Монолог аптекаря (Kusuriya no Hitorigoto)

- Ах, как я и думала. - Да, я услышала все, что сказал Лекарь-сама когда входил. Маомао прихлебывала суп, слушая разговоры. В огромном обеденном зале завтракали несколько сотен служанок. Обычный завтрак включал в себя суп и кашу. Служанка, сидевшая по диагонали от Маомао, продолжила обсуждение. На ее лице была написана жалость, но глаза горели любопытством. - Одно и то же у обеих: Гёкуё-сама и Рифа-сама. - Ах, так значит у них обеих… Им же всего полгода и три месяца, верно? - Ага. Может ли это действительно быть проклятием? Названные служанками имена принадлежали любимым старшим наложницам императора.А полгода и три месяца соответственно были возрастом детей рожденных ими от императора. Слухи набирали вес по всему внутреннему дворцу. О придворных дамах, ставших наложницами императора, и о его наследниках, о тех из них, кто подвергался издевательствам или стал жертвой предрассудков; также расходились слухи подобные леденящим душу историям о привидениях, идеально подходящие для изнуряющей летней жары. - Наверное, иначе не было никакой причины, по которой эти трое могли скончаться. Речь шла о троих детях, рожденных наложницами, а значит детях императора, имевших право претендовать на должность наследника. Первый ребенок погиб в то время, когда император был еще наследным принцем, и еще двое - уже после коронации. Все они погибли в младенческом возрасте. Конечно, среди младенцев всегда был высокий уровень смертности, но это распространено среди крестьян, а не благородных, тем более трое младенцев в одном дворце. На сегодняшний момент единственными двумя детьми императора являются ребенок Старшей наложницы Гёкуё и ребенок Старшей наложницы Рифы. “Возможно ли отравление?” - занятая поглощение горячего супа, Маомао пришла к другому решению. Среди троих погибших детей, двумя были принцессы. Согласно праву наследования наследником мог быть признан только мальчик, а значит отравление принцесс не имело смысла. Две сидящие перед ней служанки продолжали обсуждать проклятия и бедствия, не двигая палочками и совершенно забыв о еде. “Такого проклятия не существует. Глупость. В итоге все свелось к одному слову. Уничтожение целой семьи единожды наложенным проклятьем…” Мысли Маомао могли быть восприняты как ересь. Однако у нее были знания, на которых базировались ее выводы. "Что за заболевание? Может ли причиной быть генетика?" - Как именно они скончались? - это был момент, когда тихая и необщительная служанка обратилась к разговорчивой сплетнице. Позднее она неоднократно пожалеет, что в этот момент уступила своему любопытству. - Я не знаю деталей, но говорят они постепенно слабеют, - разговорчивая девушка, Шаоран, похоже была рада обсудить это с Маомао. Далее она продолжила делиться всеми известными ей слухами. - Я думаю, состояние Рифы-сама хуже, раз доктор навещает ее намного чаще, - продолжала рассказывать она, совершенно не обращая внимание, что использовала не подходящую тряпку для протирания окна. - Состояние самой Рифы-сама? - Ага, самочувствие ухудшилось и у матери, и у ребенка. Причина, по которой доктор чаще навещал Старшую наложницу Рифу, скорее был связан с тем, что ее ребенок был наследным принцем, чем с тем, что им действительно было хуже. Ребенком Старшей наложницы Гёкуё была императорская принцесса. Благосклонность императора была направлена на старшую наложницу Гёкуё, но достаточно посмотреть на пол детей, чтобы понять, кто из них более важен. - Хотя я не слышала о конкретных симптомах, но упоминали головную боль, боль в животе и тошноту, - Шаоран вернулась к своей работе, выглядя чрезвычайно довольной подвернувшейся возможностью, рассказать обо всем, что она слышала. В качестве благодарности Маомао угостила ее лакричным чаем, который она собрала по углам двора. Хотя такой чай источал запах лекарственных трав, он был сладок, а для служанок редко пробовавших сладости, и он был источником наслаждения. “Головная боль, боли в животе и тошнота...” Вспоминая симптомы, Маомао никак не могла прийти к единому решению. Нельзя принимать решения основываясь только на предположениях, - всегда строго говорил ей отец. “Нужно сходить и посмотреть самой” - придя к этому выводу, Маомао поспешила закончить с работой. Размер внутреннего дворца, учитывая все вместе, огромен. Обычно