Штольман шел по коридору...

-Улла - это женщина передовых взглядов! Открытая всему новому! - Марья Тимофевна печально посмотрела на дочечку... когда ж все таки выветрится вся эта блажь их ее головы?.. надо же, то спиритизм, то эта шумерско-ассирийский бред... а все туда же ! Прогресс, видите ли!.. так и до вуду недалеко! Ужас какой, они говорят, мертвых оживляют! Срочно! Срочно надо отдавать дочу замуж! Срочно! За кого угодно! Вот, к примеру, сосед Подколесин - очень положительный господин... И отставной пехотный офицер Анучкин... и ... этот, как его... фамилия такая необычная... Витенька очень хвалил деловые качества... эк... эк-зе-ку-тор! Яичница! У Марьи Тимофевны защипало в горле... о ком приходится думать! Из кого выбирать! Приличных женихов-то уже не осталось... Прасковья привычным жестом расцепила побелевшие пальцы хозяйки и с трудом, но вытащила из ее рук, слава Богу, пока еще целую чашку. хорошо, что не пришлось опять собирать по полу осколки и бежать опять заказывать новую для сервиза… *** Штольман перебирал в руках карты и старательно прятал улыбку. Улла завывала загробным голосом, закатывала глаза и вообще что есть силы старалась умориться. И только эти два умника, однокашники-доктора крутились вокруг с возмущениями и не давали покатиться со смеху... Штольман старательно вырабатывал силу воли. Неизвестно, какие команды ждут его во втором сезоне НА ТАЙНОЙ СЛУЖБЕ ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА *** А тебе Улла говорила свои предсказания? - Штольман искренне был рад видеть Нину, перед его глазами всегда были строчки из ее досье: ‘характер нордический, беспощадна к врагам империи’ - она была отличным источником конфиденциальной информации... -Ты же прекрасно знаешь, я не люблю весь этот бред и не верю в предсказания!.. -так и я не верю... так было? -ну строила она мне какую-то звездограмму жизни от доктора Бальтазара, что-то там херальное, через Лондон и несколько единиц времени... чистейший бред!.. Задай мне лучше... эээ... (чего же бы я хотела, что бы он мне задал?.. - мысли тут же поплыли совсем в другую строну, Нина почти забыла, о чем был разговор.. ах, да! Уварова!) ... Важный Вопрос про Уварову! Штольман усмехнулся, все Нинины ‘Важные Вопросы’ были об одном и том же... -У графини был любовник?т -Вооот! - Нина расцвела облегчённой улыбкой. Все снова вставало на свои места! - вот с этого надо было и начинать! Нина улыбалась Штольману совершенно искренне. Не часто в последнее время выпадали минуты, когда она чувствовала себя так по-прежнему полезной милому Якобу... ей так надоел этот пыльный городишко, постылый душный гостиничный номер... окно открыть - мухи налетят... свет погасить - тараканы наползут... Хорошо князю у себя в доме в покойном халате, - кабинет, сигары, трубу завел ... позорную ... А ей? Кому ей здесь нравиться! Якобу по ночам? Все это было похоже на какую-то игру... не то ‘подкидной’, не то ‘переводной’... *** Пока продавец винного магазина охотно рассказывал про покупателя Шато Лафит, Коробейников поставил перед ним стакан горячего сладкого чая. Чай как раз слега остыл, в самый раз было его выпить, чтобы согреться, не обжигаясь... Он с таким наслаждением уже предвкушал это удовольствие, как вдруг Штольман велел Коробейникову готовить пролетку и так решительно сказал «вы свободны», что ничего не оставалось, как с сожалением расстаться с таким манящим напитком... Снова придется возвращаться на работу и пробовать всякую бурду, которую поставляли под видом приличного вина... Нет в жызне щасья... *** Доктор Милц откинулся в кресле и закрыл глаза... сейчас, сейчас еще немного подождать, и все пройдет!.. Какое счастье! Никаких ночных вызывов, капризных барынек с мигренями, истеричных барышень с отравлениями... разных психических с разветвленным бредом про кладбища и утопленников… ничего, ничего.., блаженный покой... где ж там этот Клезубов, вечно он где-то шляется... Вдруг на лестнице раздался выстрел и Клезубов упал к его ногам замертво... -опять ничего не вышло, - доктор от досады чуть не плакал, пока Штольман расстегивал ремни у него на руках и голове... - напиться, что ли... Вечером он так и сделал... Утром его снова ждал прием сельских больных... Очередь собиралась с окрестных деревень всю ночь и к утру на травке растягивалась на целую зеленую милю... *** Штольман смотрел на Анну, тыкающую в него своим пальчиком... невольно представил как она выбирается из окна его кабинета... мдаа... интересно было бы взглянуть еще разок... И не один... Штольман старался не смотреть в лицо Анне Викторовне, он боялся, что ее глаза сейчас выскочат наружу и выстрелят прямо ему в голову, и так он уже чувствовал конкретный вынос мозга. Он привычно собрал паутину с ее волос над ушком, снял пушинку, лапшинку, - кто только ей этого всего навешал?- и принялся методично собирать мусор с ее платья... Во всяком случае, нет худа без добра - окно в его кабинете явно стало чище... *** Коньяк был очень неплох... и очень кстати... после первой бутылки они с Милцем перешли на ты, да и то верно, к чему было церемониться... нуу, до Саши - Яши дело, конечно, не дошло, но все чаще вылетало ‘Францыч’ и ‘Платоныч’... и с каждым глотком росло взаимоуважение... Заночевали, как водится, на вполне уже обжитых нарах в ‘обезьяннике’ После того, как на все отделение раздался мощный двойной мужской храп, Евграшин усмехнулся, взял подушку и пошел спать в камеру... День у Евграшина выдался незабываемый... -А силён наш ЯковПлатоныч! - подумал он, с улыбкой вспоминая ‘сломанный в замке ключ’, ‘вызов слесаря’ и прочие свои сочинения для запертой в кабинете Анны ... раньше он так за всю жизнь не развлекался... Он перевернулся на другой бок на скрипучей кровати, и вскоре в отделении раздавался уже тройной хор мужских сновидений...