Штольман шел по коридору...

-Барышня... а хотите я вам поросят покажу? неделю всего от роду! -Поросят? Хочу... -А хотите, я вам гусят покажу? -Гусят? Хочу... -А хотите, я вам цыплят покажу? -Цыплят? Хочу... -А хотите, я вас... -...хочу... *** -и вот, извольте видеть, наша Катя - баронесса! - Петр Иваныч был по обыкновению несколько... хмм... нетрезв, и поэтому беспощадно точен в интонациях... Штольман слушал кровавые сказки баронессы Кати, держал в руках бокал с шампанским и изо всех сил старался скрыть скучающий вид... До происшествия оставалось терпеть совсем недолго... скорее бы снова в работу... -Скучаете?.. -Штольман слегка загородил выход Анне, увлекая ее привычной улыбкой, отработанной до совершенства на светских приемах... -да уж... от таких историй, пожалуй, заскучаешь... - в конце концов посплетничать все равно было больше не с кем... да и шампанское кончалось... -нуу, меня сюда Артюхин пригласил блеснуть столичным прошлым, а вы какими судьбами? - пожалуй, со «столичной» был перебор... -ааа... меня дядя увлек блеснуть моими талантами... каак?.. еще таланты? Так сколько ж их и чего еще ждать? чтения стихов с выражением или новомодных танцев в стиле ‘пляски святого Витта’? Штольман присмотрелся к странному блеску в глазах Анны, к ее нетвердой походке и вовремя дал ей руку, чтоб она могла опереться... бокал шампанского явно был уже далеко не первый... -Пожалуй, от притолоки надо бы подальше,- подумал Штольман,- все-таки шампанское часто ударяет в голову... *** -На тебе моя кровь! На тебе моя кровь! Лицо Анны исказила страшная гримаса, какой-то звериный оскал, она кричала на Дарью, перегнувшись через стол, употребляя такие выражения, что присутствующим стало не по себе... наконец Анна упала в обморок, и все смогли наконец-то передохнуть в спасительной тишине... Но тут вбежала дочь баронессы, что-то крича на немецком, Штольман стал ее спрашивать, она отвечала, потихоньку успокоилась, и дальше присутствующие уже наслаждались неспешным разговором и чтением стихов на языке Гете, Шиллера, Фауста, Мефистофеля... -да переведите же наконец!- раздался требовательный голос Артюхина... -хм... - задумался Штольман, - с чего бы начать... пересказать «Разбойников» или почитать из «Маленьких трагедий»... *** - Сидеть! - скомандовал Артюхин таким голосом, что сели все... а у Ребушинского даже высунулся язык... *** Штольман осмотрелся на месте. Все было выполнено в модном нынче «деревенском» стиле. Намеренно грубые бревенчатые стены, изрядно разворошенная, будто на ней лежали, копна сена, хомут на стене, какое-то рукоделье, вышивки, прочая утварь... - конюшня! - подумал Штольман... *** В конюшню тем временем ворвался Петр Иваныч Миронов, запыхавшийся и встревоженный, напрямую бросился к уже заканчивающему свою работу Милцу: -Доктор, там Анне нехорошо... посмотреть бы... И нельзя ли уже всех отпустить по домам, там дамы в истерике уже... Артюхин коротко взглянул на Петра Иваныча, потом на Штольмана... во взгляде читалось полное понимание, кто там «все» в истерике.., -Ну что ж, думаю, можно и отпустить... Допросите завтра... -Хорошо. - сухо согласился Штольман, да и то верно, какие уж по темноте допросы... одно пристрастие... -мне бы несколько снимков жертвы... - Ребушинский многозначительно потер пальцы, но Коробейникову было строго настрого наказано никаких снимков не давать... и так по городу везде были расклеены газетные вырезки с повешенными, утопленными, зарезанными, которые почему-то подмигивали и гримасничали... *** На следующий день с утра Штольман поехал поговорить с баронессой. Он так давно не разговаривал на немецком, и понял, что соскучился только вчера во время короткого разговора с Каролиной... а у баронессы наверняка были свежие вести из Вены, где оставались такие хорошие его знакомые... да и сказочка эта не выходила у него из головы... надо бы послушать её не торопясь, на языке носителя, со всеми подробностями, обсудить детали... *** -я нашла орудие убийства! Анна была на редкость воодушевлена, почти бегом спускалась по лестнице, будто звала поиграть в салочки, Штольман не мог оставаться безучастным, он едва догнал ее, и они поспешили на конюшню... там можно было так замечательно поваляться на сене, всласть потянуться, сделать несколько кульбитов, поиграть в лошадок... примерить хомут... нет, вот это уж точно - лишнее! *** Флейта надрывалась в доме уже второй час. Это было невыносимо! Марь Тимофевна чувствовала, что