Штольман шел по коридору...

После утреннего происшествия Прасковья шла по лесу привычной тропинкой, к овражку. Там когда-то протекала речушка, потом пересохла, а на склонах старого русла были роскошные заросли пустырника. В последнее время его требовалось все больше и больше, и она уже собиралась было нарвать его от души, как ее внимание привлекли хорошие высокие сочные кустики с глубоко разрезанными темно-зелеными листьями... надо же, надо собрать.. положу-ка я это в отвар, как в прошлый раз... хозяйка была помнится в очень приподнятом настроении, и все сокрушалась, что потом отвар был не тот... всю душу выела, прости меня, Господи! Сейчас добавим добавочку, будете премного довольны... Прасковья сняла платок с головы, завязала им нос и рот и начала дергать кустики, у нее после этого всегда болела голова... *** На веранде никого не было. В беседке - тоже. Штольман внимательно осмотрел траву вокруг беседки, опустился на колени, заглянул под дощатый пол - пусто. Осмотрел ближайшие кусты - тоже пусто... да где ж она? Он же оставил ее вот тут, неподалеку! Она просто никуда не могла успеть так быстро деться! Из-за большого дуба посередине полянки раздалось покашливание. -Петр Иваныч! Да будет вам, выходите уже! - Что-то ищете? Помочь? - Миронов младший вышел из-за дерева в некотором смущении, и чего бы это ему вздумалось прятаться?.. -Да, пожалуй... посмотрите там... -а что искать? -Даже не знаю... все, что найдете... Анны не видали? -А она к князю пошла... - Штольман тихо выругался... и они еще борются за дом высокой культуры быта! Девицу удержать не могут! Ну да ладно: в конце концов удержу на нее все равно никакого не было, и они вернулись к поискам... Через некоторое время на столе в беседке лежали несметные драгоценности, найденные на полянке - надкусанное яблоко, сломанный бумажный змей, дохлая крыса на веревочке, за которую ее можно было раскачивать, двенадцать шариков, часть органчика, кусок синего бутылочного стекла, в которое можно было смотреть, катушка, ключ, которым нельзя было ничего открыть, кусок мыла, стеклянная пробка от графина, оловянный солдатик, пара головастиков, шесть хлопушек, одноглазый котенок, медная ручка от двери, ошейник для собаки, но без собаки, рукоятка перочинного ножа, четыре апельсиновые корки и старый изломанный оконный переплет. Все это было, конечно, замечательно, и можно было вполне начинать побелку забора в полицейском управлении, но главное, главное, из-за чего Штольман заглядывал под беседку и торчал здесь уже невесть сколько времени, он так и не нашел... где же она? Где? Петр Иваныч откланялся и незаметно взял из-за дерева Штольмановскую трость... была у него в том острая необходимость, необходимость очень острая... пока до закрытия ломбарда еще оставались полчаса... *** Антон Андреич с увлечением занимался слежкой за подозреваемым. Он уже разгрузил две подводы мешков с мукой, нарубил дров на кухню, натаскал воды и совсем было уже собрался приступить к чистке коровника, как дьяк-аптекарь указал ему на рослого мужичка с мешком - «он-де!» Антон Андреич с сожалением посмотрел на неубраный навоз... - он так хотел всласть повозиться и как следует испачкаться! - делать было нечего, он с трудом вспомнил, на какой коровьей лепешке оставил свой револьвер, схватил его и побежал догонять мужичка, путаясь в рясе и в бороде... пожалуй, в следующий раз надо будет выбрать бороду покороче... день клонился к вечеру... так хорошо было пробежаться по вечерней прохладце, на лугу пахло лебедой и крапивой, никогда еще Антон Андреич не отмечал так весело свой день рождения... *** Пожалуй, монашеская ряса давала вполне ощутимые привилегии. На кухне его покормили одного, безо всякова якова, да еще и оставили одного наедине с продуктами... АнтонАндреич прекрасно знал, что ему надо! Он раскалил сковороду, положил кусочек коровьего маслица, порезал туда ветчинки, поджарил до золотистой корочки, разбил два яйца, подождал, пока они слегка схватятся, но останутся еще не совсем пропечеными, тем временем в миску порезал помидорку и пару огурчиков с монастырского огорода, - хорошо, в рясе были глубокие внутренние карманы , туда как раз поместилось все, что нужно...,- посолил, поперчил, подумал... - и сметанки еще добавил для мягкости... и стал мешать снизу вверх, снизу вверх... Снял сковороду с огня, взял из стола ложку ... - иии.... все-все один съел! и никуда уже не пошел... *** Элис начала очень скучать: она сидела одна под кроватью и ничего не делала. Раза два она заглянула в книгу, которую читал ей добрый доктор, но там не было ни картинок, ни разговоров. «И что за польза от книги, — подумала она, — в которой нет разговоров или картинок?» И вдруг совсем близко от неё пробежал Белый Кролик с розовыми глазами. Элис услышала, как Кролик говорил сам себе: — О горе, горе! Я опоздаю! Когда же Кролик вынул часы из жилетного кармана, посмотрел на них и затем помчался ещё быстрее, Элис вскочила на ноги и, сгорая от любопытства, бросилась за ним и, к счастью, вовремя, чтобы увидеть, как он внезапно нырнул в большую кроличью нору под изгородью. Через мгновение Элис скользнула туда вслед за Кроликом. Кроличья нора сначала шла прямо, подобно туннелю, и затем неожиданно обрывалась вниз, так неожиданно, что Элис, не имея ни секунды, чтобы остановиться, полетела в глубокий колодец... она летела и летела, летела и летела, потеряв счет времени, и осматривалась по стронам... Доктор Милц перестал размахивать перед носом Элис своими часами, убрал их в карман жилета, проверил, хорошо ли подействовал гипноз, и начал приводить в исполнение свой превосходный план... *** -Бутылочку не выбрасывай, касатик! По предплечью пришелся крепкий удар тростью, бутылка выпала из рук, и была ловко схвачена кем-то сзади... Доцент Куликов развернулся и получил крепкий удар веслом по голове... -один! Профессор Обручев обрадованно бросился к своим спасителям: -молодец! Молодец! - но тут же упал в беспамятстве от такого же удара веслом... -второй! -и еще один в монастыре сидит... -третий! -чем больше сдадим, тем лучше! - заключил Коробейников, с радостью беря весло на плечо, и с готовностью ожидая вызванный наряд полицейских для сдачи под арест всех обнаруженных математиков города. *** Аглая Львовна все чаще находила у своих девочек учебники по мат.анализу... - Надо же, математики! - фыркнула она,- все шутят! *** Последствия нашествия математиков на Затонск были внушительны. На всех городских стенах и заборах были начерчены какие-то странные знаки, буквы, цифры, графики, формулы... причем такой странной краской, что с наступлением темноты все это начинало светиться... прохожие испугано крестились и старались пройти парком или окраиной. Но и там их подстерегала жуткая неприятность! На лужайках, тропинках, даже на главной дороге, то тут, то там валялись разбитые бутылки, в городе пахло какой-то микстурой, а на лавочках сидели монахи со счетами... Доктор Милц уже всерьез подумывал, а не открыть ли ему специальное отделение по лечению неврозов по методу его коллеги доктора Клезубова... только один человек в городе спал спокойно. Штольман закрылся, наконец, в бронированной камере, и спал вторые сутки. Все было хорошо. Дело было сделано. Коробейников с Евграшиным и нарядом полицейских расставляли на перекрестках указатели: «Проверено, математиков нет!» оставалось только заново побелить заборы и стены во всем городе.