здесь проживают две тысячи придворных дам и около пяти сотен евнухов. И хотя служанки, такие как Маомао, теснятся в больших комнатах группами по десять человек, низкоранговые наложницы уже имеют в своем распоряжении личные апартаменты, наложницы среднего ранга располагают зданиями, а наложницам старшего ранга отведены огромные дворцы, размеры которых превышают маленькие города, с личной столовой и садом. По этой причине, Маомао никогда прежде не покидала восточную сторону внутреннего дворца. Единственная возможность для нее выбраться отсюда - получить соответствующее задание. “Если у меня нет соответствующего задания, значит нужно просто организовать его”. Маомао увидела придворную даму, несущую корзину с высококлассным шелком, отправляемым на стирку в бассейн на западную сторону. Известно, что после стирки на восточной стороне ткань портится. Была ли причина в воде или же в квалификации людей ответственных за стирку?.. Хотя Маомао умела правильно сушить шелк, но сейчас была не та ситуация, когда следовало показывать свои знания. - Я хотела бы увидеть того невообразимо прекрасного евнуха, которого я слышала обсуждают в центре, - обратилась Маомао к придворной даме. После того, как они обсудили некоторые из слухов, которым не так давно поделилась Шаоран, придворная дама с радостью поменялась с ней обязанностями. В этом месте, где совершенно не к кому проявлять романтический интерес, видимо, даже евнухи становятся подходящей целью. Изредка доносятся слухи, что некоторые освобожденные из дворца придворные дамы становились женами евнухов. И хотя это лучше, чем вступать в отношения с женщинами, но все же... “Интересно, меня это тоже коснется?” - задаваясь этим вопросом, Маомао сглотнула и обхватила себя руками. После того, как она доставила корзину по назначению, девушка взглянула на красное здание, расположенное в центральном районе. Это был экстравагантный дворец, более изысканный, чем здания в восточном районе. И сейчас мать наследного принца, старшая наложница Рифа, проживала в самой просторных покоях внутреннего дворца. Поскольку у императора не было императрицы, то как мать единственного наследника мужского пола, старшая наложница Рифа, можно сказать, была самой влиятельной персоной внутреннего дворца. Зрелище, которое она Маомао увидела внутри, мало чем отличалось от того, что можно было встретить в городе: одна женщина, накинувшаяся на другую с криками, та в свою очередь склонившая голову от стыда, окружающие их взволнованные женщины и мужчина, на свою беду пытающиеся их примирить. “Не особо отличается от борделя.” - с крайне холодным выражением на лице Маомао присоединилась к третьей группе, иначе говоря к зевакам. Кричащей женщиной оказалась самая влиятельная женщина дворца, стыдящейся же - вторая по положению, взволнованными были их служанки, а тем, кто пытался их примирить - доктор, что более не мог называться мужчиной. Вот что узнала Маомао из окружающих шепотков. - Это твоя вина. Раз ты родила дочь, так решила проклясть мальчика до смерти, не так ли? - выражение лица старшей наложницы Рифы было обезображено гневом. С горящим дьявольским взором и призрачно белым лицом, наложница уставилась на красавицу напротив, прижимающую руку к лицу. - Ты знаешь, что это невозможно. Шаорин так же страдает, - холодно отвечала женщина с нефритовыми глазами, западными чертами лица и ярко красными волосами - старшая наложница Гёкуё. Затем она обратилась к доктору: - И потому, я хочу, чтобы вы осмотрели мою дочь. И хотя доктор пытался утихомирить гнев женщин, но он же, похоже, и был причиной конфликта. Доктор осматривал лишь наследного принца, и старшая наложница пришла требовать его внимания для своей дочери. И не то, чтобы Маомао не понимала материнских чувств, но, очевидно, мальчики шли первыми в иерархии внутреннего дворца. Между тем, лицо доктора выражало мысль “необоснованно”. “Этот шарлатан, он, что, идиот? Он ничего не замечает, хотя обе наложницы стоят к нему столь близко. Нет, похоже, он просто глупец и бездарь. Смерти младенцев, головные боли, боли живота, тошнота, а также белое лицо старшей наложницы Рифы и ее дрожащее тело...” Маомао покинула сцену раздора, бормоча и ворча себе под нос. Размышляя: “что я могу использовать для написания письма?” Поэтому она не обратила внимания на проходящего мимо человека.