Штольман шел по коридору...

Анна прогуливалась с маменькой по городу. После газетной статьи Ребушинского с описанием их последнего приключения в склепе это становилось несколько неспокойным мероприятием, - то за ними увязывались уличные нищие и мальчишки с криками ‘давай деньги! Деньги давай!’ Причем один раз при этом пытались танцевать лезгинку один очень немолодой господин в пенсне и крепкий молодой человек в клетчатой кепке и шарфе... в другой раз за ними бегал странный человек с большим чемоданом и кричал из-за каждого угла ‘дай мильон! Дай мильон! на мечту! дай мильон’ И только один раз уличный нищий подарил Анне красненькую свистульку. Она всегда хотела именно такую, только мама все её детство считала это блажью и вздором... Анна так обрадовалась, что не выпускала ее из рук, и все свистела и свистела, пока матушка не решила, что перетряхтвание домашних половичков на снегу куда более полезное занятие, чем гуляние с такой неспокойной дочкой. Анне хотелось еще побыть на улице. А второй раз мама с ней гулять уже не пойдет. А вот хорошо быть нищим, можно сидеть на улице сколько хочешь, и тебе еще и деньги за это дают добрые люди! Где-то в сарае Прасковья собирала старую одежду, чтобы раздать ее на паперти в воскресный день, вот она сейчас как раз и пригодится! Анне всегда так нравилось переодевания!.. Это было даже весело! Ей уже надавали медяков, и она уже подшутила над Ребушинским! И он ее даже не узнал! Ее даже Антон Андреич не узнал! Щедро дал ей целый рубль! И так обеспокоенно старался уговорить ее уехать из города! Еще чего! Уехать сейчас! Когда в городе происходит столько всего интересного! И столько неизвестных неприятностей только её и ждут! Она быстро спровадила его к Штольману, пусть сгоняют куда подальше, к старому колодцу, например, только бы не мешали ей так чудесно развлекаться! *** Анна очнулась на куче какого-то тряпья, какой-то человек в цилиндре что-то говорил о какой-то миссии или секте... или какой-то секс-миссии, она так и не разобрала, ее снова потянуло в сон, она завернулась в какой-то заячий тулупчик поуютнее и упала снова в сладкие грезы... Когда Анна проснулась, рядом никого не было, она вышла на улицу, вдалеке светили какие-то огонечки, она пошла на них и вскоре оказалась на кладбище... кого-то только только закопали, и похоже, живьем... она подумала, что надо бы сбегать за Штольманом, но потом ее ни за что не пустят сюда покопаться! И она взялась расшвыривать снег и камни... Выкопанный недоупокойник оказался на редкость неспокойным, очень разозлился, набросился на нее, взялся душить... вот помогай после этого людям!.. никакой благодарности! Надо пойти Штольману все это рассказать! ...у него можно хотя бы отобрать стакан чаю... Анна нащупала невесть откуда взявшийся кирпич, трахнула недоупокойника по голове, удовлетворенно посмотрела, как тот наконец-то упокоился, и направилась знакомой дорогой по весело хрустящему снегу. По глубокому снегу идти оказалось совсем не легко, она действительно устала... и на стуле посидела с удовольствием, и Евграшин был очень мил, и приготовил сладкого чаю... и Штольман смотрел на нее так ласково, как ей всегда хотелось, и безпокоился совсем по-настоящему, особенно на словах ‘они со мной что-то сделали’, - интересно-интересно... а что, если... вот совсем-совсем вести себя так как хочется, и не о чем не задумываться... вот совсем-совсем, ни о чем- ни о чем... Ух тыы... как здорово получается... и с платьем это она замечательно придумала... ну вот, опять Евграшин пришел... придется ехать домой... папа... мама... нуу, с ней-то я разберусь! Ах как хорошо... ванна, Прасковья, и папа с мамой так ничего и не сказали... хороший какой день... завтра бы надо продолжить... *** Ну конечно! Мы пойдем гулять на кладбище! Мы пойдем гулять на кладбище! И можно ничего и никого не стесняться! Ах как это хорошо! Вот сейчас захочу - и поцелую Якова Платоныча, и пойду куда хочу... а вот интересное было там местечко, только вот дороги не найду... а какая разница! Пойду куда ноги несут... ноги уходили все дальше и дальше, в конце концов ухоженные ноги её еще никогда не подводили... *** И вот она уже сидит в каком-то кресле как на троне, и вокруг собираются люди, и дают ей что-то выпить из чаши... Ну вот и Штольман! Ужас, летящий на крыльях ночи в черном плаще с кровавым подбоем! Ну наконец-то!.. вечер обещал быть нескучным...