помимо её воли ей хотелось извиваться и кого-то покусать... и она точно знала кого... *** Штольман приходил на работу рано... утром в управлении было тихо, заспанный Коробейников появлялся ближе к обеду, можно было спокойно насладиться раскладыванием пасьянса... но в это утро почти сразу в кабинет пришел Артюхин. Он деловито спросил, как идут дела, но было заметно, что его что-то тревожит, то, о чем он никак не решался поговорить... - признаться, у меня все не выходит эта сказочка из головы, - наконец выговорил он с видимым смущением... - просто мистика какая-то ... как же там, с позволения сказать... И дальше начался нескончаемый поток размышлений в виде риторических вопросов, уточнений, предположений самого фантастического свойства, различные рецепты омоложения и восстановления утраченных функций... Штольман боялся и словом нарушить эту внезапную исповедь нестарого еще человека в самом расцвете сил... Сколько же он пропустил, сколько же он не заметил!... было ясно, что необходимо съездить к баронессе и послушать эту историю еще раз... а, быть может, и не один... вдруг да и пригодится... мало ли что... *** Кокошин был немногословен. Его еле скрутили, когда он погнался за удиравшем Мишкой-конюхом, и сейчас он сидел как человек, котором не терпится продолжить любимое дело, от которого его так грубо оторвали. Про дочь он говорил скупо, все больше рассказывал про старуху Фролову, как цедил ей ведрами свиную кровь, как носил, как добывал снова. Видно было, что дело он свое любил, и выполнял,что называется, с тщательностью и достоинством профессионала. У Штольмана по спине бегал неприятный холодок... *** Целый час Пустыриха костерила на чем свет стоит «ведьму из благородных». Чего только не услышали Штольман с Коробейниковым! Каких дел только не распутывала, оказывается, эта милая и такая очаровательная барышня... Штольман почувствовал прилив хорошей профессиональной зависти... эх, приедь он сюда хотя бы на годик-другой пораньше!.. а так пришлось разгребать столичные придворные интриги, проигрывать состояние в карты польским шулерам, зачем-то подставляться под дуэльный пистолет... такая скука, такая скука!.. *** Анна притаилась за деревьями. Она следила за Каролиной. С кухни куда-то пропал отличный кусок корейки в вакуумной упаковке, и как раз перед ее носом. Только-только она улучила момент, когда поблизости никого не было, и вот тебе! Опередили! А ей так хотелось наконец-то нормально поесть... Ну конечно! Каролина с узелком в руках скрылась в какой-то дыре, то ли в чулане, то ли в амбаре... вскоре она вышла, узелка у нее уже не было... Анна подождала, пока та отойдет подальше, прокралась в домик, вошла внутрь.., на столе, завернутый в какую-то тряпицу лежала она! Корейка! Анна торжествовала! От Анны Мироновой ничто не возможно спрятать! От Анны Мироновой еще никто не уходил! *** Анна нашла Каролину возле реки. Они обнялись, и Каролина начала рассказывать истории из своей жизни, одна другой страшнее! Больше всего Анне нравился рассказ про бурю, поднявшуюся во время экскурсии в замок Кровавой Графини... как это было понятно, как роднило с местным феноменом Знаменитой Затонской Черной Воронки... А вот австрийские врачи совсем не производили впечатления... то ли дело - доктор Милц! Все вылечит, все распознает... *** Сила Фролов совсем был не рад нежданным гостям. Еще и молостовский вороной, на котором ускакал Мишка, стоял тут как на грех... такой жеребец! Красавец! Глаз не отвести! Это тебе не потрепанные кобылы разной степени упитанности, которых волей-неволей приходилось обхаживать... *** По тропинке к домику конюха Штольман еще прошел... но бегать за Мишкой по лесу в городских ботиночках, - увольте! Хорошо еще зима была относительно малоснежной. -А у вас ботинки на тонкой подошве!- вдруг пронеслось в голове у Штольмана ... кто это сказал, когда, кому?.. Штольман вдруг понял, что что-то здесь не так ... - Опять сэкономили на зимней одежде!..- подумал он с досадой... *** Первой, кого увидел Штольман, заходя на двор к Молостовым, была встревоженная ДарьяПаална. Она отправляла во все концы дворню искать ушедшую со двора в неизвестном направлении государственной границы сестру Катерину. Штольман понял, что у баронессы явно помутился рассудок... -Конечно, разве придет эта дикость в голову нормальному человеку!