Штольман шел по коридору...

-Фотография девять на двенадцать С наивной подписью ‘на паамять’- фотограф Михаил Голубев напевал песенку и был в прекраснейшем расположении духа... он медленно падал от очередного сильного удара по затылку... дело было привычное, каждый клиент норовил его чем-нибудь стукнуть, и ему это, признаться, страшно прискучило, голова была вся в шишках, но на этот раз все было иначе... он падал, падал, песенка становилась все громче, заполняла все вокруг, дух его располагался поудобнее, чтобы все хорошо видеть как на серии быстрых фотографий, все двигалось и оживало.. надо бы это как-нибудь обмозговать, хорошая идея, - сделать фотоаппарат, снимающий очень быстро, примерно кадров 25 в минуту... *** Штольман слушал, как Коробейников рассказывал о спиритической фотографии, и думал, что зря он, пожалуй, упростил это дело по методу Левицкого... теперь каждый, кому не лень... Он знал, что из разговора запоминается последняя фраза и рявкнул: - Делом займитесь! *** Штольман зашел в другую комнату, огляделся... мдаа... Коробейникову сюда, пожалуй, лучше было не входить... повсюду лежали предметы женского белья, причем из черной кожи.., ну и еще некоторые предметы... хмм, а вот наручники, пожалуй, в хозяйстве пригодятся... И для чего же, интересно знать, фотографу понадобилась Анна Миронова на самом деле?.. Он боялся даже себе ответить на этот вопрос... *** -Так это вы - Анна Миронова? Глафира окинула быстрым взглядом соперницу. Их размеры явно не совпадали... неужели этому паршивцу Мишке захотелось чего-нибудь погорячее?.. не духов же вызывать... кому ж они нужны, духи-то... *** Штольман слушал полудетские мечты о Париже, Монмартре, невольно вспоминал себя в таком же нежно-глупом возрасте... Париж, Париж... где он теперь тот Париж... Монмартр, фиалки, фиалки... *** Антон Андреич рассматривал и рассматривал фотографии Михаила Голубева. И так, и эдак, и через лупу, и на просвет, и с обратной стороны, -он пробовал их понюхать и даже несколько раз лизнул... Решительно ничего подозрительного не обнаруживалось... А тем временем из соседней комнаты доносился интригующий звук вскрываемых полов... *** -вы мне не поможете? - Глафира просительно заглядывала в глаза, надвигалась все ближе и ближе, но Антон Андреич уже успел увидеть результат нешуточных поисков: обои были сорваны, штукатурка поцарапана и местами отбита, полы - вскрыты, мебель вся разломана на кусочки, неужели ему придется все это приводить в порядок? Антон Андреич быстро прикинул во сколько это ему обойдется, и решил, что ‘найти клад’ будет, пожалуй, много дешевле... Только вот единственным целым предметом во всей квартире остался лишь фотоаппарат... *** Анна Викторовна никак не могла выпроводить этот до смерти надоевший ей дух фотографа. То он баловался карандашами и сбрасывал их со стола на пол, то посадил кляксу на чистый лист бумаги, то начинал играть с ней в прятки... и ведь никакого сладу с ним не было! Ни Артемона позвать, ни в чулане запереть... *** Штольман ехал в пролетке и думал об Анне Викторовне - как она? как она? ... он даже Анну Викторовну не сразу заметил, чуть мимо не проехал! Вот был бы номер! Остановился и кааак выпрыгнет из пролетки! И ну Анну Викторовну пытать: -Как вы, Анна Викторовна? Как вы, Анна Викторовна! А она ему в ответ: - Как я - что? - спрашивает. - Да ничего, - отвечает. Сел в пролетку и дальше поехал. Работать. *** Захотел Яков Платоныч чаю, глядь - а Коробейников весь выпил давно и варенье все съел, прям ложками. Чего делать? Чего делать? Вспомнил он, как его Анна Миронова дома чаем угощала, когда он ее из подвала вытащил, -дай, -думает, -схожу, не прогонит же… Ну и пошел… идет -идет, идет-идет, то вора поймает по дороге, то преступление раскроет, то заговор мировой шпиёнский… шел-шел, лесами темными, болотами топкими, оврагами глубокими, полями широкими, - насилу дошел!.. Глядь, а АннаВикторовна-душа голубиная красивая-красивая сидит себе в беседке и чай пьет. И на него совсем не смотрит. Идет Штольман к Анне Викторовне радостно, даже улыбается, тросточку в руке покручивает, а Анна Викторовна заметила его, виду не показывает, чай скорей допивает, а то в прошлый раз налила ему дома чашку, он выпил залпом - и гулять по холоду, даже не посидели нигде… Подходит Штольман ближе, - Здравствуйте, -говорит,- не прогоните? - зачем пожаловали?