могут быть не чужды эти телячьи нежности, но как только познал вкус этого плода, без задней мысли и лишних рассуждений пошёл на поводу у своей жадности. Правду ведь говорят, что человек не может в полной мере обладать тем, что боится потерять. Последствия будут потом, как и стыд, так что сейчас юноша не готов отказаться от восполнения потребности, что простаивала целых пятнадцать лет, из-за мимолётной мысли о том, что это "странно" и "ему не свойственно". Он прижал подругу чуть сильнее, на что та в свою очередь немного поёрзала и потёрлась своей щекой о чужое плечо. Кажется засыпает. А вот у младшего сна теперь ни в одном глазу. Его лицо налил румянец, который он попытался скрыть от самого себя сильнее зарываясь носом в чужие волосы. Вот только щёки с ушами всё ещё горят. Осознание этого заставило молодого человека тяжело вздохнуть.  Всю свою жизнь он отталкивал проявление любви и внимания со стороны родителей и, как сейчас оказалось, очень зря. Самолично лишив себя радости обмена чувствами с близкими, студент загнал себя в кандалы, где стальной шар, висящий на цепи, это ничто иное, как незаполненное теплотой сердце, закрытое в холодной клетке, что легко пропускает извне ядовитые стрелы, ранящие и отравляющие опустевшую душу, но не позволяющая бросить эти орудия обратно.  От осознания всего этого обнимать рядом лежащую девушку ещё больнее. Это так грустно. Почему он опустился до того, чтобы утешать своё эго за счёт того, кто оказался в беде. Она ведь не легла бы с ним в одну кровать, если бы не все эти события. Не стала бы для него таким особенным человеком, если бы они не встретились тогда в парке. Ей нужен человек, который будет рядом. Который обнимет её потому, что искренне любит. А не потому, что она достала мандеть и выкаблучиваться. Не потому, что это удобно и выгодно для них двоих. Не потому, что она – новые ощущения.  Два рубина сверкали, рассматривая лицо сопящей Тодороки. А за ними крутились мысли о всём произошедшем. Тойя, таблетки, Старатель. Ещё и этот придурок Двумордый по-любому завтра вопросами заваливать начнёт. Один гемор… Так Бакуго ещё долго провалялся, размышляя о завтрашнем дне, пока, наконец, не уснул.                               *** – Что-то не так? – набитый рот не позволял произнести свой вопрос чётко, но его суть собеседник уловил. Кацуки вздрогнул, когда к нему обратились, чем выдернули из своих мыслей. – Ты так пялишься на меня.  И правда пялится. Но поставленную цель этим не достигает.  Чёрт. Парень резко вскочил со стула, хлопкнув по столешнице руками и немного навалился на стол, чтобы приблизиться к чужому лицу.  Его щёки горели, когда он сквозь тёмную чёлку пытался рассмотреть цвет глаз подруги. – У тебя правда глаза как у Половинчатого… – словно не веря своему зрению, проговаривал свои мысли младший. Он привык чувствовать на себе тучный взгляд цвета мокрого асфальта, но вот топаз… Это действительно что-то новое. И что-то очень красивое. Радужка переливалась цветом голубого пламени и бирюзовыми нотками. При этом оттенок очень красиво сочетался с тёмным цветом волос.  – Да, мы же близнецы… – ещё одна очевидная фраза брошенная за этим приёмом пищи. А дело всё в том, что пока друг был занят приготовлением завтрака, Аой успела умыться и заодно снять линзы, чтобы дать глазам немного отдохнуть. Всё же носить их вообще не снимая вредно для зрения.  Парень будто наконец-то осознал всё, что ему вчера рассказали. До этого момента вся эта история с семейной драмой Тодороки казалась чем-то далёким и… Бумажным что ли? А сейчас, своими глазами видя доказательства, одноклассник еле сдерживается, чтобы не взять в руки лицо девушки, дабы была возможность разглядеть всё до мельчайших деталей. – Ну всё, хватит, ты слишком близко, –  накрыв чужое лицо ладонью, старшая отодвинула от себя юношу, и, хмурясь, продолжила есть. – Вчера ты так не говорила… – нетривиально напомнил о событиях прошлой ночи блондин, что был немного недоволен таким раскладом. Прижав свою пятую точку к стулу, младший стал наблюдать за тем, как Мицуки уплетает приготовленный им тяхан с яйцом.  – Заткнись, ты мешаешь мне наслаждаться этим завтраком, – Аой немного покраснела, показательно затолкав себе небольшую горсть еды в рот. – А ты мне спать мешала своим сопением, так что всё честно, – как только Бакуго договорил, палочки собеседницы с силой ударились о стеклянную поверхность тарелки. – Спасибо за еду, – с явным раздражением в голосе отозвалась брюнетка и вышла со стола, направившись к ванной комнате.  – Не очень-то искренне звучит твоя благодарность, – прокричал он вслед Тодороки. Парень поспешил убрать тарелку в раковину и, выйдя в коридор, начал обуваться. – Наверное более искренней будет благодарность за вчерашнее? – в ту же прихожую вышла студентка. Снова оба глаза серые. – Кацуки, спасибо, что решился закрепить своё обещание поцелуем, я очень это ценю! – она победно ухмылялась, видя покрасневшую физиономию, а затем, и шею, покидающего своё же жилище и пыхтящего от раздражения друга. Этот день обещает быть длинным...