- подумал он... *** -эх ты, душегууб! - Дарья Паална, не виноватый я! - Пойдем, в чулане тебя запру... Мишка конюх почувствовал себя на вершине блаженства! в чулане было тепло, рядом как раз держали коз с козлятами, овец с ягнятами, коров с телятами... как раз для наглядных упражнений в русском... глядишь и ученица подоспеет... и спрятался от всех... *** Не успел Штольман подняться по лестнице, как на него налетела встревоженная Анна. -Кровь! Кровь!- как, опять? Нет, на этот раз она потащила его прямо в ванную комнату, показывать ведро с кровью... ну, хорошо, что не в чулан... Кровь, кровь... ну, кровь, ну, ведро, позвали Дарью, оказалось - ведро настоя трав, в моде снова входили оттенки красного, особенно был популярен оттенки авантюрин, адамантовый, ализариновый, цвет адского пламени, больше всего Штольмана забавлял цвет ‘бедра испуганной нимфы’, правда, на подкладке содатских мундиров он назывался ... несколько иначе... ну вот, теперь воротник забрызган этой ‘нимфой’, опять тратиться на новую сорочку... это уже становилось накладно... *** Штольман увидел входящую в дверь баронессу Катю с безумным взором, в окровавленном платье, кровь была потеками на руках, пятнами на лице, к подолу пятна уже сливались в странный орнамент... в ушах стояла фраза Фролова: кровь по желобам течет... Просто «Багровый пик» на домашней сцене в декорациях,- подумал Штольман, вспоминая недавнюю постановку нашумевшей пьесы *** Ну просто идиллическая картина... умытая и переодетая баронесса отстраненно молчит, Каролина оправдывается в своих подозрениях, Дарья рада, что все целы, и только Анна пристально всматривается в угол... Штольман почувствовал смутную тревогу... скорей бы домой, там уж точно в углах никого... *** И что прикажете делать с этой девчонкой? Она сама, видите ли, способна принимать решения! Еще как способна! Просто ходячий решебник по попаданию в склепы с психами, сараи с убийцами, а потом, спрашивается, кто будет во всем этом виноват? Пушкин? -А виноват во всем будет Штольман... - подумал Штольман. Он тоже умел решать задачки без неизвестных... *** -Ма танте! Ты жюлик! - а Каролина неплохо играла в карты... и где это интересно она так научилась... -Во что играете? В подкидного? А не расписать ли нам пулечку копеек так по десять? Петр Иваныч уже прикидывал как он потратит неожиданный выигрыш, но ... Катерина откланялась спать, Дарья совершенно не собиралась оставлять гостя у себя на ночь, да и Анне совсем не хотелось ехать домой... она отбивалась как могла! Подумать только, Штольман! Прислал дядю! Чтобы её! Увезти! Да как он см...! да что он себе позв...! мог бы и сам приехать!!! *** Возница гнал лошадей, Коробейников стоял в пролетке и кричал «дорогу!», и только Штольман сохранял видимое спокойствие. Как-то давно он спросил одного невозмутимого арестанта, приговоренного к смертной казни, почему тот не волнуется. Ответ он запомнил на всю жизнь: - А это поможет? *** -я же вам говорил! Я же предупреждал! Вы никогда меня не слушаете!.. ..Хорошо еще эти несносные девчонки поругались, что было бы если бы они подружились, и стали играть с огнем в конюшне, запершись изнутри.. *** - Вы же меня никогда не слушаете! - Штольман затаптывал тлеющую у сарая солому, стараясь оттащить Анну подальше... и где она только спички нашла... в следующий раз он мог и не успеть, да и как знать, куда ей захочется забраться поиграть с ее страстью к заброшенным домам... а она уже знала дорогу к складам на Амбарной, а там как раз недавно случился пожар... Штольман гнал от себя подозрения, но они упорно возвращались обратно, снова и снова преследуя его по пятам, будто охотясь за автографами... надо было заказать в Петербурге факсимиле, - подумал Штольман... *** Легко сказать - «зарисовывайте»! Антон Андреич уже перепортил целую кучу бумаги, пытаясь нарисовать что-то похожее... точка, точка, два крючочка... Запятая... снова рожица кривая... ручки-ножки.., огуречик... Мдааа... опять получалась какая-то каляка-маляка!.. *** -чужая душа- потемки, Анна Викторовна... даже моя... -а меня всегда влекло в темноту! Анна быстро взглянула на него и пошла прочь, в непроглядную темень лесной чащи, в сугробы... Штольман долго смотрел ей вслед, но за кустами ничего уже нельзя было разобрать... -раз, два, три, четыре, пять... ох уж эти игры в прятки... зимние забавы... искать в темноте по сугробам? куда вот ее теперь опять понесет? снова на кладбище докапываться до покойников? ... и ботинки на тонкой подошве... Надо будет предупредить Евграшина, чтобы держал на готове горячий чай...