Штольман шел по коридору...

Начинающий драматург Антон Палыч поправил пенсне и махнул ‘начинать’. Поднимается занавес; открывается вид на озеро; луна над горизонтом, отражение ее в воде; на большом камне сидит Анна Викторовна, вся в белом. -Листья камни цветы букашки... -Стоп! Анна Викторовна! Запоминайте: люди, львы, орлы и куропатки! Еще раз!Сначала! -Листья камни облака мартышки... -Стоп! Кто у нас там дальше... эээ... рогатые олени, мать их... гуси, пауки... бррр... гадость какая! Молчаливые рыбы, морские звезды... Еще раз с начала! -Листья камни пальмы туристы... -Стоп-стоп-стоп! Анна Викторовна! Где вы витаете? -Турция Анталия Крым Симферополь... -это ни в какие ворота!.. Текст! Текст! Когда вы будете знать текст!! Дальше три раза ‘холодно’, три раза ‘пусто’, три раза ‘страшно’ и пауза! -ну как же пусто, когда ни разу не пусто, ни фига не страшно, в тени плюс тридцать пять и кругом одни туристы плюнуть некуда?! А еще звали ‘давай найдем друг друга’! Кто тут чего найдет? Кругом зараза одна, пиявки и огни болотные... Репетиция явно не клеилась... *** Антон Палыч проверил закрепленные странички с текстом на висящих в беседке простынях... расчет был очень простой - шелест бумаги показывал хрупкость бытия, а написанный текст был лучше любого суфлера... главное, чтобы только его главная героиня не перепутала порядок страниц... Анна Викторовна подняла голову, легким жестом коснулась белой занавеси, перед ее взглядом поплыли страницы рукописи... что за почерк? Неужели нельзя было написать простыми понятными печатными буквами?.. аа, вот более-менее разборчиво... и она начала читать нараспев: -Тела живых существ исчезли в прахе, и вечная материя обратила их в камни, в воду, в облака, а духи их всех слились в одну. И это я... я... Во мне духи и Александра Великого, и Цезаря, и Шекспира, и Наполеона, и последней пиявки. Во мне сознания людей слились с инстинктами животных, и я помню все, все, все, и каждую жизнь в себе самой я переживаю вновь. И вижу, вижу болотные огни. Нина Аркадьевна наклонилась к князю, сказала тихо: -Это что-то декадентское. Анна Викторовна тем временем нашла другой лист и продолжала: -Я одинока. Раз в сто лет я открываю уста, чтобы говорить, и мой голос звучит в этой пустоте уныло, и никто не слышит... И вы, бледные огни, не слышите меня... Под утро вас рождает гнилое болото, и вы блуждаете до зари, но без мысли, без воли, без трепетания жизни. Боясь, чтобы в вас не возникла жизнь, отец вечной материи, дьявол, каждое мгновение в вас, как в камнях и в воде, производит обмен атомов, и вы меняетесь непрерывно. Во вселенной остается постоянным и неизменным один лишь дух. ПаУза. Последнее слово звучало как-то странно, но надо было продолжать, а третий листок никак не находился... Ужас... Ужас... - кажется она это произнесла вслух ... Эт был знак. Ульяшин, которого попросили помочь, зажег два красных фонаря и поднял их над кустами... Анна Викторовна: Ах! Дьявол! Дьявол! Я вижу его страшные багровые глаза... Нина Аркадьевна потянула носом: - Серой пахнет. Это так нужно? Князь недовольно поморщился: -Спросите у своего Штольмана... он тут как всегда главный... что-то давно его не видали... Налетевший ветер разнес наспех прикрепленные листы рукописи, и по техническим причинам спектакль пришлось прекратить... Антон Палыч был даже рад... он отчаянно не узнавал свой собственный текст... *** Штольман наблюдал как Ульяшин снимает отпечатки пальцев и думал, что пора бы уже в этом городишке создать приличную базу данных... после летних шуток математиков город едва-едва привели в порядок, теперь явно поиграть решили драматурги... Штольман даже думать боялся, чем могут обернуться эти драматические игрища на этот раз... В воздухе ощущался какой-то странный запах... не мешало бы устроить хороший обыск, поискать запасы аммиачной селитры или серы... Ох уж эта театральная самодеятельность! Да еще и с Анной Викторовной!.. *** Драматургия была отменная - дуэльный пистолет уже выстрелил, чашка отравленного чая уже выпита, оперное дарование в гостиной вопило не затыкаясь, того и гляди у присутствующих будет баротравма и полопаются барабанные перепонки... а вечером был обещан еще и фейерверк... Ну где же, ну где же у них селитра?.. *** Штольман шел по аллее парка. Ему отчаянно не давал пройти князь Разумовский! Только-только стоило выйти погулять, подышать свежим воздухом, как князю понадобилось совершать моцион по той же дорожке! Это было совершенно несносно! Никуда, решительно никуда нельзя было спрятаться, чтобы просто побыть одному... *** -Вы стреляетесь из-за дамы?- Молодой драматург был серьезен как никогда. Он тщательно делал записи в своем блокноте. -Да, - признался Штольман... На этот раз он стрелялся из-за Анны... В прошлый раз, когда он стрелялся из-за Нины, князь сумел его ранить, Но сейчас все должно было быть иначе, Штольману всегда нравились женщины с бюстом покрупнее... *** Штольман шел по темнеющему парку, подошел к опустевшим скамейкам перед импровизированной сценой и вдруг заметил одинокую сидящую женскую фигуру... Анна Викторовна! - узнал он знакомые очертания и тихонько подошел поближе... что-то изменилось в ее облике... на голове было странное украшение в виде больших черных полукругов... вдруг Анна Викторовна обернулась и Штольман потерял дар речи: вместо носа у Анна был какой-то черный шарик... - Вы считаете бедя легкобыследдой? - спросила она слегка изменившимся голосом -Поживем-увидим - едва нашел он что сказать и пошел искать начинающего драматурга... Для таких граней таланта молодого дарования нужен был явно профессионал...