Штольман шел по коридору...

Анне снова и снова снился этот сон... Платье цвета чайной розы, Он прекрасен как принц из сказки... звучит вальс, он подходит сзади... она с замиранием сердца ждет его прикосновения... ...ииии! — раз-два-три... раз-два-три... раз-два-три... раз-два-три... -Стоп! Анна Викторовна! Ну как вы двигаетесь?! Ну и что, что солома скользкая и колючая! Яков Платоныч же справляется! Еще один дубль! Мотор! Начали! ... иии раз-два-три... раз-два-три... раз-два-три... - уан-ту-фри, уан-ту-фри... айн-цвай-драй, айн-цвай-драй... Штольман мучительно думал, на каком языке еще посчитать до трех, чтобы партнерша не оттаптывала ему ноги... на турецком, что ли... *** Утренняя прогулка по лесу была очень даже кстати. Пока Штольман с доктором и Коробейниковым рассматривали ветки и веревку, Евграшин нашел под кустами женский сапожок, кошелек, полянку с лисичками, несколько подосиновиков и даже пару белых грибов. -Уж куда лучше, чем сидеть в Управлении, вот и на суп хватит, и на жареху... - у запасливого Евграшина всегда была с собой на такие случаи припрятана особая дерюжка...да и остальные тоже не спешили возвращаться, вон, разбрелись кто куда... - голоса полицейских за деревьями становились все глуше и глуше... *** Штольман взял у Коробейникова письмо. Знакомый почерк, знакомое начало «дорогой мой Якоб»... Всегда казалось, что за этим последует вопрос, а есть ли у него волшебные бобы... нуу, волшебные-не волшебные, а никто еще не жаловался... *** Штольман не знал, что и думать. Вот пожалуйста, «никаких кулачных боев»... это, пожалуй, вот так и поведется: туда нельзя, сюда нельзя, с работы сразу домой, там стреляют, тут ножами кидаются... хоть работу меняй... и это даже не целовались еще ни разу... Хоть на Камчатку беги... *** Штольман медленно приходил в себя... вокруг было темно... кто-то звал его по имени... -Яков Платоныч! Яков Платоныч! - Он только что танцевал вальс в каком-то сарае, целовал девушку... дрался... -Яков Платоныч! - его звал девичий голос, потом мужской... -вы живой? - это Ульяшин! Хорошо... значит, все-таки явь... - Нет, уже дух... - Ааа, шутить изволите... -Да уж какие там шутки...- подумал Штольман, отряхивая с рукава солому пополам с мукой и стирая с губ помаду... *** Голова Штольмана гудела как чугунное ядро... нет, ведро... это было совершенно несносно!.. Коробейников с утра уже раз двадцать грохнул гирей об пол, полчаса побегал на месте и теперь мельтешил перед глазами, изображая боксерский поединок... - вот, молодежь... так и мелькает, так и мелькает...- подумал Штольман, - и как же невозможно раскалывается голова...надо бы организовать спортивную комнату в карцере в подвале... там как раз самые толстые стены... да и полы земляные... Ну зачем, ну зачем он так громко машет руками и трясет кабинет вместе с моей больной головой... помощник ... золотой... на мою больную голову... «зайти к Фидару с другой стороны»... вы поглядите на него... ииии... что он, собственно, собирается делать с той другой стороны? - Штольман даже улыбнулся через силу. - Это с какой же? - С противоположной! ... ну да, с какой же еще?... странно было и спрашивать... да пусть идет куда хочет, лишь бы не мельтешил перед глазами!.. однако... -только не стоит вызывать Фидара на поединок!..- все же единожды пришибленный помощник лучше пришибленного дважды... *** -Вспомнил солнце - вот и лучик! Доктор Головин, если не ошибаюсь? - Штольман загородил дорогу щупленькому доктору с острой бородкой и таким же острым взглядом. Коробейников выглянул из-за его локтя. -Вы ко мне? - доктор почти радостно взглянул на Коробейникова и продолжил: - Аааа! Сотрясение мозга налицо! Примочечки, компрессик, молодой еще, заживет как на собаке! Нуу, возможны,конечно, провалы в памяти, галлюцинации, деменция, психоз, шизофрения, мания преследования, инсульт, атрофия головного мозга... да что ж он у вас такой чувствительный-то? Нехорошо, нехорошо... Сзади послышался какой-то негромкий шум. Штольман обернулся,- Коробейников лежал в глубоком обмороке... *** -Как хорошоооо! - с другой стороны смотреть как Анна Викторовна ездит на велосипеде было приятно, но Штольману было не до любования видами... брюки были опять безнадежно испорчены возней с вечно слетающей велосипедной цепью... - Опять придется нести в чистку... Это становится уже накладно!.. И кто только привез ей эту дамскую забаву?- раздраженно подумал Штольман, - ну, попадись ты мне только! *** -А вы немого спросите,- посоветовал Фидар. - может, он скажет... Ну да...немой скажет, слепой покажет, мертвец встанет, доктор на тот свет отправит... а неплохая получается считалочка,- подумал Штольман, в самый раз подходит для начала детектива про маньяка, надо будет заняться на пенсии... и назвать «Смерть на ринге»... Название показалось Штольману знакомым... *** Анна вдруг оказалась слишком близко... Штольман собрал всю волю в кулак, чтобы не показать и виду... но нет, к его удивлению, чесноком не пахло... хмм, а ничего так... а ну-ка, ну-ка... еще разочек... ... Коробейников! Ну конечно! С телеграммой! У этого все было без изменений... луком разило еще с лестницы... еще бы девочка не сбежала... Он бы и сам... с удовольствием... *** -ну ты же видишь, как она им увлечена! - Виктор Иваныч в волнении ходил по комнате, не находя себе места... -ну так это же прекрасно! - Петр явно был воодушевлен,- она похорошела, расцвела! Не вы ли мечтали, чтобы она перестала, как мальчишка-сорванец, гонять на велосипеде, стала носить платье и рюши, вспомнила про зубную щетку, и прекратила целый день объедать грядки с зеленым луком... *** -Тихо-тихо! Все! Загоняла старика! - Виктор Иваныч с трудом отбивался от всерьез разошедшейся дочки, клинки были давно сломаны, в ход пошли уже балясины с веранды, а Прасковья как на грех оставила на столе сковороду и опять бросила кочергу у лестницы... убежать в парк соседа, как раньше, Виктор Иваныч мог и не успеть, годы брали свое... -пап, а правда, что вы хотели, чтобы у вас родился сын? - дочка доверчиво прижалась к груди и Виктор Иваныч обнял ее здоровой рукой. -я даже и представить не мог, что у меня родится такая дочь... Вторая рука висела плетью, он все-таки не успел увернуться от кочерги... вся надежда опять была на искусство доктора Милца... Виктор Иваныч был горд дочерью: она наконец-то освоила вложенный удар *** Штольман сидел в кабинете и перечитывал письмо Нины... слишком много было в прошлом, чтобы все превратилось в пепел так же быстро, как та фотография... он перебирал в памяти одно, другое, это все было в другой жизни, где он был так молод всего каких то... каких-то... сколько ж лет уже прошло? ... а сколько ему сейчас? ... а где он? А кто он? И тут спасительная струя свежесрезанного лука привела его в чувство! Он все вспомнил! Ну, конечно... опять Коробейников... опять записка... минута воспоминаний и снов закончилась... и почему он не научился играть на скрипке...