- Анна Викторовна спрашивает, а сама допитую чашку на блюдце ставит, чтоб видно было, что пустая уже… Заметил Штольман это все, понял, что не нальют ему здесь чая… - да все не так, Анна Викторовна! Все не так! Только бессилен я…- только и мог слово молвить - ну что ж теперь, ЯковПлатоныч, тревожиться, будем страдать, вот и папенька говорит, что одни наслаждения вкушать недостоойно… -да пропади он пропадом!.. - начал было Штольман, но не договорил и ушел. В гостиницу. Там и кофе вкусный, и шампанским есть кому угостить… *** Антон Андреич уже подъезжал к дому, когда услышал звук ружейной пальбы из леса. Неужели он опять опоздал к началу Зарницы??!! Сейчас все будут весело бегать по лесу, прятаться, гоняться друг за дружкой, и все это без него??!! А ему потом только гильзы собирать??!! Скорее, скорее! Только бы успеть! Успел! Игра только началась! Он прятался за деревьями, пригибался под рукой Штольмана с пистолетом, кувыркался на траве, лежал в овражке, даже сбегал в кустики... надо было очень-очень... наконец они со Штольманом взяли в плен предводителя местных индейцев и с гордостью повели его домой! В следующий раз Штольман обещал ему, что разрешит снять скальп! *** Антон Андреич деловито вытер руки и приступил к самому интересному: надо было найти десять различий на фотографиях, с таким трудом добытых только что на помойке за домом. Там, конечно, еще оставалось масса всего интересного, и он с удовольствием бы покопался еще, но - десять! отличий! с этим подождать было совершенно невозможно... Глафира вздохнула, тихонько открыла форточку и уткнула носик в надушенный платок... *** Анна осталась одна в комнате. Наконец-то! Она осмотрелась. Ничего так, комнатка небольшая, шкаф, комод, стол... на столе ваза, - ой, мармеладка! Дома такого не водилось, все убиралось после завтрака под ключ... Вся надежда была на то, что Коробейников позовет духов искать, а там уж чего-нибудь да найдется! В прошлый раз у Курехиных попалась даже забытый на камине шоколад! Она открыла шкаф... в шкафу валялся дух убиенной, но ничего вкусненького больше не было, - ни булочки, ни печеньки... Она посмотрела в комоде - и там валялся дух убиенной, и ничего, решительно больше ничего нельзя было найти! И это в то время, когда завтрак уже давным-давно кончился, а обед даже и не думал начинаться!! *** Штольман и Коробейников такую веселую игру придумали! Позовет Коробейников Анну Викторовну на место преступления, а Штольман ее подстережет и каак выскочит! Анна Викторовна, натурально, в обморок сразу же падать! И тут уж не зевай - лови кто ловчее! Или в другой раз - оставят ее одну в пустой комнате духов поискать, а Коробейников спрячется и нуу завывать-шуметь, Анна Викторовна, натурально, бегом и - правильно! ЯковПлатонычу в самые руки! И тут уж не зевай! *** Сидела Анна Викторовна как-то на крылечке у места преступления. Увидел ее Яков Платонович и рядом подсел. И то сказать, ни стульев там рядом не было, ни диванов... а на земле неудобно. Грязно и холодно. Лето -то уже к концу подходило. *** Сидел Яков Платонович в парке на лавочке и книжку читал. Интересная такая была книжка, про детей, так и называлась - ‘Отцы и дети’. Зачитался - ничего вокруг не видел, туман густой был. И тут вдруг Анна Викторовна идет. Прямо из тумана. И прямо на него. Что делать? И книжку дочитать хочется, и Анна Викторовна... тоже красивая. Достал Штольман фотографию Нины Аркадьевны, которая у него еще не сожженная была, заложил страничку, встал навстречу Анне Викторовне, поговорил о том, о сем, и обратно к папе ее послал, чтобы зря по туманам не гуляла, вдруг да потеряется еще. А сами сел дальше книжку читать, там совсем немного до конца уже оставалось. Спрашиваете, почему просто уголок не загнул, зачем такие сложности? Книги берег потому что. Их у него целый сундук накопился. И фотографий было много. Полный саквояж. На что ж они еще годятся? Разве что горят хорошо...